«Ты плачешь, а я ору»: как режиссер Валериу Андриуцэ попал в скандал на съемках фильма с детьми
После публикации видео со съемок фильма Валериу Андриуцэ в молдавской киноиндустрии разгорелся скандал: режиссера обвинили в грубом обращении с детьми-актерами. Что известно о ситуации, как ее объясняет сам Андриуцэ и что говорят люди из индустрии – в материале nokta.
Что случилось
22 августа в соцсетях появились два видео со съемок фильма молдавского актера и режиссера Валериу Андриуцэ. На них мужчина грубо разговаривает с детьми-актерами.
В одном из эпизодов он говорит ребенку: «Ты плачешь, а я ору, понимаешь? Я внутри себя ору и думаю: зачем я приехал сюда снимать фильм?»
Записи опубликовал у себя на странице ассистент оператора Альберт Нани, несколько дней работавший на проекте и вскоре покинувший съемки. Ранее nokta писала о студенческом проекте «Хочу умереть», где Альберт работал оператором.
Видео быстро разошлись среди представителей молдавской киноиндустрии.
- Режиссер Лео Збанкэ назвал такое обращение с детьми непрофессиональным и призвал омбудсмена по правам ребенка проверить условия съемок.
- Режиссерка Ана Гурдиш спросила, почему ребенок вообще оказался доведен до слез и кто из взрослых должен был вмешаться.
- Записи также распространяли активисты и другие участники индустрии.
Валериу Андриуцэ имеет внушительный послужной список и давно работает в румынском и международном кино: он неоднократно снимался у румынского режиссера Кристиана Мунджиу и Сергея Лозницы, картины с его участием представляли в Каннах, а у Павла Лунгина он играл в русскоязычных проектах.
Сейчас Андриуцэ снимает в Молдове «Cocori de hârtie» («Бумажные журавлики») – фильм о детях, школьном буллинге и принятии. Сам режиссер подтвердил, что опубликованное видео снято на площадке его фильма, но с обвинениями Альберта не согласился.
Nokta поговорила о случившемся с Альбертом, а также запросила комментарии у омбудсмена по правам ребенка и продюсерки фильма «Карбон» Феличии Плэмэдялэ.
Скандал с Валериу Андриуцэ на съемках с детьми
Альберт рассказал, что попал на фильм через коллегу. Его взяли ассистентом оператора: он собирал оборудование, работал с монитором и помогал операторскому департаменту. Контракт до и за время первых трех полноценных дней работы он так и не подписал.
До начала съемок, говорит Альберт, ему только сообщили, что проект детский и с детьми нужно вести себя аккуратно. Первый полноценный съемочный день, 19 августа, он описывает как относительно спокойный.
«Продакшен работал нормально: была еда, вода, все более-менее шло ровно. Вопросы у меня появились именно к тому, как работает режиссер», – рассказывает Альберт.
На следующий день, по его словам, ситуация изменилась. Во второй половине съемок дети уже устали, а Андриуцэ начал повышать голос.
«Он отходил и кричал, что невозможно с ними работать, что ребенок не может сделать простую вещь. В какой-то момент ко мне подошла моя коллега и сказала: “Можно я возле тебя у монитора посижу? Я его боюсь”», – рассказывает Альберт.
Тогда он впервые серьезно задумался об уходе, но решил остаться еще на день.
«Я очень разозлился, но подумал: ладно, с кем не бывает. Может, погорячился, ему кто-то скажет успокоиться. Я надеялся, что на следующий день все будет нормально», – признается он.
Фото: личный архив Альберта Нани
«Двадцать четыре ребенка должны были сделать все синхронно»
Самым тяжелым Альберт называет третий съемочный день – 21 августа. В одной из сцен дети сидели за партами и должны были синхронно складывать и передавать бумажных журавликов.
«Двадцать четыре маленьких ребенка должны синхронизироваться, все это сделать, чтобы еще и кадр получился. И он начинает кричать: это простейший кадр, как вы не можете его сделать?» – поражается Альберт.
По его словам, съемка затянулась, а раздражение режиссера росло. После нее перешли к другой сцене, которую, по первоначальному расчету Альберта, могли снять сравнительно быстро, но работа растянулась примерно на четыре часа.
«Он начинал понемногу, потом был пик, потом немного успокаивался – и опять. Дети уже были уставшие. В какой-то момент они начинали говорить: “Сколько можно?”, кто-то плакал, росло раздражение и среди самих детей», – вспоминает Альберт.
Он утверждает, что Андриуцэ выбирал отдельных детей и при всей группе объяснял, что из-за их ошибки придется снова переснимать кадр.
