Все СМИ — в реестр, владельцев — назвать: что изменит новый закон о медиа в Молдове

Юлия Михайлова

25 августа 2026, 11:00

Новый закон о СМИ в Молдове: реестр, владельцы и модерация комментариев — Иллюстративное фото из открытых источников

В Молдове появился новый закон о СМИ. Парламент принял его 24 августа во втором, окончательном чтении голосами 52 депутатов. Он заменит закон о прессе 1994 года, который был написан еще до появления новостных сайтов и социальных сетей.

Зачем нужен новый закон о СМИ?

Новый закон впервые устанавливает общие правила для печатных изданий, телевидения, радио и онлайн-СМИ, обязывает редакции раскрывать реальных владельцев и источники финансирования, регулирует модерацию комментариев, защищает журналистов от давления и слежки и вводит специальную проверку сделок на медиарынке.

При этом закон не создает государственного органа, который будет проверять содержание материалов онлайн- и печатных СМИ. Цензура прямо запрещена, Минкульт не вправе вмешиваться в редакционную политику, а решения Совета прессы остаются рекомендательными.

«Наша цель — создать современную и последовательную правовую основу для СМИ, адаптированную к технологическим изменениям и европейской практике», — заявила перед голосованием глава парламентской комиссии по СМИ и одна из авторов закона Лилиана Николаеску-Онофрей.

Лилиана Николаеску-Онофрей, парламент, 24 августа 2026

Закон вступит в силу через 6 месяцев после публикации в Официальном мониторе. К этому времени правительство и Совет по телевидению и радио должны подготовить подзаконные правила.

Мы изучили финальный проект, отчет профильной комиссии, таблицу предложений и депутатские поправки и сравнили их с версией, принятой в первом чтении.

Кто теперь считается СМИ

Закон строится вокруг понятия «поставщик медиауслуг». Это физическое или юридическое лицо, которое

профессионально производит контент для широкой аудитории,
самостоятельно решает, что и в каком виде публиковать,
и несет за это редакционную ответственность.

Форма распространения значения не имеет. Медиауслугой могут быть газета, телеканал, радиостанция, новостной сайт, приложение или другой цифровой формат.

Страницы редакции в Facebook, YouTube, Telegram и других сервисах считаются продолжением ее деятельности. Сами платформы СМИ не становятся: они только хранят и распространяют чужой контент и должны регулироваться отдельным законом о цифровых услугах.

Под молдавскую юрисдикцию попадают поставщики, у которых в Молдове находятся главный офис, редакция или место жительства, если речь идет о физическом лице. Если главный офис и редакция расположены в разных странах, одновременно должны выполняться два условия: большинство сотрудников, занятых в производстве медиаконтента, работают в Молдове, и редакционные решения принимают здесь же.

Но точная граница между СМИ и профессиональным авторским каналом по-прежнему не проведена. Один человек, который регулярно ведет новостной YouTube- или Telegram-канал, сам определяет редакционную политику и зарабатывает на этом, теоретически тоже может соответствовать определению поставщика медиауслуг. Минимальной аудитории, оборота или численности редакции закон не устанавливает.

Кто владеет, кто платит и с кем связан: что должны раскрыть редакции

Все СМИ должны сделать доступной информацию о том, кто ими владеет, управляет и финансирует их работу.

Публиковать придется:

название, юридическую форму и адрес редакции;
имена руководителей и редактора;
конечных бенефициаров — реальных владельцев;
всех акционеров или участников вплоть до физических лиц и принадлежащие им доли;
участие владельцев в других медиакомпаниях;
связи с другими СМИ, партиями и общественно-политическими организациями;
конфликты интересов, способные повлиять на освещение событий;
из каких источников редакция получает деньги: от владельца, рекламы и спонсоров, грантов и пожертвований, продажи контента, оказания услуг, Фонда субсидирования СМИ или других публичных программ;
ежегодный отчет о финансировании из государственных и других публичных средств — включая государственную рекламу, гранты, субсидии и контракты с госучреждениями.

