Как Молдова вышла из СССР: Игра Горбачева и очаги сепаратизма в Гагаузии и Приднестровье | Nokta History TEXT

В очередном выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывает о событиях, которые привели Республику Молдова к независимости. Как проходила борьба между сторонниками перемен и советской номенклатурой, какую роль сыграли Народный фронт, Декларация о суверенитете и «Цветочный мост», почему Москва поддерживала сепаратистские движения и как парламент принимал Декларацию независимости 27 августа 1991 года – в текстовой версии выпуска Nokta History.

Как Молдова шла к независимости?

В первой части трилогии Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывал о национальном возрождении конца 1980-х годов и массовом движении, которое добилось возвращения латиницы и признания румынского языка государственным. Новый выпуск посвящен следующему этапу – борьбе за независимость Республики Молдова.

В центре внимания – события 1990-х годов, когда борьба переместилась с площади Великого национального собрания в Верховный Совет Молдавской ССР, избранный на первых относительно свободных выборах. Именно этот созыв впоследствии принял Декларацию о суверенитете и Декларацию независимости.

По словам Октавиана Цыку, движение к независимости Молдовы разворачивалось на фоне стремительных перемен во всем Советском Союзе. Рост национальных движений в союзных республиках, осуждение пакта Молотова — Риббентропа и постепенное ослабление власти Москвы открыли путь к политическим преобразованиям в республике. 

На этом фоне в Молдове менялся и политический баланс: движение, начавшееся на улицах и площадях, постепенно переходило в парламент, где принимались решения, определившие дальнейшую судьбу страны. 

— Во-первых, мы должны понять, что происходило в Советском Союзе, — рассказывает доктор исторических наук Октавиан Цыку. — На высшем уровне перестройка уже шла полным ходом, но в то же время внутри СССР нарастали серьезные проблемы, причем начались они с периферии. 

Как мы знаем, первым таким серьезным сигналом стала Алма-Ата. 

• Речь идет о событиях декабря 1986 года в Алма-Ате – массовых протестах в Казахской ССР после назначения первым секретарем республики Геннадия Колбина, не связанного с Казахстаном. Эти события считаются одним из первых крупных национальных выступлений периода перестройки.

В 1987 году попытались заменить Кунаева на Колбина – человека, который считался промосковским и не имел никакой связи с Казахстаном (это привело к первому кровопролитию). Затем были Баку и Грузия. И все понимали, что национализм уже становится формой выражения стремления республик к суверенитету.

Более того, Эстония еще в 1988 году провозгласила свой суверенитет (затем Литва, Латвия). Продолжались дискуссии, произошла кровавая бойня в Тбилиси. И все это привело к тому, что на XXII съезде [народных депутатов СССР] был осужден пакт Молотова — Риббентропа (24 декабря 1989 года).

Это была настоящая бомба, потому что вопрос [о его осуждении] активно продвигали балтийские страны. И если бы такое осуждение произошло, то легитимность нахождения в составе СССР балтийских стран и Бессарабии была бы окончательно разрушена. То есть Советский Союз делегитимизировал бы свое присутствие не только в глазах мирового сообщества, но и в глазах собственных граждан.

Комиссия Яковлева работала над его осуждением. В ней работали два депутата со стороны Республики Молдова – Ион Друцэ и Григорий Еремей. 

• Комиссия Яковлева – это главная историческая «разоблачительная» команда эпохи перестройки, которая в 1989 году официально признала, что СССР и нацистская Германия тайно разграничили сферы влияния в Восточной Европе. До этого советское руководство десятилетиями шло в отказ и утверждало, что секретных протоколов к Пакту Молотова — Риббентропа не существует, а западные копии – фальшивка. Комиссия во главе с Александром Яковлевым нашла доказательства, предъявила их на Съезде народных депутатов и заставила советскую власть публично осудить эту сделку с Гитлером и признать её недействительной. 

Очень важна была позиция Григория Еремея (депутат Съезда народных депутатов СССР, в 1991 году стал последним первым секретарем ЦК Компартии Молдовы — прим. nokta), потому что после ноябрьских событий, 16 ноября 1989 года, Гросу отстранили от власти. На его место был назначен не кто иной, как Пётр Лучинский (первый секретарь ЦК Компартии Молдовы в 1989-1991 годах, впоследствии президент Республики Молдова в 1997-2001 годах — прим. nokta).

Речь идет о событиях 7 ноября, когда Народный фронт предотвратил проведение военного парада в Кишиневе и остановил советские танки.

Пётр Лучинский стал первым уроженцем Бессарабии, занявшим должность первого секретаря. Только в 1989 году, с 1940-го, впервые на этом посту оказался человек, рожденный в Бессарабии. Конечно, Гросу тоже был родом с юга Бессарабии, но эта территория уже находилась в составе Украины.

Из двух последних первых секретарей: 

• Лучинский занимал этот пост с ноября 1989 года до февраля 1991-го, 
• а Григорий Еремей (последний из первых секретарей), находился на должности с февраля по август.