«Он говорил, мол, вся команда ждет из-за тебя, вся команда страдает из-за тебя, нам здесь так же жарко, как тебе. То есть от ребенка ожидалось поведение взрослого профессионального актера. А потом другие дети вставали на сторону режиссера и подстегивали того, кого обвиняли», – поясняет Альберт.
Именно во время этой затянувшейся сцены Альберт решил достать телефон. По его словам, опубликованные два ролика не смонтированы и не обрезаны – это все, что ему удалось записать.
«Я не понимал, что делать. Подумал: ладно, хотя бы что-то сниму. И вот поймал этот момент. Самые жесткие эпизоды были раньше», – продолжает он.
Фото: личный архив Альберта Нани
Сколько дети находились на площадке
Отдельно Альберт обращает внимание на условия съемок. По его словам, дети, с которыми он разговаривал, в основном учились примерно в четвертом-шестом классах.
В первый день, вспоминает он, они провели на площадке около 6 часов. На третий, по его оценке, некоторые находились там уже больше 9 часов.
«Была жара. Мы снимали в кабинетах без кондиционеров, окна и двери закрывали. Внутри – двадцать с лишним детей и еще команда. Под конец это уже очень тяжело физически», – рассказывает участник съемок.
Родители, по словам Альберта, в основном не присутствовали непосредственно при съемках. В третий день он слышал разговор о том, что они ждут снаружи и возмущаются тем, что дети слишком долго не выходят.
При этом Альберт отдельно уточняет важную вещь: физического насилия со стороны Андриуцэ он не видел.
В своем первом сообщении в рабочем чате он написал о «моральном и физическом давлении». В интервью nokta он объяснил, что под физическим имел в виду прежде всего жару, усталость и продолжительную работу.
«Прямого физического воздействия со стороны него я не видел», – подчеркивает Альберт.
По его словам, на проекте был человек, который должен был заниматься детьми – полноценный ответственный за департамент ассистент. Однако фактически часть этой работы оказалась на первом ассистенте режиссера. Альберт утверждает, что слышал, как та сама жаловалась: «Я не могу работать с детьми, я не могу это делать».
Почему Альберт не вмешался сразу
После окончания третьего дня Альберт подошел к продюсеру: «Я сказал: извини, но я не могу работать на таком проекте. Это ненормально. Я ухожу».
Прямо конфликтовать с Андриуцэ на площадке он, по его словам, сознательно не стал. Именно этот момент режиссер позже сделал одним из главных аргументов в своем Facebook-посте.
Сам же Альберт говорит, что не верил, что личный разговор что-то изменит. «К нему уже подходили люди, очень мягко говорили: слушай, это ненормально. Он их не слышал», – отмечает он.
Вечером Альберт написал о своем уходе в рабочий чат проекта. Там ему ответил лишь Иоан Мунт, также связанный со съемками фильма: «Если хочешь кому-то высказать мнение – обращайся непосредственно к нему. Не загрязняй здесь эфир». Других публичных ответов в чате Альберт, по его словам, не получил.
На следующий день Альберт опубликовал видео.
«Я подумал: если это станет публичным, он хотя бы напряжется и на время начнет нормально себя вести. Это уже будет облегчением для детей», – признается Альберт.
При этом, говорит он, уходить с проекта ему было совсем невыгодно: эту подработку он нашел с трудом, а работа на съемочной площадке давала ему опыт перед следующим этапом учебы. «Мне нечего было терять», – объясняет Альберт: контракт он подписать не успел, большой репутации в индустрии еще не имел и вскоре планировал поступать в магистратуру Национального университета театра и кино им. И. Л. Караджале (UNATC) в Бухаресте.
Фото: личный архив Альберта Нани
После скандала, по словам Альберта, история дошла и до Румынии. Один из его знакомых сообщил ему, что о конфликте уже говорят в UNATC и что Андриуцэ якобы распространял там свою версию произошедшего. Сам Альберт этого разговора не слышал и знает о нем только со слов коллеги, но опасается, что конфликт может повлиять и на его планы по поступлению.
Однако Альберт утверждает, что после публикации некоторые оставшиеся в проекте коллеги сообщили ему: атмосфера на площадке изменилась и Андриуцэ стал вести себя спокойнее.
По словам Альберта, большинство участников проекта не может открыто рассказать о происходившем из-за условий контрактов и опасений за дальнейшую работу в индустрии. Он утверждает, якобы один из участников рассказывал ему о договоре, где штраф за разглашение информации составлял 100 тыс. евро, а другой штраф мог достигать суммы, в 20 раз превышающей стоимость контракта.
Например, в проекте участвует известная в Молдове блогерка и певица Элисоа Синтия (Elisoa Cynthia), которая занимается благотворительными инициативами в поддержку детей, в том числе оплачивает обучение детям на Мадагаскаре.