Отдельно раскрывать зарубежных доноров, полученные от них суммы и профинансированные проекты редакции не обязаны. Закон требует указать лишь категорию источника — например, «гранты и пожертвования». Поправку о подробной отчетности по крупному иностранному финансированию в окончательный текст не включили.

Онлайн-издания должны разместить эти сведения в отдельном, легко доступном разделе сайта. Обновлять их нужно в течение 10 рабочих дней после каждого изменения.

Закон не требует раскрывать коммерческую тайну, журналистские источники и персональные данные, которые не нужны для прозрачности собственности.

Все СМИ попадут в реестр: что сможет и чего не сможет Минкульт

Минкульт создаст электронный Реестр прозрачности собственности и финансирования СМИ. Доступ к нему будет открытым и бесплатным.

В первой версии законопроекта все СМИ должны были сообщать министерству о владельцах и финансировании. Но включение в реестр было добровольным: чтобы попасть в него и претендовать на господдержку, редакция должна была подать отдельное заявление.

В финале эти два механизма объединили. Минкульт будет вносить сведения в единый реестр на основании данных, переданных редакциями. Как именно СМИ должны их подавать, позже определит правительство.

Таким образом, отдельной добровольной регистрации больше нет: передавать сведения обязаны все СМИ. При этом включение в реестр:

не является условием для работы СМИ и не дает государству права разрешать или запрещать публикацию материалов;
не подтверждает и не отменяет статус поставщика медиауслуг;
не позволяет Минкульту оценивать материалы или вмешиваться в редакционную политику.

Доступ к государственной поддержке, в том числе к Фонду субсидирования СМИ, по-прежнему зависит от включения в реестр.

Если редакция не передала, не опубликовала или не обновила сведения либо указала неполные или ошибочные данные, она сначала получит мотивированное уведомление. На исправление дадут 10 рабочих дней.

Кто именно будет наказывать редакции и какими будут штрафы, новый закон пока не устанавливает. Он лишь отсылает к Кодексу о правонарушениях. До вступления закона в силу правительство должно предложить необходимые изменения в другие законы. Сам Минкульт сможет передавать материалы компетентным органам, но не будет штрафовать.

За выполнением требований прозрачности телеканалами и радиостанциями будет следить Совет по телевидению и радио — в пределах полномочий, установленных аудиовизуальным законодательством. Для печатных и онлайн-СМИ орган, который будет рассматривать нарушения, и размеры штрафов еще предстоит прописать в сопутствующем законодательстве.

Что редакциям придется делать с комментариями

Онлайн-СМИ должны опубликовать правила модерации пользовательского контента — комментариев и других форм взаимодействия с публикациями на сайте и официальных страницах редакции в социальных сетях.

В правилах нужно объяснить:

какой контент редакция считает явно незаконным;
какие публикации могут нарушать защищенные законом права;
по каким критериям редакция модерирует комментарии;
как подать жалобу и как ее рассмотрят.

Явно незаконный комментарий нужно удалить немедленно — после того как редакция сама его обнаружила или получила обоснованную жалобу. Если для оценки нужен дополнительный анализ, редакции дают не более 48 часов с момента получения жалобы. После проверки материал удаляют или ограничивают к нему доступ, если его незаконность стала очевидной.

Незаконным контентом закон называет публикации и комментарии, распространение которых является преступлением или правонарушением. В качестве примеров перечислены призывы к насильственному изменению конституционного строя, военной агрессии и терроризму, материалы с детской порнографией, расистский и ксенофобский контент и язык ненависти.

Отдельно онлайн-СМИ запрещено публиковать материалы, способные навредить физическому, психическому или нравственному развитию детей, в том числе порнографию и сцены откровенного насилия.

Может ли это привести к самоцензуре

Прямую цензуру закон запрещает. Государственные органы не вправе указывать редакциям, что публиковать, вмешиваться в редакционную политику или влиять на конкретные решения.

Но остается другой риск — самоцензура самих редакций.