Григорий Еремей настоял на том, чтобы Бессарабия также была включена в документ об осуждении Пакта Молотова — Риббентропа. В итоге комиссия Яковлева заявила, что действие пакта распространялось «от Финляндии до Бессарабии». Именно такая формулировка была использована.

Это дало новый импульс движению за суверенитет и независимость, потому что осуждение пакта Молотова — Риббентропа означало конец его исторической легитимности и восстановление исторической справедливости.

Выборы, которые открыли путь к независимости

К началу 1990 года борьба за национальное возрождение вышла за рамки митингов и массовых собраний. Теперь ключевые решения о будущем республики должны были приниматься в Верховном Совете Молдавской ССР.

По словам Октавиана Цыку, важнейшим событием этого периода стали выборы начала 1990 года. Хотя советская система еще сохраняла значительное влияние, сторонникам перемен удалось заручиться широкой общественной поддержкой и получить представительство в парламенте. Именно новый состав Верховного Совета сыграл решающую роль в последующих шагах Молдовы на пути к суверенитету и независимости.

— Борьба за независимость развернулась вокруг выборов января-февраля 1990 года. В чем особенность этих выборов? Они не были полностью свободными – скорее полусвободными. По мандатному принципу: 

• около 30% мест резервировались за советской номенклатурой,
• за остальные мандаты шла настоящая борьба.

В результате был избран новый Верховный Совет – последний Верховный Совет Молдавской ССР 12-го созыва и первый парламент Республики Молдова. (Кстати, нынешний парламент тоже 12-го созыва. Может быть, это будет и последний парламент. Не будем заглядывать вперед).

Если говорить о результатах выборов, то это была реальная борьба между:

• Народным фронтом, 
• Коммунистической партией, 
• руководителями колхозов и 
• другими кандидатами. 

Полной победы Народного фронта не произошло, да и произойти не могло.

Он получил около 120 мандатов из 380 – примерно треть мест. Однако ему [Народному фронту] удалось привлечь на свою сторону многих молдаван, которые не имели политического опыта. Многие участники тех событий вспоминают, как аграрии подходили к ним и разговаривали. Некоторые из них даже не могли свободно выражать свои мысли на румынском языке.

Тем не менее Народный фронт сумел перехватить инициативу, потому что на его стороне были люди, улица, общественная поддержка. Именно это означает выражение, что они завоевали улицу и публичное пространство. Это дало Народному фронту большое количество неформальных рычагов влияния внутри парламента. 

Верховный Совет начал работу 17 апреля. На первом заседании сформировались основные парламентские группы и фракции.

Как Москва отвечала на рост национальных движений?

По мере того как национальные движения в союзных республиках набирали силу, Москва все активнее пыталась сохранить контроль над ситуацией. Противостояние разворачивалось не только в политике, но и в информационном пространстве, где шла борьба за общественное мнение.

Как утверждает историк, именно в этот период в Молдове начали появляться организации, призванные противостоять Народному фронту. Одновременно менялась информационная среда: наряду с официальной советской повесткой все громче звучали альтернативные голоса, а общественные движения превращались во все более заметную политическую силу.

— Конечно, центр не мог просто сдаться и создал альтернативную форму движения – Интерфронт, или «Единство», как его тогда называли.

• Интерфронт («Интердвижение»)– движение, созданное в конце 1980-х годов в ряде союзных республик СССР как противовес национальным фронтам. Его основу составляли преимущественно русскоязычные активисты, представители промышленных предприятий и сторонники сохранения Советского Союза.

Подобные структуры создавались по всем советским республикам как ответ на Народные фронты. В их основе были крупные предприятия, где работали преимущественно русскоязычные жители или люди, которые опасались происходивших реформ.

Многие действительно испугались масштабов этих изменений, особенно языковой политики. Именно тогда начала формироваться первая мифология вокруг понятия национализма.

Есть один важный нюанс, который я хочу подчеркнуть. Советский Союз одновременно готовил и почву для сепаратизма, и кампанию против так называемого национализма.

Крупные московские издания — «Труд», «Красное знамя» и другие газеты — писали о том, что в Молдове якобы набирает силу национализм. Утверждалось, что националисты хотят разрушить границы СССР, объединиться с Румынией и будут преследовать русскоязычное население.

Даже если ничего подобного не происходило и люди на улицах просто боролись за свою идентичность, Советский Союз заранее выстраивал риторику, которая должна была мобилизовать русскоязычное население, гагаузов и жителей Приднестровья против того, что происходило в Кишиневе, — пояснил историк.

Ведущий подкаста, Михаил Сиркели при этом отметил, что в тот период Москва фактически контролировала основные СМИ, а распространяемые через них сигналы позволяли понять, чего можно ожидать дальше. 

Он также обратил внимание на то, что в отличие от сегодняшнего дня, когда донести свою позицию можно через социальные сети, в конце 1980-х годов у Народного фронта практически не было собственных медиа. В связи с этим он поинтересовался, каким образом движение распространяло свои идеи и находило поддержку в обществе. 

Отвечая на этот вопрос, Октавиан Цыку рассказал, что сначала идеи Народного фронта распространялись через газету «Literatura și Arta», а затем появился «Glasul» («Голос»). По его словам, это издание печаталось латиницей в Риге и подпольно доставлялось в Кишинев. 

— Позже Народный фронт и парламент уже получили собственные издания. Но до этого именно «Literatura și Arta» была главным печатным органом и основным распространителем этих идей.

Кроме того, существовали кружки, лиги, проводились Великие национальные собрания. Со временем движение добилось и присутствия на национальном телевидении. То есть произошел определенный перелом.

Более того, Горбачев и его политическая линия поощряли дебаты и более свободный доступ к информации. Все это стало возможным благодаря определенной дозволенности со стороны Москвы.

Но самое главное – центр тяжести политической жизни постепенно переместился от Коммунистической партии и правительства к Верховному Совету.

Символы перемен: триколор и Podul de Flori 

Весна 1990 года стала временем перемен, которые ощущались далеко за пределами политических кабинетов. Решения, принимавшиеся в Кишиневе, находили живой отклик в обществе и воспринимались как свидетельство того, что республика вступает в новый исторический этап.

Именно в этот период, по словам историка, произошли события, которые для многих жителей Молдовы стали одними из самых эмоциональных моментов эпохи национального возрождения. Они объединили тысячи людей и укрепили ощущение того, что происходящие перемены уже невозможно остановить.

— Первым крупным решением Верховного Совета стала смена государственного флага. 27 апреля 1990 года был принят триколор. Это было первое большое решение, связанное с изменением государственных символов.

• Дискуссии вокруг изменения государственной символики велись в республике с 1989 года. Решение Верховного Совета от 27 апреля 1990 года фактически легализовало использование сине-желто-красного флага, который к тому времени уже активно использовался на массовых митингах в Кишиневе. Полноценный статус государственного символа триколор приобрел 3 ноября 1990 года, когда законодатели утвердили официальный герб республики (разработанный художником Георге Врабие) и разместили его в центре желтой полосы.

После принятия триколора, 6 мая, произошло еще одно неординарное событие – Podul de Flori («Цветочный мост»).

Все понимали, что происходящие процессы уже невозможно остановить. Под контролем как Советского Союза, так и правительства Республики Молдова была открыта граница – самое крупное событие произошло на мосту в Унгенах. Туда с обеих сторон пришли тысячи людей. После стольких лет они снова увидели друг друга.

Я лично в тот момент находился в своем селе. Там тоже открыли границу на Пруте (мое село разделено рекой на две части).

Люди сидели на двух берегах и перекрикивались: «Этот жив?», «Тот жив?», «Тот умер», «Того депортировали», «А этот жив». Село было разделено на две части, и люди десятилетиями не видели друг друга.

Это был очень трогательный и эмоциональный момент. Многие тогда думали, что впереди будет объединение. Все воспринималось очень романтично.

• В ходе акции 6 мая 1990 года упрощенный режим пересечения границы был введен на восьми пропускных пунктах вдоль реки Прут: в Унгенах, Скулянах, Леушенах, Кагуле, Костештах, Липканах, Стояновке и Трестиенах. Граница была открыта с 12:00 до 18:00. По официальным оценкам того периода, общее число участников акции с обоих берегов превысило 1,2 млн человек. Советские пограничные войска КГБ СССР впервые в истории не препятствовали массовому перемещению гражданских лиц через государственную границу без визовых документов.

От символических решений к государственным институтам

После первых успехов движения за национальное возрождение перед Молдовой встала новая задача – не только добиваться перемен, но и воплощать их в государственных решениях. Центр политической борьбы все больше перемещался в органы власти, где определялось будущее республики.

По словам Октавиана Цыку, тогда начали складываться новые политические союзы, формироваться институты власти и приниматься решения, которые впоследствии сыграли важную роль на пути Молдовы к суверенитету.

— В парламенте сформировались две основные группировки – на самом деле их было три или даже четыре, но большинство создали именно две силы:

• национал-коммунисты (молдаване и будущие аграрии) и 
• Народный фронт.

Они разделили между собой власть. Что это означало? Народный фронт добился назначения Мирчи Друка премьер-министром 25 мая 1990 года, уже после «Цветочного моста».

• Мирча Друк– один из лидеров национального движения конца 1980-х годов. В мае 1990 года возглавил правительство Молдавской ССР и стал первым председателем Совета министров республики, назначенным после относительно свободных выборов.

И здесь есть важный момент. Многие спрашивают, откуда появился Мирча Друк. Его называют первым премьер-министром, но не независимой Молдовы. Само появление должности премьер-министра означало начало процесса суверенизации Республики Молдова.

Мирча Друк объявил о создании национальной полиции, карабинеров, начал говорить о приватизации. Он даже заявлял, что рыночная экономика будет введена за год-полтора.

Но многие из них были наивны. И, конечно, у них не было необходимой экспертизы. Позже многие из этих интеллектуалов сами признавали, что не могли охватить весь спектр проблем, существовавших в Советском Союзе.

В это время начались дискуссии о новом союзном договоре. Но еще раньше Россия провозгласила свой суверенитет. Это произошло, по-моему, 16 июня или около того.

После этого, 23 июня, парламент Республики Молдова принял Декларацию о суверенитете.