Она подтвердила nokta, что ее контракт содержит обязательства и ограничения по конфиденциальности. Из-за них, по ее словам, на часть вопросов о происходившем на съемках она отвечать не может. При этом Синтия подчеркнула, что категорически против любой формы насилия над детьми, но сама была на площадке лишь 19, 20 и короткое время 21 августа, поэтому «не была там достаточно долго, чтобы иметь полную картину происходившего».
Сам Альберт договор не читал и не подписывал.
Что ответил Валериу Андриуцэ
В своем посте режиссер написал, что работает над фильмом уже три года, а последние почти три месяца – без выходных. Бюджет он назвал «позорно маленьким» и объяснил, что вынужден одновременно заниматься режиссурой, производством, переговорами и другими задачами.
Режиссер также заявил, что на следующий после скандала съемочный день дети пришли как обычно, а родители сами участвовали в одной из сцен. После работы Андриуцэ рассказал им о ситуации и предложил детям, родителям и команде самим решить, хотят ли они продолжать проект – этот момент режиссер попросил снять на видео и опубликовал видео на своей странице.
Скриншот: Facebook / Valeriu Andriuță
Извинений за свою манеру разговора в опубликованном посте он не принес.
Отдельно Андриуцэ задел языковую тему, написав, что Альберт на площадке говорил только по-русски, а затем в публикации «вдруг перешел на английский».
Альберт это отрицает: «На площадке я в основном разговаривал на румынском. Там были русскоязычные люди из разных департаментов, и сам Валериу иногда начинал со мной разговор по-русски. Я знаю оба языка, для меня с этим вообще нет проблемы».
«Сначала лечись, а потом снимай кино»
Режиссер Лео Збанкэ отдельно ответил тем, кто не увидел в опубликованном видео насилия. Он подчеркнул, что насилие не обязательно должно быть физическим: крики и унижение тоже нельзя считать нормой. Тем более, по его словам, когда взрослый позволяет себе такое по отношению к ребенку.
Продюсерка и кастинг-директорка Феличия Плэмэдялэ, работавшая в том числе над Carbon и Hotarul, сама на съемках «Бумажных журавликов» не присутствовала. Видео она увидела после репостов знакомых.
«Для меня такое отношение недопустимо. Каким бы известным или влиятельным ни был человек, это не дает ему зеленый свет превращаться в тирана на площадке», – сказала она nokta.
Особенно Плэмэдялэ удивила слабая публичная реакция коллег.
«Мы – несколько сотен человек в индустрии. Меня, честно говоря, убивает именно бездействие коллег по цеху. Чем больше мы обсуждаем такие проблемы, тем лучше», – призывает продюсерка.
По ее словам, после скандала с ней связывались люди, знакомые с ситуацией внутри проекта. Они утверждали, что подобные словесные срывы происходили и раньше, но некоторые члены команды боятся говорить публично из-за возможных проблем с карьерой и работой.
Сама Плэмэдялэ эти эпизоды не видела и пересказывает слова коллег.
Она считает, что проблема шире одного конкретного режиссера. На молдавских съемках с детьми, где работала сама Плэмэдялэ, она не встречала отдельного психолога, социального работника или специалиста с психолого-педагогической подготовкой, который постоянно отвечал бы за несовершеннолетних.
«Все рассчитывают на знания и креативность режиссера. Но иногда у режиссера просто проблемы с эмоциями, и он позволяет себе повышать голос. Тогда иди лечись, успокойся, а потом берись снимать кино. Ни один ребенок не должен приходить на съемку, чтобы выйти оттуда в стрессе», – подчеркивает Феличия.
Плэмэдялэ считает, что подобные случаи должны обсуждаться не только в соцсетях: реагировать могли бы Союз кинематографистов и Национальный центр кинематографии (CNC), а если речь идет о правах несовершеннолетних – и омбудсмен по правам ребенка.
Между тем омбудсмен по правам ребенка на запрос nokta так и не ответил. Валериу Андриуцэ прочитал сообщение редакции и предложил поговорить непосредственно на съемочной площадке, однако отдельного развернутого комментария по существу не предоставил.
Стоит отметить: фильм «Cocori de hârtie» снимают в том числе на государственные деньги. По данным Национального центра кинематографии (СNC), общий бюджет фильма составляет около 10,4 млн леев, из которых CNC утвердил 2,28 млн леев финансирования на производство.
При этом скандал произошел меньше чем за месяц до фестиваля Zilele Filmului Românesc в Кишиневе, где в этом году Андриуцэ посвящена отдельная секция FOCUS. Фестиваль должен открыться молдавской премьерой его полнометражного дебюта «Cercul», а сам режиссер заявлен на встречах со зрителями и студентами Академии музыки, театра и изобразительных искусств.
Читайте также:
