«Ну как можно пойти на выборы, если нас обстреливают каждый день?» — украинская журналистка

Саша Турифер

4 марта 2026, 14:30

Михаил Сиркели и Алена Курбанова — Украинская журналистка Алена Курбанова в эфире "Цены свободы". Стоп-кадр видео

Украинская журналистка Алена Курбанова в эфире nokta объяснила, почему проведение выборов во время полномасштабной войны остается нереалистичным сценарием и не имеет запроса у общества. По ее словам, идею «усталости от войны» пытаются навязать на Западе, потому что нет понимания ни Украины, ни России.

На выборы нет запроса общества

— Уже 4 года войны, понятное дело, все устали, но вот мы всё чаще слышим разговоры по поводу возможных выборов в Украине то на международных площадках, то от самих украинцев. Что по этому поводу можете сказать? Возможно ли это и в каких условиях это может быть вообще возможно? — такой вопрос задал ведущий программы «Цена свободы» Михаил Сиркели украинской журналистке Алене Курбановой.

Журналистка отметила, что в отличие от американцев и европейцев украинцы попросту не могут позволить себе «усталость от войны» — она воспринимается по-разному в разной удаленности от фронта.

— Наша борьба каждодневная. Физически устали, естественно, морально, эмоциональное выгорание у наших военных, потому что они находятся без демобилизации годы на фронте. Но во всем остальном это тот нарратив, который очень часто приходит к нам из западной прессы, эта идея усталости навязывается специально. Всё равно наша борьба, несмотря ни на что, продолжается. То есть нет такого, что мы готовы на всё.

Вопрос выборов очень интересный, потому что он поднимается с 2022 года. То есть в 2022 году началась полномасштабная война, и с 2022 года, так или иначе, нас на эти выборы отправляют. Многое изменилось с приходом Дональда Трампа, его риторика, риторика его команды, она действительно часто говорит о том, что «вам нужно сходить на эти выборы». Как будто кардинально это повлияет на нашу судьбу, как будто кардинально это как-то изменит ситуацию на фронте или в стране, или придет более лояльный к договоренностям какой-то кандидат.

Но президент Зеленский в самом свежем своем интервью, кажется, снова умножил на ноль все эти разговоры. Он сказал, что выборы возможны только после окончания боевых действий. Этот ответ на поверхности. Понимаете, можно любить или не любить президента Зеленского, быть его фанатом или не быть. Но это не его выбор, это не он плохой или хороший, потому что хочет не сейчас, а потом. В конце концов, вы можете просто посмотреть новости — <…> нас обстреливают каждый день, каждый.

Вчера над моим домом в очередной раз пролетал дрон, скорее всего, разведывательный. Мы готовимся к тому, что будет очередной массированный обстрел. Ну скажите, ну как можно пойти на выборы, если мы ни в каком регионе украинском не находимся в безопасности? Ну и в конце концов, выборы, как правило, это смена повестки дня, смена курса развития страны. Я прошу прощения, нам его сейчас менять некуда. То есть если будет какой-то другой кандидат, другой политик, он будет все равно антироссийским или все равно будет милитарно заточенным. Поэтому нет и большого запроса у общества на это. Вот это, наверное, самое главное.

На Западе нет понимания ни Украины, ни России

Возвращаясь к западным нарративам про усталость от войны, Курбанова ответила на вопрос: это элемент давления с их стороны или просто показатель того, что они не до конца понимают украинские реалии?

— От непонимания однозначно, потому что если вы посмотрите на заявления, например, касательно России, то там ведь всегда есть путинферштееры («понимающие Путина», прим. nokta), или Стивен Уиткофф, который смотрит в глаза Путину и Путин ему «никогда не лжет». Или, как говорит Дональд Трамп, «Путин очень хочет мира». Ну, то есть всегда что-то очень искаженное и непонимание Украины.

У нас уже вот, когда произошла ситуация, например, с Гренландией, стало много открываться фактов о том, как с нами разговаривали европейцы в первый год войны. В 2022 году, в основном, стоял такой вопрос: «Слушайте, ну вы что, не можете отдать один-единственный регион? Ну это же такой простой обмен, не будет войны и смерти».

В 25-26 году, когда пришел Дональд Трамп и показал, что риторически, но можно забирать другие территории, вот те, кто нам это говорил, сказали: «Нет, Гренландия наша, в смысле ее [нужно] отдать?» То есть вот конкретный пример того, что вы предлагали нам цену, которую сами не готовы заплатить. Поэтому есть абсолютное непонимание очень часто того, что происходит.

Значит, там заявления о том, что у Путина просто танки испачкались грязью, поэтому он не победил. А вообще победить можно было давным-давно. Слушайте, война продолжается 4 года. Мы сейчас на наших глазах видим такое избиение младенца — при том, что, например, иранская армия, иранские ВПК — это очень серьезное дело. Они не воюют с какими-то террористами в тапках, это не ХАМАС, это все очень и очень серьезно. И тем не менее их тоже бьют, и эта война вряд ли будет длиться годами.

А у Путина почему-то она длится годами, и все равно он остается «сильным, мощным и еще способным на что-то». Все довольно давно отмечают, что на Западе перестали существовать институты и институции, специалисты, те, кто действительно разбирается в том, что такое, в конце концов, эта российская политика, чего хочет Путин, о чем они. Поэтому есть вот просто различные догадки: а давайте попробуем так, а давайте попробуем так. И, в конце концов, поэтому целый год мы потратили на то, что у нас нет никакого результата ни в переговорах, ни, к сожалению, в боевых действиях.

Читайте также:

nokta