• Декларация о суверенитете Республики Молдова была принята 23 июня 1990 года. Документ провозглашал верховенство республиканских законов над союзными, закреплял право республики самостоятельно решать внутренние и внешние вопросы и стал одним из важнейших шагов на пути к независимости.

Я считаю этот документ даже более важным, чем сама независимость, потому что именно тогда новая Республика Молдова провозгласила верховенство республиканских законов над законами Советского Союза, заявила о контроле над своей территорией, населением и приступила к созданию собственных государственных институтов.

Многие участники тех событий считают, что тогда следовало сразу провозгласить и независимость. По их мнению, это лучше вписалось бы в общую концепцию национального возрождения и более четко определило бы будущее Республики Молдова.

Противостояние вокруг будущего Молдовы

К середине 1990 года борьба за суверенитет вступила в новый этап. Решения, которые принимались в Кишиневе, все сильнее влияли на отношения республики с союзным центром и вызывали все более жесткую реакцию со стороны противников перемен.

По словам Октавиана Цыку, в этот период давление на Молдову усиливалось сразу по нескольким направлениям. Одновременно разворачивались политические конфликты, нарастало противостояние вокруг будущего республики, а события, происходившие в разных регионах страны, все сильнее влияли на дальнейший ход борьбы за независимость.

— Ситуация складывалась так, что Москва не собиралась сидеть сложа руки. Она действовала сразу по двум, а то и по трем направлениям:

• Первое – убедить Молдову подписать новый союзный договор,
• Второе – оформление сепаратизма,
• Третье – деятельность Интерфронта и движения «Единство», которые с помощью забастовок и других действий парализовали экономику республики. 

А республика и без того сталкивалась с серьезными проблемами: дефицитом и экономическими трудностями, связанными с блокировкой со стороны центра. Но самым опасным, конечно, был сепаратизм.

• 19 августа в Комрате была провозглашена Гагаузская республика. 
• Затем, 2 сентября, при поддержке союзного центра была создана Молдавская Приднестровская Республика. 

Все это стало реакцией на Декларацию о суверенитете и вписывалось в общий контекст так называемого «парада суверенитетов». Молдавским делегатам тогда прямо говорили: если вы хотите независимость, то независимость будет не одна, а три.

После этого началась борьба вокруг нового союзного договора (мы не будем подробно останавливаться на событиях 1990 года и формировании приднестровского сепаратизма – этому будет посвящена отдельная передача).

Сразу перейду к ультиматуму Горбачева от ноября 1990 года о так называемой нормализации ситуации в Молдавской ССР. В нем молдавскому руководству фактически говорили: вы должны подписать этот договор.

(Кстати, Горбачев официально не признал провозглашение Молдавской Приднестровской Республики. Он заявлял, что это тоже является неадекватным шагом).

Однако 16 декабря состоялось второе Великое национальное собрание, которое категорически отвергло любые попытки сохранить Республику Молдова в составе СССР. Участники собрания заявляли, что это стало бы шагом назад по сравнению с достижениями движения за суверенитет.

Это было масштабное собрание – около 500 тыс. человек. Там вновь говорили об осуждении пакта Молотова – Риббентропа. И именно там впервые открыто заговорили о независимости.

Это был тот момент, когда идея независимости прозвучала публично и массово.

К тому времени прибалтийские республики уже провозгласили независимость. После штурма телебашни стало окончательно ясно, что Горбачев стремится любой ценой сохранить Советский Союз. И это вполне понятно. 

• Речь идет о событиях января 1991 года в Вильнюсе, когда советские войска штурмовали телецентр и телебашню Литвы. В результате погибли 14 человек и более 600 получили ранения. Эти события стали одним из ключевых эпизодов распада СССР.

В своих мемуарах Михаил Горбачев никогда не отрицал, что хотел сохранить СССР – просто сделать его более приспособленным к новым политическим реалиям, своего рода Советским Союзом с человеческим лицом. Но распада Советского Союза он не хотел. Однако процесс, как говорил сам Горбачев, уже пошел.

Весна 1991 года: новые вызовы для молдавской политики

К началу 1991 года Молдова подошла к одному из самых важных этапов своей новейшей истории. Пока в Советском Союзе нарастал политический кризис, в республике все острее становились вопросы о ее будущем и дальнейших отношениях с союзным центром.

Как отмечает историк Октавиан Цыку, в этот период были приняты решения и произошли события, которые заметно повлияли на расстановку политических сил внутри страны и приблизили Молдову к следующим шагам на пути к независимости.

— 17 марта стало еще одним очень важным моментом в истории Республики Молдова, который приблизил ее к независимости.

17 марта 1991 года проводился общесоюзный референдум по вопросу нового союзного договора. Однако Народный фронт и Великое национальное собрание фактически предопределили его судьбу. Референдум не состоялся.

В Гагаузии и Приднестровье голосование прошло достаточно активно, но этого оказалось недостаточно. В Кишиневе люди массово не участвовали в голосовании. Избирательные участки были открыты, но фактически произошел полный бойкот. В итоге референдум не был признан состоявшимся.

Именно тогда началась подготовка к дальнейшему пути Молдовы к независимости. Но одновременно стали проявляться и первые признаки раскола внутри Народного фронта и парламента.

