Молдове нужны реформы управления, а не сокращение государства — экспертка WatchDog раскритиковала идею «молдавского Милея»

Tамара Гурьева

6 июля 2026, 12:56

Дискуссия о том, нужен ли Молдове «свой Милей», получила продолжение. Экспертка WatchDog Михаела Сирицану раскритиковала идеи радикального сокращения роли государства и приватизации, заявив, что стране нужна не «ликвидация» госактивов, а реформа системы управления.

После отставки правительства в публичном пространстве появились многочисленные предложения о том, каким должен быть новый кабинет министров и какие реформы ему следует проводить. Однако, по мнению Михаелы Сирицану, многие из этих идей строятся на упрощённом представлении о роли государства.

«Молдова осталась без правительства, и общественное пространство мгновенно заполнилось предложениями, планами из 12 пунктов и «фотороботами» идеального премьер-министра. Во всём этом потоке идей, кажется, доминирует один диагноз: для тех, кто видит себя на посту главы правительства, государство — «плохой управленец», потому что, мол, то, что принадлежит всем, на самом деле не принадлежит никому. Простая, броская формула, которая хорошо звучит в комментариях для прессы. Но она полностью уводит разговор от настоящего вопроса», — написала Сирицану.

Экспертка отмечает, что государственный аппарат в Молдове действительно работает неэффективно, однако считает ошибочным сводить реформы исключительно к сокращению числа госслужащих.

«Да, все согласны, что государственный аппарат в Молдове работает плохо. Но где дискуссия о том, как сделать его эффективнее, вместо того чтобы просто сократить его «гильотиной»? Это две совершенно разные темы, однако их намеренно смешивают, чтобы представить второй вариант единственно возможным решением», — написала Сирицану.

В качестве аргумента сторонники сокращений приводят пример Румынии, где доля работников государственного сектора составляет 16,3% — это самый низкий показатель в ЕС. Однако, по мнению Сирицану, румынский опыт не стоит воспринимать как модель для Молдовы. Она считает, что сокращения там стали не признаком успешной реформы, а следствием нехватки экономического видения: когда власти не знают, как вывести экономику из кризиса, они урезают госсектор, демонстрируют это Брюсселю и рассчитывают на более благоприятную оценку международных рейтинговых агентств.

Сирицану также считает некорректным сравнивать Молдову только с Румынией, которая и так находится в конце европейского рейтинга.

«Во Франции более 25% работников заняты в государственном секторе, а в Швеции — стране, которую считают одной из самых эффективно управляемых в мире, — почти 34%, что является самым высоким показателем в ЕС. Поэтому «маленькое государство» вовсе не означает автоматически «эффективное государство». Это лишь удобный нарратив для тех, кто уже хочет что-то продать», — считает Сирицану.

В качестве примера экспертка сравнила работу государственных компаний в разных странах и подчеркнула, что их эффективность зависит не от формы собственности, а от качества управления.

«Давайте проведём простой мысленный эксперимент: почему почта Норвегии работает хорошо, а почта Румынии — плохо? Почему компания Enel успешно зарабатывает в Италии, но те же самые структуры по распределению электроэнергии превращаются в проблему, когда их приватизируют в развивающихся странах и продают тому, кто предложит больше? Ответ заключается не в противопоставлении государственной и частной собственности. Ответ — в капитале, качестве управления и системе стимулов. Всё это можно создать и в государственной компании, если действительно заниматься её развитием, а не продавать только ради того, чтобы избавиться от проблем», — считает экспертка.

По её словам, по-настоящему реформаторское видение будущего Молдовы должно быть направлено не на сокращение расходов, а на увеличение доходов бюджета.

«Есть большая разница между подходом «продадим 25% государственных компаний на бирже как первый шаг к приватизации» и подходом «создадим государственно-частный инвестиционный фонд с долями в размере 20–30% в проектах зелёной энергетики и агропереработки». Это разница между тем, чтобы съесть семена, и тем, чтобы их посеять. Первый вариант приносит деньги в этом году. Второй — обеспечивает стабильный доход на протяжении двадцати лет, создаёт рабочие места, развивает промышленность и приносит новые знания и технологии — именно то, что необходимо Молдове для реального сближения с ЕС, где общий объём инвестиций должен составлять 30–35% ВВП, а не нынешние 20–22%», — отмечает экспертка.

В завершение Сирицану заявила, что Молдове не нужны радикальные реформы по аргентинскому образцу:

«Поэтому Молдове не нужен свой Милей. Нам нужен человек, который понимает разницу между реформой и ликвидацией и осознаёт, что «плохой управленец» — это проблема менеджмента, а не повод распродавать мебель в доме только потому, что сломался кран», — заявила экспертка.

Кто такой Харвей Милей?

Напомним, после отставки премьер-министра Александру Мунтяну предприниматель Василе Тофан опубликовал программный текст, в котором заявил, что Молдове нужен «свой Милей» — политик, готовый к жёстким и непопулярным реформам. Он предложил сократить государственный аппарат, начать приватизацию части госпредприятий, реформировать налоговую систему, административное устройство и трудовое законодательство. Именно эта публикация вызвала широкую дискуссию о том, каким должен быть курс будущего правительства.

Харвей Милей — ультраправый президент Аргентины, один из ключевых союзников президента США Дональда Трамп, а также близкий соратник крайне правых миллиардеров, близких к Белому Дому — Илона Маска и Питера Тиля. В первый же год президентства ему действительно удалось справиться с заоблачной инфляцией (падение с 25,5% до 2,7%), вывести бюджет из дефицита в первое за долгое время профицит. Он добился этого за счёт урезания бюджетных расходов (на пенсии, субсидии, рабочие места и госаппарат) и выстраивания экономических отношений с США. Однако его реформы несут в себе высокие социальные издержки.

В частности, Милей проводит противоречивую реформу трудового законодательства, которая:

Увеличивает максимальную продолжительность рабочего дня с 8 до 12 часов, если рабочая неделя не превышет 48 часов;
Отменяет обязательную оплату сверхурочных;
Ударяет по переговорным позициям профсоюзов и ограничивает право работников на забастовку. Работодатели смогут вести прямые переговоры с сотрудниками в обход коллективных договоров;
Упрощает увольнение сотрудников и сокращает расходы на него для бизнеса за счёт создания специального фонда увольнений, софинансируемого государством;
Ограничивает возможность работников подавать в суд на работодателей после увольнения;
Снижает выходное пособие;
Снижает зарплату работников на больничном до 50%;
Ограничивает трудовые иски к работодателям из-за производственных травм.

Протест против трудовой реформы Милея, февраль 2026 года, фото: AFP

Как отмечает El Pais, профсоюзы и оппозиционные партии Аргентины критикуют закон, утверждая, что он не был согласован со всеми заинтересованными сторонами и не содержит ни одной статьи, которая бы приносила пользу трудящимся. По их мнению, Закон о модернизации труда не соответствует современным реалиям, а, наоборот, отбрасывает страну на 100 лет назад. Профсоюзы также считают, что новый закон лишь усугубит неформальную занятость: сейчас лишь около 40% работников в Аргентине устроены официально. Правительство Милея, напротив, утверждает, что трудовая реформа создаст рабочие места. Так или иначе, зимой реформа вызвала массовые и ожесточённые протесты — полиция применяла резиновые пули, а некоторые демонстранты метали в неё коктейли молотова.

При этом президент Аргентины конфликтует не только с рабочими движениями и левыми партиями, но и с женщинами и ЛГБТ-сообществом страны. Он резко выступает против феминизма, сравнивал гомосексуальность с педофилией, упразднил Министерство женщины и гендерного разнообразия, выступал за исключение понятия фемицида из законодательства и возвращение запрета на аборт, планирует запретить квоту на трудоустройство транс-персон в госсекторе и не позволять гражданам указывать в графе «пол» паспорта вариант «небинарная персона». Аргентинское общество, известное своим прогрессивным отношением к ЛГБТ-людям и правам женщин, первое в Латинской Америке узаконившее однополые браки, реагирует на происходящее остро и регулярно протестует.

Кроме того, у Милея непростые отношения и с экологами. Новые власти Аргентины разрешили добычу полезных ископаемых в экологически чувствительных районах ледников и вечной мерзлоты, что вызвало возмущение защитников окружающей среды. Центробанк Аргентины заявлял, что к 2030 году это утроит экспорт горнодобывающей продукции из страны. Энрике Виале, президент Аргентинской ассоциации юристов по вопросам охраны окружающей среды, заявил, что изменение законодательства угрожает водоснабжению 70% аргентинцев. Впрочем, Милея экологическая повестка вряд ли волнует — сам он считает изменения климата «социалистической ложью».

Читайте также:

nokta