Понятие незаконного контента стало четче, чем в первом чтении, а очевидные случаи отделили от тех, которые требуют анализа. Однако отдельных критериев, по которым редакция должна определить «очевидность» нарушения, в законе нет.

Поэтому редактору придется самостоятельно решать, является ли спорный комментарий, например, языком ненависти, угрозой, клеветой или допустимым резким мнением. Для небольшой редакции без штатного юриста самым безопасным решением может стать удаление всего сомнительного.

Именно об этом правительство предупреждало еще при подготовке закона: неясные формулировки могут привести к чрезмерной модерации не по требованию государства, а из страха редакции ошибиться и понести ответственность.

Дополнительная проблема — объем работы. Контролировать придется не только сайт, но и официальные страницы издания на внешних платформах. Закон не делает исключений и не вводит облегченного режима для небольших региональных или нишевых редакций.

Какие права получают журналисты

Журналист сможет отказаться от подготовки материала, если он противоречит профессиональным и этическим нормам. Отказ нужно письменно передать главному редактору.

За это журналиста нельзя:

уволить или расторгнуть с ним контракт;
лишить части зарплаты или гонорара;
перевести на должность, которая ухудшает его профессиональное положение;
понизить его статус в редакции;
подвергнуть другим неблагоприятным мерам.

Такие же гарантии действуют, если журналист честно высказал мнение при выполнении профессиональной работы — при условии, что он соблюдал редакционную политику и нормы профессиональной этики.

Закон закрепляет право журналиста не раскрывать источник информации. За давление, запугивание или попытку повлиять на его работу может наступить административная или уголовная ответственность.

Журналистам нельзя необоснованно отказывать в аккредитации на мероприятиях государственных органов. Отказ должен быть объективным, обоснованным и соразмерным, его можно оспорить в суде.

Также закон предусматривает право журналистов документировать протесты, работать в зонах конфликтов и чрезвычайных ситуаций и пользоваться защитной экипировкой с обозначением прессы.

Какие обязанности журналистов попали в закон

Часть профессиональных стандартов, которые прежде содержались главным образом в этических кодексах, теперь записана непосредственно в законе.

Журналист должен:

проверять происхождение, достоверность и полноту информации;
обеспечивать точность, беспристрастность и сбалансированность материалов;
защищать конфиденциальность источников;
соблюдать право на частную жизнь, достоинство и репутацию;
публиковать персональные данные только в объеме, необходимом для информирования общества;
получать информацию законными и этичными способами;
не допускать плагиата, клеветы, необоснованных обвинений и скрытой оплаты за публикацию или отказ от нее;
ответственно использовать искусственный интеллект.

Но закон не создает для печатных и онлайн-СМИ специальную государственную инспекцию, которая будет оценивать точность, беспристрастность или качество журналистских материалов. Минкульт прямо лишен таких полномочий, а Совет прессы может лишь рассматривать жалобы на нарушение профессиональной этики и давать рекомендации.

Когда за журналистом все же могут следить

По общему правилу власти не могут требовать от журналиста или редакции раскрыть источники. Нельзя обыскивать редакцию, прослушивать разговоры, перехватывать сообщения или использовать другие следственные меры только для того, чтобы узнать, кто передал информацию.

Исключения возможны, но для них недостаточно одного интереса следствия. Вмешательство должно быть прямо предусмотрено законом, действительно необходимо и соразмерно возможной угрозе — например, национальной или общественной безопасности. В случаях, установленных Уголовно-процессуальным кодексом, такие меры должен заранее разрешить следственный судья.

Еще строже условия для установки шпионской программы на телефон или компьютер. Это допускается только в рамках уголовного дела о тяжком, особо тяжком или чрезвычайно тяжком преступлении и лишь после того, как получить нужную информацию менее жесткими способами не удалось.

Защита распространяется не только на самого журналиста, но и на сотрудников редакции, внештатных авторов и других людей, которые благодаря работе или регулярным контактам со СМИ могут знать его источники.

Кто и за что будет отвечать

Полномочия между учреждениями разделили.