До этого существовала договоренность между умеренными национал-коммунистами и Народным фронтом. Согласно этой договоренности, Мирча Снегур становился председателем Верховного Совета, а Мирча Друк – премьер-министром.

В этот период, весной 1990 года, началась программа обучения молдавских студентов в румынских вузах. Однако спустя год Мирчу Друка отправляют в отставку большинством голосов.

Есть еще один важный момент, который мы не упомянули. 3 сентября 1990 года Мирчу Снегура избирают президентом Республики Молдова. Он становится президентом при поддержке не только Народного фронта, но и большинства парламента.

С этого момента Снегур постепенно начинает превращаться из обычного коммунистического чиновника в самостоятельный центр власти.

Важно понимать, что все это происходило еще в рамках Советского Союза. Это был сентябрь 1990 года, следующий день после провозглашения Приднестровской Молдавской Республики. Именно тогда Мирча Снегур становится, по сути, главным центром политической власти в республике.

Поиск будущего: споры внутри политической элиты 

По мере того как Молдова приближалась к судьбоносным решениям, единство среди сторонников перемен постепенно уступало место разногласиям. Все чаще возникали споры не о необходимости изменений, а о том, каким должен быть дальнейший путь республики.

По словам Октавиана Цыку, на политические процессы в Молдове влияли как внутренние события, так и решения, принимавшиеся за ее пределами. Это отражалось на позициях различных политических сил и всё заметнее сказывалось на дискуссиях о будущем страны.

— Получив эту власть, они отправляют [Мирчу Друка в отставку]. Но интересно, что по существовавшей договоренности председателем парламента становится Александр Мошану – историк, президент Ассоциации историков и видный деятель Народного фронта. [Один из лидеров Народного фронта Молдовы] Ион Хадыркэ становится вице-председателем парламента и так далее.

То есть существовал определенный договор о разделении власти: вам это, нам это – вам то, нам то.

Снегур в этой конструкции представлял умеренное национал-коммунистическое крыло. Позже он перейдет на позиции государственников, но это произойдет уже после 1994 года, после войны или, возможно, даже после подписания 8 декабря 1991 года соглашения о СНГ, которое он подписал без полномочий парламента.

Так или иначе, Мирчу Друка отправляют в отставку, а премьер-министром становится Валерий Муравский, который был ближе к национал-коммунистам.

Именно тогда начинается раскол внутри Народного фронта и парламента между государственниками и унионистами относительно будущего Республики Молдова.

В апреле 1991 года происходит очень важное событие для Народного фронта и для будущих отношений Молдовы с Румынией и СССР. 12 апреля 1991 года подписывается политический договор между Румынией и Советским Союзом о признании существующих границ.

До этого состоялась встреча между Иоаном Мирчей Пашку — советником Илиеску — и советником Горбачёва Загладиным. Загладин позже описал эту встречу в своих мемуарах.

По его словам, Иоан Мирча Пашку передавал Горбачеву взгляды Илиеску. А Илиеску, как известно, был человеком Москвы. Он пришел к власти после румынской революции, сосредоточив в своих руках ее результаты.

<…> В апреле 1991 года был подписан договор, согласно которому Румыния признавала территориальную целостность Советского Союза. Это было большой ошибкой, потому что тем самым признавалась и принадлежность Бессарабии, то есть Республики Молдова, к существующим границам СССР.

Получалось, что в момент, когда в Молдове активно обсуждались идеи объединения с Румынией и национального возрождения, сама Румыния подписывала соглашение с Советским Союзом о признании его границ.

Более того, Иоан Мирча Пашку говорил о давних связях молдаван с Россией и утверждал, что унионисты в Кишиневе мешают нормальным отношениям между Румынией, Республикой Молдова и Москвой.

Даже во время первых встреч Мирчи Снегура с Ионом Илиеску прозвучала характерная фраза. На встрече в Унгенах, на так называемой даче Чекера, которую ещё называли Белым домом, Илиеску сказал: «Говорим обо всем, только не об объединении».

То есть было очевидно, что со стороны Румынии существовали определенные ограничения и нежелание обсуждать тему объединения. Возможно, это повлияло и на взгляды тогдашнего молдавского руководства относительно будущих отношений с Румынией.

Вокруг идеи объединения сплотилось много людей, однако внутри Народного фронта существовало и радикальное крыло, которое хотело закрепить идею объединения непосредственно в Декларации независимости.

Во многом именно поэтому текст Декларации независимости получился таким сложным, с многочисленными оговорками и недосказанностями. Это стало результатом тех дискуссий, которые велись внутри парламента.

Но сам факт принятия Декларации независимости как документа, основанного на идеях румынского национального возрождения и соответствующих ценностях, стал результатом давления со стороны улицы.

Почему разошлись пути Кишинева, Комрата и Тирасполя?

По мере того как идея независимости находила все большую поддержку в обществе, становилось очевидно, что далеко не все жители республики одинаково воспринимают происходящие перемены. Если одни связывали их с возможностью самостоятельно определять будущее страны, то другие видели в них угрозу привычному порядку и своим позициям.

Как отмечает историк, тогда особенно отчетливо проявились различия во взглядах политических элит на дальнейшее развитие Молдовы. Эти противоречия впоследствии сыграли важную роль в событиях начала 1990-х годов.

Внутри Верховного Совета, по словам Михаила Сиркели, существовали не только сторонники национального движения и умеренные коммунисты. В парламенте были представлены и силы, которые выступали против курса на суверенитет и по-другому видели будущее республики.

— Изначально в Верховном Совете сформировалась коалиция умеренного национального крыла Коммунистической партии и Народного фронта. Но затем национал-коммунистический элемент начинает постепенно отходить в сторону.

При этом существовала еще одна группа – фракция «Единство», в которую входили депутаты из Приднестровья и Гагаузии, — пояснил ведущий.

По словам Октавиана Цыку, депутаты, представлявшие Приднестровье и Гагаузию, с самого начала занимали в Верховном Совете особое место. Историк считает, что именно в этот период стали заметны процессы, которые позже привели к углублению политического раскола в республике. 

— Они стояли особняком. Фактически они были подконтрольны определенным силам. Некоторые из них голосовали против Декларации о суверенитете. При этом они еще оставались в составе Верховного Совета.

Позже они поняли, что уже не могут влиять на принятие ключевых решений, потому что через Верховный Совет происходило оформление национального подхода к будущему Республики Молдова.

Именно тогда русскоязычные элиты, которые до этого во многом контролировали республику, осознали, что Народный фронт и умеренные коммунисты одержали победу.

После этого они отошли в приднестровский регион и начали активно готовить сепаратистский проект. Конечно, определенная подготовка велась и раньше, но поводом для будущего конфликта стали не язык и не идея объединения с Румынией.

Главным стало объединение национальных сил: 

• с одной стороны – интеллигенции и Народного фронта,
• с другой – умеренных коммунистов, которые поддержали происходившие изменения.

Именно это объединение стало для Москвы сигналом, что удержать Республику Молдова прежними методами уже невозможно, — добавил историк.

— Безусловно, тогда существовало несколько разных процессов. Одни выступали за объединение с Румынией. Но при этом со стороны самой Румынии тоже велась определенная политика, которая не способствовала реализации такого сценария.

Однако одновременно возникло движение, которого Москва, как мне кажется, не ожидала. Значительная часть национальной коммунистической номенклатуры начала выступать за идею национального государства в Республике Молдова. И здесь возникает вопрос о Приднестровье и Гагаузии.

Речь шла не только о неприятии идеи объединения с Румынией. Можно ли говорить о том, что существовало и неприятие самой идеи того, что страной будут управлять уже не русскоязычные элиты, а национальные силы? — спрашивает Михаил Сиркели.

По мнению Октавиана Цыку, причины противостояния были глубже, чем разногласия по вопросам идентичности или внешнеполитического курса. Историк считает, что происходившие перемены затрагивали сложившуюся систему распределения власти и влияния, что вызывало сопротивление со стороны части прежних элит. 

— Это особенно хорошо видно по событиям в Приднестровье. Главным страхом была не столько униря, сколько румынизация языкового пространства.

Язык означал, что большинство молдаван получало преимущество при занятии государственных должностей. Многие представители прежних элит понимали, что начинают терять свои позиции.

Доминирование русского языка было связано с существованием Советского Союза и контролем со стороны союзного центра. Когда эта система начала меняться, прежние элиты почувствовали угрозу своим позициям.

Поэтому приднестровский и гагаузский вопросы были не только языковыми, но и конфликтом элит. Люди понимали, что советский период заканчивается и вместе с ним заканчивается господство тех групп, которые ранее определяли кадровую политику.

Существовала даже известная фраза: если хочешь стать министром, ты должен быть из-за Днестра. Все это начало меняться еще в 1980-е годы.

Чтобы объяснить происходящее, эти процессы стали подавать как национализм, как угрозу объединения с Румынией. Формировалась румынофобия, которая дополнительно подпитывалась различными событиями. Например, были инциденты с депутатами из Приднестровья в парламенте, были столкновения вокруг похода на Гагаузию в 1990 году, что серьезно осложнило отношения между Кишиневом и Комратом. Москва была заинтересована в подобном развитии событий.

То же самое касается и ультиматумов Снегура в начале войны. Республика Молдова не имела собственной государственной традиции, армии и многих других институтов, но стремилась к независимости и исходила из логики суверенитета и построения собственного государства.

В Приднестровье и Гагаузии эти процессы воспринимались иначе, потому что они активно интерпретировались и направлялись Москвой. В дальнейшем это очень сильно повлияло на развитие Республики Молдова как государства.

Но это уже история периода после провозглашения независимости 27 августа 1991 года.

Последние дни перед решающим выбором

Август 1991 года стал переломным моментом как для Молдовы, так и для всего Советского Союза. После провала ГКЧП события развивались стремительно: союзные республики одна за другой заявляли о своей независимости, а прежняя политическая система стремительно теряла контроль над ситуацией.

По словам Октавиана Цыку, в те дни в Кишиневе шла интенсивная работа над решениями, от которых зависело будущее страны. Одновременно росли ожидания в обществе, а в парламенте продолжались поиски компромисса между различными политическими взглядами и подходами.