Министерство культуры будет разрабатывать политику в сфере СМИ, вести реестр собственности и финансирования, проверять полноту и актуальность переданных сведений и направлять уведомления о нарушениях. Министерство не может контролировать материалы, принимать решения по редакционной политике или самостоятельно наказывать СМИ.

Совет по телевидению и радио продолжит регулировать телевидение и радиостанции, контролировать выполнение ими требований прозрачности, а также получит новые полномочия по оценке сделок на всем медиарынке.

Совет по конкуренции будет, как и прежде, проверять экономическую сторону слияний и поглощений. Но влияние сделки на разнообразие СМИ и редакционную независимость отдельно оценит Совет по телевидению и радио. Если сделка не подпадает под обычный антимонопольный контроль, но угрожает медиаплюрализму, Совет по телевидению и радио сможет запретить ее. Если объединение уже состоялось, регулятор вправе потребовать его разделить или обратиться в суд.

Совет прессы остается независимой некоммерческой организацией саморегулирования. Он рассматривает жалобы на нарушение журналистской этики и принимает рекомендации. Его решения имеют только консультативный и этический характер, не являются санкциями и не создают обязательных юридических последствий. Если человек считает, что решение Совета прессы затронуло его права или законные интересы, он может обратиться в суд.

Что изменили после первого чтения

Ко второму чтению поступили десятки замечаний — от правительства, Национального центра по борьбе с коррупцией, юридического управления парламента, Совета по конкуренции и журналистских организаций.

Большой пакет поправок внес и депутат от «Нашей партии» Николае Маргаринт. Он предлагал вовсе отменить реестр при Минкульте, передать сбор данных Агентству госуслуг, подробнее раскрывать государственное и зарубежное финансирование, сильнее защитить аккредитацию журналистов и обязать владельцев и руководителей СМИ, получающих крупные публичные или иностранные гранты, декларировать имущество и личные интересы.

Например, если бы редакция получила от иностранного посольства, фонда или другой зарубежной организации около 300 тыс. леев либо сумму, составляющую не менее 25% ее годового дохода, директор, конечный владелец и отвечающий за финансы сотрудник должны были бы подавать декларации в Национальный орган по неподкупности — по тому же закону, что и чиновники. Журналистов и технических сотрудников это требование не касалось. Поправку отклонили.

У этой инициативы есть и политический фон. В Молдове западные гранты давно используют для атак на независимую прессу: прежде всего пророссийские политики называют работающие при поддержке доноров редакции «грантоедами» и «соросятами», представляя финансирование проектов как личную плату журналистам за политическую лояльность.

В поправке Маргаринта таких обвинений нет — он объясняет ее необходимостью прозрачности. Однако его предложение переводило разговор с отчетности о деньгах редакции на имущество ее владельцев и руководителей. Между тем грант — не личный доход директора и не деньги, полученные «по щелчку». Как правило, редакция проходит конкурс, представляет проект и подробный бюджет, расходует средства только на согласованные цели, а затем отчитывается перед донором за результаты и расходы. Донор может проверить документы, не признать часть расходов и потребовать вернуть деньги. Поэтому приравнивать грант редакции к личному доходу ее руководителя некорректно.

Большую часть предложений Маргаринта комиссия отклонила. Некоторые поднятые им проблемы, однако, сняли при переработке самого законопроекта.

Обсуждение в парламенте оказалось предельно коротким — все заняло около 5 минут: вопросов к докладчице не было.

«Действительно, работать со сложными поправками очень трудно. Но надеюсь, господин Маргаринт изучил таблицу и согласен с решением комиссии», — сказала Николаеску-Онофрей перед голосованием.

Сильнее всего изменили положения о реестре. В первоначальной версии редакция отдельно просила включить ее в реестр, а Минкульт мог отказать из-за неполных или явно ошибочных данных и исключить СМИ за ложную или вводящую в заблуждение информацию.

В финале процедуру приема и исключения убрали. Минкульт будет вносить в общую базу обязательные сведения о владельцах и финансировании, но запись в реестре не дает и не отнимает статус СМИ. Риск превратить реестр в административный фильтр заметно уменьшили, хотя вести его по-прежнему будет министерство.