— К 27 августа 1991 года представителей группы «Единство» в Верховном Совете уже не было. Они фактически ушли в Приднестровье и рассчитывали на успех путча ГКЧП.

• ГКЧП – Государственный комитет по чрезвычайному положению. Это группа советских руководителей, которая 19 августа 1991 года попыталась отстранить Михаила Горбачёва от власти и остановить распад СССР. Попытка переворота провалилась через несколько дней.

В то время многие ожидали подписания нового союзного договора. Горбачев рассчитывал, что это произойдет 19 или 20 августа. Однако я не думаю, что это было возможно. Балтийские республики уже не собирались его подписывать. Что сделала бы в такой ситуации Молдова, сказать сложно, но тогда общий тренд был направлен в сторону независимости.

Поэтому многие депутаты впоследствии говорили, что было бы лучше провозгласить независимость еще в момент принятия Декларации о суверенитете. Тогда эффект был бы совершенно другим.

<…> Однако подготовка к провозглашению независимости заняла определенное время. Даже после провала ГКЧП ситуация оставалась сложной: 

• в России люди вышли на улицы, 
• Ельцин выступал на танке, 
• союзные республики одна за другой провозглашали независимость.

Даже Беларусь сделала это раньше Молдовы. 

Украина провозгласила независимость 24 августа, Беларусь – 25 августа, а Молдова – только 27 августа.

Александру Мошану как-то говорил мне, что торопиться не следовало. На тот момент в регионе находилась 14-я армия, был Александр Лебедь со своим десантным полком, и все это вызывало серьезные опасения.

24 августа парламент принял решение о подготовке Декларации независимости. Одновременно было решено провести третье и последнее Великое национальное собрание, участники которого ожидали провозглашения независимости.

Работа над текстом декларации оказалась непростой. Дебаты продолжались очень долго. Они начались 26 августа в 16:00 и завершились только около 11 часов утра следующего дня.

Окончательного варианта документа долго не существовало. Некоторые депутаты настаивали на том, чтобы прямо упомянуть 27 марта 1918 года, четко зафиксировать румынскую идентичность, румынский народ и идею объединения.

В итоге была принята компромиссная формула. В тексте осталось много оговорок и недосказанностей. Говорилось о государственности, исторической непрерывности, румынском языке, осуждении событий 1774 и 1940 годов, осуждении пакта Молотова — Риббентропа.

При этом Приднестровье рассматривалось как составная часть Республики Молдова.

Здесь возникал определенный парадокс: 

• С одной стороны, осуждался пакт Молотова — Риббентропа и провозглашалось стремление восстановить историческую справедливость. 
• С другой стороны, Приднестровье объявлялось частью Молдовы, хотя исторически ситуация была гораздо сложнее.

Позже именно это позволило приднестровским сепаратистам трактовать декларацию как документ, который фактически давал региону возможность для самостоятельного пути.

Впоследствии начались споры о том, откуда следует вести отсчет молдавской государственности. Но тогда была принята именно та Декларация независимости, которую мы знаем сегодня.

Для молдовенистов, советской номенклатуры и Москвы этот документ был настолько враждебным, что его оригинал в итоге был сожжен во время событий 2009 года.

Каждый депутат подписывал декларацию лично. Процедура проходила открыто. Александру Мошану вызывал депутатов по одному, они голосовали и собственноручно ставили подпись под документом.

Всего декларацию подписали 273 депутата. Среди них были и представители национальных меньшинств.

После завершения голосования люди продолжали ждать на площади. Затем Мирча Снегур, Александру Мошану и другие лидеры вышли к собравшимся и зачитали Декларацию независимости.

После провозглашения независимости

Принятие судьбоносного решения не означало завершения всех споров. Напротив, многие вопросы, которые во время борьбы за независимость отошли на второй план, вскоре вновь оказались в центре общественных и политических дискуссий.

Как утверждает Октавиан Цыку, уже в первые месяцы после провозглашения независимости стали проявляться разные взгляды на дальнейший путь страны. Некоторые решения того периода до сих пор вызывают споры среди историков и участников событий, а ответы на часть вопросов остаются предметом дискуссий и сегодня.

— Это был момент, когда вокруг идеи независимости объединились практически все.

Можно сказать, что это стал своеобразный апогей общественного и политического консенсуса. Конечно, впереди Молдову ждали непростые времена, и они начались очень скоро.

Возможно, одним из первых моментов, вызвавших разочарование и споры, стало подписание Мирчей Снегуром вступления Республики Молдова в Содружество Независимых Государств – так называемой Алма-Атинской декларации.

• Алма-Атинская декларация, подписанная 21 декабря 1991 года главами 11 бывших союзных республик, официально зафиксировала распад СССР и юридически оформила создание Содружества Независимых Государств (СНГ). Для Молдовы и других новых суверенных республик этот документ стал основой «мирного развода»: он гарантировал взаимное признание и неприкосновенность существующих административных границ, обеспечил выполнение международных обязательств бывшего Союза и открыл путь к признанию независимости этих стран на уровне ООН. Парламент Молдовы, однако, ратифицировал это соглашение лишь в апреле 1994 года после затяжных внутриполитических споров о векторе развития страны.

(Кстати, недавно Молдова денонсировала это соглашение — подробнее об этом вы можете прочитать здесь). 

Но на тот момент у многих возникло ощущение, что независимость в определенной степени была узурпирована. Ни у Ельцина, ни у Снегура не было соответствующих полномочий для таких решений.

Как вспоминал Александру Мошану, когда Снегур вернулся в Кишинёв, он сказал ему: «Что ты сделал, человек? Мы только оттуда вышли, а ты нас туда снова загнал». Этот эпизод остается во многом загадочным до сих пор, потому что у нас нет доступа ко всем необходимым документам.

Сложно сказать, была ли это изначальная стратегия Снегура – использовать национальное движение для достижения политических целей, а затем повернуть курс в сторону России, или его взгляды изменились позже.

Я видел интервью, в котором Снегур говорил, что для него признание румынского языка и переход на латиницу не были проблемой. По его словам, мать рассказывала ему, что они румыны, что говорят на румынском языке и что у них есть родственники в Румынии.

Но все, что произошло дальше, включая события войны, остается предметом споров. Многие военные эксперты тогда говорили, что Молдова не была готова к открытому противостоянию с Российской Федерацией.

Почему принимались те или иные решения – вопрос, на который до сих пор нет однозначного ответа. Мы можем строить различные версии, но подтвердить или опровергнуть их смогут только документы.

Участники тех событий дают разные оценки:

• Одни считают, что Мирча Снегур изначально находился под влиянием определенных сил. 
• Другие уверены, что его позиция изменилась уже после войны.

Вероятно, ответы на многие из этих вопросов появятся только тогда, когда исследователи получат доступ к архивам, находящимся в Москве, а также к другим документам, связанным с принятием решений в тот период.

Возможно, к этим дискуссиям мы вернемся через 10 или 20 лет.

Когда начинается молдавская государственность?

Провозглашение независимости стало одним из ключевых событий в современной истории Молдовы. Однако само это событие не положило конец дискуссиям о прошлом страны. Напротив, оно открыло новые споры о том, какие исторические события следует считать основой современной государственности и как интерпретировать путь, который привел республику к независимости.

По словам Октавиана Цыку, разные политические и общественные группы по-разному отвечают на этот вопрос, опираясь на собственное понимание истории, идентичности и места Молдовы в регионе.

— Есть еще один важный вопрос – как интерпретировать саму независимость и где искать истоки молдавской государственности.

До недавнего времени Республика Молдова была разделена на несколько подходов к этому вопросу.

• Унионисты считают, что все процессы, связанные с независимостью, были лишь шагом на пути к объединению с Румынией.
• В Тирасполе существует другой взгляд. Там считают, что молдавская государственность начинается с 1924 года. 

Кстати, именно такой подход существовал и в советское время. Тогда происхождение Молдавской ССР отсчитывали не от 1940 года, а от 1924-го. Именно поэтому в 1974 году отмечалось пятидесятилетие молдавской государственности, хотя сама Молдавская ССР была образована в августе 1940 года.

• Есть и государственники, которые ведут историю молдавской государственности от 1359 года, со времён Богдана I. 

При этом они зачастую обходят стороной тот факт, что впоследствии это государство объединилось с Валахией и стало частью процесса формирования Румынии.

• Другие историки и юристы начинают отсчет с декабря 1917 года – с провозглашения Молдавской Демократической Республики.

Кстати, именно эта интерпретация стала популярной среди многих современных сторонников пророссийских взглядов. Они утверждают, что существовала независимая Молдавская Демократическая Республика, которая затем была оккупирована Румынией. Такие аргументы можно встретить и сегодня.

Однако с этой республикой ситуация достаточно ясна. Она провозгласила независимость, а затем ее представительные органы приняли решение об объединении с Румынией.

• Есть и те, кто считает отправной точкой 2 августа 1940 года – момент создания Молдавской ССР решением Верховного Совета СССР.

Но если попытаться объединить все эти подходы, то независимость современной Республики Молдова начинается именно 27 августа 1991 года. Именно от этой даты следует вести отсчет нынешней государственности и всех процессов, которые происходят сегодня. Конечно, существуют исторические события и факты, которые предшествовали этому моменту. Но вопрос о будущем остается открытым.

Каким будет дальнейший путь страны – проевропейским, связанным с объединением, или же Молдова столкнется с новыми формами внешнего влияния, военного или политического, – это уже другой разговор.

Но будущее страны, как ни странно, зависит прежде всего от самих граждан Республики Молдова, — подытожил историк.

Подводя итоги разговора, Михаил Сиркели отметил, что именно 27 августа 1991 года следует считать точкой отсчета независимости Республики Молдова. При этом он подчеркнул, чтоэто решение не возникло на пустом месте, а стало результатом длительных исторических процессов, которые разворачивались на этой территории на протяжении многих десятилетий и даже столетий.

Полный выпуск Nokta History:

Больше исторических разборов с Октавианом Цыку в рубрике Nokta History

nokta