Переписали и правила проверки сделок на медиарынке. В первом варианте ключевая роль за Советом по конкуренции. Теперь он будет оценивать экономическую сторону сделки, а ее влияние на разнообразие СМИ и редакционную независимость — Совет по телевидению и радио. Этого потребовала Еврокомиссия.

«Все рекомендации Еврокомиссии вошли в поправку, подписанную мной», — сообщила Николаеску-Онофрей. Центр гармонизации законодательства не высказал возражений к обновленному документу.

Кроме того, авторы подробнее прописали условия слежки за журналистами, развели полномочия Минкульта и Совета по телевидению и радио, убрали повторяющиеся определения, а права и обязанности журналистов включили в разные статьи.

Закрыли и пробел, связанный с действующими изданиями. Газеты, журналы и другие медиакомпании продолжат работу без перерегистрации. Переписывать учредительные документы сразу тоже не придется — привести их в соответствие с новым законом нужно будет при следующем изменении этих документов.

Какие слабые места остались

Один из нерешенных вопросов — граница между СМИ и авторским каналом. Закон использует общие признаки профессиональной деятельности и редакционной ответственности, но не устанавливает понятного порога, после которого блог, Telegram-канал или страница журналиста превращаются в поставщика медиауслуг.

Не исчез риск самоцензуры при модерации комментариев. Перечень незаконного контента уточнили, но определять, является ли конкретная публикация «явно незаконной», придется самой редакции.

Не облегчили требования для небольших СМИ. Локальный сайт с тремя сотрудниками должен раскрывать и обновлять тот же объем данных и следить за комментариями по тем же правилам, что и крупный медиахолдинг. В первоначальном варианте предлагалось учитывать размер и влияние редакции, но в финальный текст эта оговорка не вошла.

Широким осталось и определение конфликта интересов. Оно охватывает экономические, политические и личные интересы владельцев и руководителей, а также их нынешние и прежние связи с другими людьми и организациями, если они могут повлиять на редакционную независимость. Как далеко редакция должна заходить при раскрытии таких связей, закон подробно не объясняет.

Еще одна проблема — значительную часть практических правил предстоит написать позже. Правительство определит порядок ведения реестра, а Совет по телевидению и радио — критерии, по которым сделки на медиарынке нужно заранее согласовывать и оценивать. Именно эти документы покажут, насколько тяжелой окажется новая система для редакций и сколько свободы получат государственные органы при ее применении.

Осталась и заметная нестыковка в документах. В таблице поправок комиссия пишет, что согласилась убрать расплывчатое выражение «релевантный медиаконтент» и заменить его медиапроектами общественного интереса. Но в принятой редакции слова о финансировании «релевантного медиаконтента» сохранились — в части (4) статьи 4. Кто и по каким критериям будет решать, какой контент «релевантный», закон не объясняет.

Обновили правила, но риски остались

После доработки закон уже не похож на механизм регистрации прессы, которого опасались в первом чтении. Государство не получило права решать, кто достоин называться СМИ, проверять редакционную политику или разрешать публикацию материалов. Реестр превратили в базу прозрачности, полномочия Минкульта ограничили, а журналистов лучше защитили от давления и слежки.

Для профессиональных редакций большая часть новых требований — раскрывать владельцев, проверять информацию, отделять рекламу от журналистских материалов и модерировать комментарии — не меняет саму суть работы. Скорее, добавляет отчетности и формализует правила, которых независимые СМИ и так стараются придерживаться.

Одна из главных задач закона — навести порядок в онлайне, где под видом СМИ работают анонимные сайты, проплаченные каналы и блогеры, а источники их денег скрыты. Поэтому результат будет зависеть от того, удастся ли вывести из тени именно такие проекты. Если новые требования будут выполнять только прозрачные редакции, они получат дополнительную отчетность, а псевдомедиа продолжат работать по-прежнему.

Читайте также: