Как Молдова защищала свои церкви: аресты, депортации и сопротивление против СССР | Nokta History TEXT

Анастасия Гуйван

15 ноября 2026, 11:00

Как СССР боролся с религией в Молдове — Михаил Сиркели и Октавиан Цыку, скриншот из программы Nokta History

В этом выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку продолжает рассказывать о религиозном сопротивлении в советский период. Как советская власть преследовала священнослужителей и верующих, почему в годы Второй мировой войны Сталин изменил отношение к церкви, как при Хрущёве закрывали монастыри и почему попытки искоренить религию так и не увенчались успехом – в текстовой версии выпуска.

Почему Советский Союз боролся с религией?

В предыдущем выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывал о распространении христианства на румынских землях и развитии церковной жизни вплоть до Второй мировой войны. Теперь разговор переходит к советскому периоду, когда религия оказалась под давлением государства, а верующим приходилось искать способы сохранить свою веру.

В центре внимания – события в Бессарабии и Молдавской ССР, где советская власть преследовала духовенство, закрывала церкви и монастыри, а целые религиозные общины подвергались депортациям. Несмотря на это, верующие продолжали соблюдать религиозные обряды, защищать храмы и сопротивляться решениям властей.

Октавиан Цыку рассматривает несколько исторических периодов:

от первой советской оккупации Бессарабии в 1940-1941 годах и изменения отношения Сталина к церкви во время Второй мировой войны
до новой антирелигиозной кампании при Хрущёве, усиления государственного контроля в последующие десятилетия и возрождения религиозной жизни при Горбачёве.

Однако прежде чем перейти к самим гонениям и сопротивлению верующих, историк предлагает разобраться, почему советская власть вообще стремилась вытеснить религию. По мнению Цыку, между коммунистической идеологией и религиозным устройством существовало гораздо больше сходств, чем может показаться на первый взгляд.

— Советский Союз в борьбе против церкви перенял от церкви очень много качеств и просто копировал церковное устройство, в том числе универсальность и глобальность церковного подхода, — объясняет историк.

Но откуда возникло это сходство? Было ли оно заложено еще в идеях Карла Маркса или сформировалось уже после прихода большевиков к власти? Чтобы объяснить это, Октавиан Цыку обращается к событиям после смерти Ленина, когда вокруг его личности начал складываться настоящий культ.

— Это уже в Советском Союзе. Это произошло после смерти Ленина, после 1924 года.

Почему? Потому что Ленин стал богом. Сталин воздвиг его на пьедестал. Более того, его превратили в мумию, превратили в мощи. Он стал святым.

И тут начинается обожествление Ленина и превращение Советского Союза во что-то, что было очень похоже на религиозное устройство.

Православие и коммунизм как глобальная религия. Почему? Потому что Советский Союз начал революцию для того, чтобы распространить ее на весь мир. Очень похоже на то, что было в Иране в 1979 году. Мировая исламская революция очень похожа на большевистскую советскую революцию, на распространение коммунизма во всем мире.

Потому что, как Троцкий говорил: «Мы разжигали эту революцию для того, чтобы поджечь весь мир, всю Европу». Мы, румыны, и Бессарабия оказались прямо на границе с этим экспортом революции.

Лев Троцкий – один из лидеров большевиков, организатор Красной армии и главный сторонник концепции «перманентной мировой революции».

Поэтому очень важно понимать, что вообще происходило во время борьбы Советского Союза с религией.

Понятно, что две религии не могли ужиться в одном государстве, поэтому нужно было ее истребить или подчинить, чтобы она служила интересам более глобальных взглядов.

До этого была Российская империя и идея Третьего Рима. Но это даже больше, чем Третий Рим, потому что советский взгляд на мировую политику после Второй мировой войны просто превратил Советский Союз в мировую державу, сверхдержаву. И сверхдержава с такими амбициями должна была подчинить себе религиозные структуры.

От мировой революции к сверхдержаве: как менялись цели Советского Союза

— Идея мировой революции занимала важное место в политике большевиков при Ленине. Ее разделял и Лев Троцкий, а стремление распространить коммунизм за пределы страны нашло отражение даже в советской символике – на гербе СССР серп и молот изображались на фоне земного шара.

Однако с укреплением власти Сталина политический курс начал меняться. Вместо мировой революции на первый план вышло строительство социализма в одной стране. Этот поворот, который Октавиан Цыку относит к 1926 году, одновременно стал частью борьбы Сталина с внутрипартийной оппозицией.

— Этим он, кстати, убил оппозицию внутри страны и уничтожил троцкистов. Они же были глобалистами.

А Сталин прагматично подошел к проблеме. Сказал: «Социализм в одной стране победил, и Советский Союз – родина социализма».

Нужно исходить из того, что Германия уже при Гитлере поднималась. Советский Союз вошел в систему коллективной безопасности, и стратегия изменилась, чтобы не раздражать капиталистический мир. Акценты сместились на борьбу с пережитками, индустриализацию, коллективизацию и модернизацию страны.

Сталин понимал, что, пока Советский Союз не достигнет равенства с капиталистическими странами в экономическом противостоянии, он не сможет добиться превосходства в других секторах.

Поэтому акценты были смещены, но идея осталась, и она стала навязчивой.

Во время Второй мировой войны, особенно после 1943-1944 годов, уже появились стремления к господству на постсоветском пространстве, в Восточной Европе, с замахом на Западную Европу, Азию и другие страны. Это происходило уже в контексте Советского Союза как одной из трех держав-победительниц во Второй мировой войне, — рассказывает Октавиан Цыку.

После войны, по словам ведущего Михаила Сиркели, масштабы советского влияния значительно расширились. Если Российская империя была одной из великих держав, то СССР сумел добиться положения сверхдержавы, сопоставимой по влиянию с Соединенными Штатами. Подобной мощи Российская империя за всю свою историю так и не достигла.

— Никогда не было и не могло быть, — подчеркнул историк. — Она была среди великих держав, но сверхдержавой никогда не смогла стать. А Советский Союз стал.

Как утверждает ведущий, о масштабах советского влияния можно судить и по его географии. Советские войска дошли до Берлина, а политическое влияние Москвы распространилось далеко за пределы Европы.

— Да, от Берлина до Пхеньяна и Пекина, пока еще Сталин был жив, — согласился историк.

Вместе с расширением влияния менялись и геополитические приоритеты. Константинополь, занимавший важное место в имперских представлениях России, постепенно отошел на второй план. Теперь Советский Союз стремился утвердиться в качестве одного из главных центров мировой политики.

— Конечно, это уже отошло на второй план. Советский Союз возомнил себя сверхдержавой, которая находится наравне с Соединенными Штатами.

И это, кстати, дает почву для ностальгии людей вокруг Путина и самого Путина по той мощи, которую имел Советский Союз во время холодной войны, — заключает Октавиан Цыку.

Коммунизм как религия: чем советская система напоминала церковь?

Однако влияние Советского Союза не ограничивалось военной мощью и контролем над другими государствами. Не менее важную роль играла сама коммунистическая идеология, которая должна была объединять общество и обеспечивать поддержку существующего порядка.

Именно здесь сравнение советской системы с религиозным устройством приобретает особый смысл. По мнению Октавиана Цыку, сходство проявлялось не только в организации власти, но и в том, как государство выстраивало отношения с обществом и другими коммунистическими странами.

— В чем же сущность церковного устройства Советского Союза?

Во-первых, была такая же идея рая.

Для религиозных людей это было что-то на небесах, а для Советского Союза – коммунизм, рай на земле, который должен был наступить в 1980-е годы. Все думали, что это произойдет именно в 1980-е годы.

То есть четкое отделение мифа от реальности и продвижение этого мифа не как чего-то отдаленного, а как того, что может произойти даже при нашей жизни.

Второе – то, о чем мы уже говорили: верховный Бог, его мощи, его учение. И это был Ленин.

Помимо этого, был пантеон святых. В религии мы знаем разных святых: Иоанна, Владимира, Андрея и других. А здесь были: Иосиф Сталин, Маркс, Ленин, Энгельс.

Добавлялись и другие. Некоторые из них даже были живыми святыми, как Брежнев или впоследствии другие члены ЦК и Политбюро.

Потом мы замечаем церковные обряды и праздники.

Советскому Союзу нужно было заменить церковные праздники. Как я говорил в предыдущей передаче, Хрущёв считал их экономически нецелесообразными. Особенно в сельской местности люди во время церковных праздников отдыхали, несмотря на то, что говорил советский режим. Привязанность была сильной.

Тысячелетиями люди отмечали такие праздники. Нужно было их заменить. Поэтому Рождество заменили елкой на 1 января. Но помимо этого, день рождения Ленина – это святое. Потом другие праздники, 9 Мая, 7 Ноября – Великая Октябрьская революция.

Причем эти праздники отмечались массово. Людей выводили на улицы, проводили массовые шествия с флагами. Очень похоже.

Дальше был канон, была своя Библия – марксизм-ленинизм, учение Ленина, Сталина. Потом Сталина вывели, а марксизм-ленинизм остался.

То есть это была единственная правильная линия, которой нужно было придерживаться. И они боролись против разных ересей. Сталин уничтожал все ереси: бухаризм, Рыкова, старую ленинскую гвардию, Троцкого и других.

Бухаризм — политическое и экономическое течение в большевистской партии, связанное с именем Николая Бухарина, выступавшего за более мягкие темпы коллективизации и рыночные элементы в экономике.
Алексей Рыков – председатель Совета народных комиссаров СССР, также подвергшийся репрессиям в ходе внутрипартийной борьбы.

Но эти ереси появлялись и постоянно подавлялись в Советском Союзе.

Была инквизиция, как и в церковном строе. Инквизиция имела свои инструменты подавления. Так же и НКВД, потом КГБ и другие структуры подавления ересей.

Но самое важное – Москва претендовала на универсальный принцип церковности.

Она возомнила себя центром, альтернативным центром власти, и построила отношения с коммунистическими странами по принципу церковного подчинения. То есть другие коммунистические партии были подвластны Советскому Союзу.

Началось это с Коминтерна. Такой инструмент, как альтернативное папство, к которому вроде бы Советский Союз не имел никакого отношения. Коминтерн существовал сам по себе, это был Коммунистический интернационал, но все было подвластно Советскому Союзу. Он находился в Москве, и управляли им русские, советские чиновники непосредственно.

И в отношениях с этими странами существовала субординация – до момента, когда некоторые из них осмелились и захотели отделиться.

То есть главы этих партий были своего рода митрополитами или патриархами своих автокефалий, которые Советский Союз полностью контролировал через Организацию Варшавского договора или Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) – такие транснациональные организации.

То есть мы замечаем процесс подчинения этих государств интересам Советского Союза. И наиболее наглядно это можно увидеть после Второй мировой войны, — объясняет Октавиан Цыку.

Первый год советской оккупации Бессарабии: преследование священников и сопротивление верующих

Сравнение коммунизма с религиозной системой – лишь одна сторона истории. Когда советская власть распространялась на новые территории, ее отношение к религии становилось не просто вопросом идеологии, а частью повседневной жизни людей. Особенно остро эти перемены ощущались в Бессарабии, где церковь долгое время занимала важное место в жизни общества.

Для местного духовенства и верующих установление советской власти означало столкновение с совершенно другой государственной системой. По словам Октавиана Цыку, именно с этого периода начинается история религиозного сопротивления в советской Бессарабии.

— Что касается периодизации, то, конечно, мы должны начать с года советской оккупации – 1940-1941 годов, потому что впервые молдаване, бессарабцы столкнулись с советским режимом, который боролся с церковью и духовностью.

Даже если в Советском Союзе до Второй мировой войны мы замечаем определенную, скажем так, толерантность, то что произошло по отношению к этим территориям? Духовенство стало мишенью советской оккупации и первой волны депортаций.

В составе Сфатул Цэрий был один священник – Александр Балтага. Его арестовали прямо в церкви в Калараше. Сначала отправили в Кишиневскую тюрьму, а затем депортировали в Казань, в Татарстан, где он умер.

Через него происходила, скажем так, интеграция Бессарабии в румынское церковное устройство. Советская власть посчитала, что он сыграл слишком важную роль в провозглашении объединения Бессарабии с Румынией.

Но вообще происходило массовое истребление священников. У меня есть документ, составленный после возвращения румынской администрации в 1941 году. Румынская администрация вернулась и провела опись всего, что произошло. Документ называется «Basarabia dezrobită».

Согласно ему, в Бессарабии осталось 526 священников, хотя до этого их было более 1000-1100. Половина из них бежала в Румынию, но после возвращения румынской власти недосчитались еще более 100 священников. Их либо депортировали, либо расстреляли.

Причем есть зарегистрированные случаи:

священники Буржаковский и Фотеску из Кишинёва были расстреляны коммунистическими бандами еще во время установления советской власти, с 28 июня по 3 июля 1940 г.
Был протоиерей Кройтору из Чадыр-Лунги, которого заставили бежать с красным флагом навстречу советским войскам, а потом расстреляли.
Были случаи в Костештах, в тогдашнем Пушинском уезде возле Кишинёва. В самом Кишинёве 9 сентября священников избивали и унижали прямо на улицах. Многие погибли. Например, священник и композитор Березовский – еще в июне 1940 года.
У некоторых, как у бывшего ректора теологической семинарии Поповича, коммунисты отняли дом, и он остался на улице.

И было многое другое. У нас есть целый перечень таких случаев, но мы не сможем обо всем подробно поговорить.

Есть один случай противостояния священников и религиозного общества. Это произошло в мае 1941 года в селе Раковец, в Сороках. Когда попытались отобрать церковные принадлежности, более 400 человек вышли на защиту с оружием, лопатами, мотыгами и другими крестьянскими орудиями.

За этот короткий период происходили и депортации священников. Согласно указанию от ноября 1940 года, священнослужители входили в число девяти категорий населения, подлежавших депортации.

У нас уже есть перечень всех этих священнослужителей. Они были опубликованы в работе Мариана Цэрану. Речь идет о 54 священнослужителях, которых депортировали в разные уголки Сибири, — рассказывает Октавиан Цыку.

Церковное возрождение во время Второй мировой войны: румынская православная миссия в Приднестровье

Преследования духовенства в 1940-1941 годах стали лишь одним из этапов сложной истории церкви в Бессарабии. Начало Второй мировой войны и последовавшая смена власти вновь изменили положение религиозных общин. При этом происходившее в Бессарабии было тесно связано с событиями на соседних территориях, где война также затронула церковную жизнь.

— Во время войны происходит очень интересный феномен. С одной стороны, приход румынской армии, румынской администрации, возвращение церковного устройства. Но тут румынская церковь пошла дальше. И впервые румынская православная миссия приходит на территорию Приднестровья с центром в Одессе.

И что они делают? Прежде всего, возрождают весь церковный строй, существовавший до советского периода. Начинается восстановление церквей. Очень много священников пришли именно из Бессарабии в Приднестровье.

Этим занимался Виссарион Пую, который на тот момент был епископом Хотинским и Бельцким. Он руководил этой миссией очень долгое время, вплоть до 1943-1944 годов (кстати, потом его хотели расстрелять вместе с Антонеску и другими, но он бежал в Швейцарию, а затем во Францию).

Происходит возрождение церковного строя, восстанавливаются церкви и в Одессе, и в других местах. Более того, пропаганда велась через христианские газеты, которые выходили на румынском, украинском и русском языках.

И вот за этот период в украинской народной памяти остался момент румынского присутствия, когда многие церковные учреждения были восстановлены, как и духовенство, — рассказывает историк.

История православия в этом регионе, однако, не ограничивается событиями Второй мировой войны. Связи между молдавским духовенством и православными центрами на территории современной Украины существовали задолго до этого. Одной из важных фигур в этой истории был Петру Мовилэ (молдавский боярин, киевский митрополит, выдающийся богослов и просветитель XVII века — прим. nokta), с именем которого связано развитие церковной жизни и образования в Киеве.

— Петру Мовилэ – это отдельная история. Она связана со Средневековьем, потому что на самом деле Молдова была очень важным и влиятельным православным центром Средневековья.

Петру Мовилэ, брат Иеремии Мовилэ, который был господарем Молдовы, обрел себя в Киеве, создал митрополию Киева и всея Руси. Он создал первое высшее учебное заведение на восточнославянском пространстве — так называемую Могилянскую академию.

Он привел первую типографию, и с его именем мы вообще говорим о каком-то культурном ренессансе в Украине, а впоследствии и на том пространстве восточных славян, которое сегодня называется постсоветским.

Но помимо этого, мы должны немного коснуться коренных перемен, которые произошли во время Второй мировой войны в самом Советском Союзе в отношении к церкви, — продолжает Октавиан Цыку.

Церковная «оттепель» при Сталине: почему советская власть изменила отношение к религии?

— Во время Второй мировой войны Сталин, как и Гитлер, понял значимость церкви для мобилизации масс (Гитлер, кстати, сделал церковь союзником тоталитарного режима. То же самое сделал Сталин).

4 сентября 1943 года было принято решение. В нем участвовали четыре человека, среди которых были Маленков (советский государственный и партийный деятель, ближайший соратник Сталина — прим. nokta), Молотов (нарком иностранных дел СССР в сталинский период — прим. nokta) и Карпов, который впоследствии стал председателем Совета по делам Русской православной церкви.

<…> Они приняли решение восстановить отношения с церковью. Через четыре дня был приглашен митрополит Сергий. И был отдан приказ о восстановлении церковного устройства.

Восемь или девять из 18 высших церковных чинов были освобождены из лагерей ГУЛАГа и возвращены на службу. Многие священники были освобождены из ГУЛАГа и других мест, где они находились после осуждения коммунистическим режимом.

И начинается сосуществование.

Помимо этого, в 1943 году создаются два учреждения:

Совет по делам Русской православной церкви и
Совет по религиозным делам.

Эти два учреждения существовали вплоть до Горбачёва, до окончания Советского Союза.

Было восстановлено патриаршество, Сергий был избран патриархом. И начинается оттепель в отношениях с церковью.

Более того, это сказалось и на атеизме. Уже после 1944 года, и это многие замечают, особенно в 1954 году, когда партия начала проявлять обеспокоенность, об атеизме практически не говорили. Статьи об атеизме не появлялись в главных газетах – ни в «Правде», ни в «Известиях», ни в «Коммунисте». Об атеизме не говорили.

То есть что происходит на высшем уровне?

Во-первых, легитимизация церкви как таковой.
Во-вторых, отход от атеизма.
В-третьих, возрождение церкви и строительство многих храмов.

И это продолжалось вплоть до 1954 года.

Почему в Молдавской ССР продолжались гонения на верующих?

Однако перемены в отношении советской власти к церкви происходили далеко не во всех республиках одинаково. Пока на общесоюзном уровне наблюдалось определённое смягчение политики, в регионах, сравнительно недавно вошедших в состав СССР, ситуация складывалась иначе.

— Но в Молдавской ССР такого не наблюдалось, потому что на так называемых западных перифериях Советского Союза происходила ожесточенная борьба режима за установление власти над этими республиками.

Я имею в виду Балтийские республики, Западную Украину, Беларусь и Бессарабию. Здесь борьба была ожесточенной, сопротивление очень сильным.

Есть документы об этой борьбе. Причем советский режим боролся не только с православием, но и с адвентистами, иннокентьевцами, Свидетелями Иеговы и другими религиозными группами.

У нас есть перечень осужденных. Например:

Татуня Иоанн, Иоанн Ботезетору. Это было на территории Бельцкого уезда 26 мая 1947 года. Их осудили по 54-й статье. Это считалось сектой. Они создали свою религиозную группу где-то возле Бельц.
Затем, в декабре 1947 года, были осуждены шесть лидеров иннокентьевцев во главе с Русановским. Иннокентьевцы, как я уже говорил, были очень сильной сектой, в том числе в румынский период.
Потом, 18 декабря 1947 года, были осуждены девять членов секты «Архангел Михаил», в том числе Александру Куляки из Тодерешть Унгенского района. В этой группе было 50 человек, которые призывали население не вступать в колхозы и не отказываться от религии.
Далее, 27 декабря, были осуждены еще 14 сектантов.
На севере, в 25 селах Братушанского района, Рышкан, Единец, Липкан и Бричан, насчитывалось около 2500 сектантов. Было очень много групп.

Почему советский режим боролся с этими религиозными группами, с адвентистами и Свидетелями Иеговы?

Прежде всего, потому что они не подчинялись советскому строю. Они не ходили на выборы, не признавали советскую власть, бойкотировали советский образ жизни.

А больше всего их опасались из-за связей с Америкой.

Операция «Север»: депортация верующих из Бессарабии в 1951 году

Со временем противостояние приобретало все более жесткий характер. Религиозная принадлежность могла повлиять не только на судьбу самого верующего, но и на жизнь его близких. В Бессарабии эта политика стала частью более масштабной системы советских репрессий.

— И это объясняет, почему Советский Союз решил коренным образом ломать эти секты. Произошло это 1 апреля 1951 года – так называемая операция «Север» по депортации.

Изначально Абакумов (Виктор Абакумов, министр государственной безопасности СССР в 1946-1951 годах — прим. nokta) требовал депортировать 11 тыс. человек из 10 районов Бессарабии. Впоследствии – около 3 тыс. человек. Операция проходила 1 апреля, с 4 часов утра до 20:00.

Людей выселяли из Бессарабии, особенно из Бричан, Окницы, Рышкан, Дондюшан и других северных районов. Их депортировали в Сибирь.

В период сталинизма проводилась очень жестокая политика. И это объясняет, почему Молдова является уникальной республикой в Советском Союзе с точки зрения репрессий и депортаций.

Мы единственная республика, где происходили этнические, социальные и религиозные депортации.

То есть этнические, потому что румыны были на границе. Это была этническая чистка – убрать румын с территории Бессарабии.
Второе – социальный или политический фактор, потому что были классовые враги: помещики, кулаки, контрреволюционные элементы.
И третий – религиозный фактор, депортации именно по религиозному принципу. Я имею в виду не только священников, о которых мы говорили применительно к 1941 и 1949 годам, но и адвентистов и Свидетелей Иеговы в 1951 году.

Зинаида Гречаный (бывший премьер-министр и спикер парламента Республики Молдова — прим. nokta) тоже попадает в одну из этих категорий, потому что из села Котюжаны Бричанского района была выслана ее мать, ее семья. Мать там умерла, а сама Зинаида Гречаный родилась в Томской области.

Когда я был в музее НКВД в Томске, там висел ее портрет как одной из известных потомков депортированных.

Новая борьба с религией при Хрущёве: почему в СССР начали закрывать монастыри?

Со смертью Сталина противостояние государства и религиозных общин не закончилось. Советское руководство продолжало пересматривать свое отношение к церкви, и изменения далеко не всегда означали послабления для верующих.

Вопрос теперь касался не только религиозных общин, но и дальнейшего существования самих храмов и монастырей. В Молдавской ССР, где церковная жизнь сохраняла большое значение для местного населения, новая политика властей создавала почву для очередного противостояния.

— Есть одна очень интересная книга – «Mănăstirea Nașterea Maicii Domnului Răciula», которую написала Дарья Донцу. Она рассказывает об одном из самых известных случаев религиозного сопротивления.

Таких случаев было много, но у нас не хватит времени обо всех поговорить. Поэтому давайте немного рассмотрим контекст того, что произошло после смерти Сталина.

После смерти Сталина Бонч-Бруевич (Владимир Бонч-Бруевич, советский партийный и государственный деятель, историк, автор антирелигиозных публикаций — прим. nokta) начал возвращение к атеизму. И если отход от Сталина означал возвращение к ленинизму, то нужно было вернуться и к научному атеизму.

Эту линию начали продвигать многие высокопоставленные руководители, в том числе министр культуры Фурцева и другие.

Для этого нужно было коренным образом менять подход к религии. У Хрущёва появился еще и экономический мотив бороться с религией – из-за праздников. И поэтому уже в начале 1958 года, а особенно осенью, начинается новая война с религией.

Карпов (Георгий Карпов, первый председатель Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР — прим. nokta) поехал на встречу с патриархом в Одессу и сообщил ему, что все монастыри в Советском Союзе будут закрыты. Тогда патриарх сказал, что подаст в отставку. После этого дискуссия перешла на другой уровень.

Но 16 октября 1958 года Советский Союз принял решение. Этот документ касался взимания налогов и закрытия церквей. Внедрять советскую политику по закрытию церквей, решение о которой было принято 16 октября, начали уже в январе 1959 года, на заседании ЦК.

Там было два доклада. Вообще к реализации плана Хрущёва по закрытию монастырей привлекли несколько человек.

На тот момент первым секретарем ЦК был Зиновий Сердюк. Именно он представил этот доклад. Вторым был Иван Савченко, председатель КГБ.

Причем его назначение произошло летом, в конце 1950-х годов. Понятно, что его назначили именно для проведения этой войны против церквей. Он, кстати, оставался на этой должности до 1967 года.

Этим занимался отдел агитации и пропаганды при непосредственном участии епископа Нектария, который на тот момент руководил церковью.

Что говорят документы на этот счет? Председатель КГБ предложил из 15 монастырей оставить только три. Это мы говорим о Молдавской ССР.

Они хотели оставить два монастыря – в Кицканах и Хырбовэц, а также один женский монастырь в Жабке.

И отдел агитации и пропаганды подтвердил и поддержал это предложение.

Им казалось, что они смогут легко с этим справиться, поскольку уже прошел определенный период агитации, пропаганды и распространения атеизма, — рассказывает Октавиан Цыку.

Рэчульский монастырь: как верующие сопротивлялись его закрытию

Советские власти рассчитывали, что проведенная ранее атеистическая пропаганда поможет избежать серьезного сопротивления. Но, как отмечает Октавиан Цыку, на практике эти расчеты оправдывались далеко не всегда.

— Они вели подготовительную работу, у них были специальные пропагандисты для работы с крестьянами. Но в случае с Рачулой произошла осечка.

Рэчульский монастырь существует с конца XVI века. Он расположен как крепость. Там есть две церкви и огороженная территория, на которой жили монахини, потому что это женский монастырь.

Но помимо этого, там есть Хырбовец, Фрумоаса, Нишкань, очень красивая церковь, Хыржеука. Все это составляет своего рода особый мир, так называемую крестоносную петлю Бессарабии. На тот момент это был очень сильный центр православия в Бессарабии.

К этому подошли легкомысленно. Просто приняли решение. И 23 июня 1959 года пришли три человека из района, среди них женщина и священник. Они объявили, что монастырь закрывается, и все.

Тогда настоятельницей монастыря была Сепфора Кирякова. Она находилась в этом монастыре еще с 1919 года.

Причем она точно знала, что монастырь будут закрывать. Они пошли на сопротивление осознанно. Это не была какая-то спонтанная реакция. Они сознательно хотели сопротивляться советскому режиму и закрытию монастыря.

Когда представители властей пришли, монахини начали бить в колокола. Причем звонили постоянно. Свидетели тех лет, некоторые из которых даже написали книги, говорили, что собралось около 3 тыс. человек из разных сел: Петушка, Нишкань, Хырбовэц и других окрестностей.

Сначала начали бить представителей власти и того священника, который приехал из центра и сказал, что монастырь нужно закрыть. Тогда одна женщина сказала ему: «Какой же ты священник, если ты хочешь закрыть храм?» Она подошла к нему и подняла сутану, а под ней оказался милиционер, который притворился священником. Это разозлило людей. Их побили, прогнали, и началась оборона.

<…> Люди создали так называемые отряды. Причем это не было локальным восстанием. Информация дошла до «Голоса Америки», об этом передавали на весь мир.

Десять дней монастырь держал оборону. Люди были вооружены граблями, кольями и другими предметами. Некоторые из них впоследствии были осуждены.

<…> Владимир Бешлягэ написал об этих событиях. Я даже прочитаю, что он написал: «Это были 10 дней, которые потрясли Рэчулу. Девять ночей и 10 дней они держали оборону, никого не подпускали. Монахини были в церкви, а мужчины охраняли территорию по периметру», — рассказывает Октавиан Цыку.

Штурм Рэчульского монастыря: погибшие, аресты и попытки очернить верующих

— Была даже попытка внедрить определенных колхозников, чтобы они изменили мнение людей. Но их быстро вычисляли и били. Провокация не прошла.

И вот что получается. 1 июля начинается осада. Приехали пять больших машин, около 300 вооруженных милиционеров. Прямо как на войне.

Они окружили монастырь и постепенно начали вытеснять людей. Один человек, Симеон Давид, бросился на милиционера, ударил его и тяжело ранил. Потом бросился на второго, и его застрелили.

Другие были ранены. Иларион Макряк, Денисий Доница и Георгий Поркарь получили тяжелые ранения. Остальных арестовали.

Но колокольный звон продолжал созывать людей из Фрумоасы, Ходжинешт, Петушки, Паркань, Мындры, Хырбовца. Произошло серьезное столкновение.

Последней, кого вывели из церкви, была Надежда Попа. Ее осудили на 3 года.

Остальных тоже осудили:

Раненого Илариона Макряка и Семена Макану – на 15 лет,
Василия Причинок – на 10 лет,
Василия Поянов – на 8 лет,
Диамида Младана и Денисия Доницу – на 6 лет,
Михаила Ткача и Романа Бендерского – на 4 года.

Но дальше начинается то, о чем мы мало знаем. При этом мы можем очень хорошо проследить, как происходило очернение этого противостояния. Потому что советскому режиму нужно было как-то объяснить произошедшее.

На этот счет составлялись рапорты. КГБ сообщал, что при закрытии монастыря в Рэчуле власти столкнулись с враждебными националистическими элементами, выступавшими против советской власти.

Они выдвигали антисоветские лозунги: «Русские, вон из Бессарабии!», «Не закрывайте церкви!» Говорили, что русские разрушают монастыри и церкви.

В Рэчуле и окрестностях, по версии советских властей, действовали враждебные националистические элементы, которые выступали против советского строя и оказывали сопротивление.

И начинается опись каждого из участников. Причем Симеона Давида назвали тунеядцем, алкоголиком и хулиганом. Про одного из них, Поянова, выяснили, что он был румынским жандармом.

Советский режим очень постарался, как и в случае с организованным сопротивлением, создать им образ хулиганов, тунеядцев и врагов народа.

Не только открытые протесты: как верующие сопротивлялись советской власти

События в Рачуле показали, насколько далеко могло зайти противостояние между верующими и советской властью. Причем, как отмечает Октавиан Цыку, сопротивление не всегда принимало форму открытого противостояния. Оно продолжалось и там, где не происходило столкновений с милицией и массовых выступлений.

— Но проблема все-таки осталась, потому что сопротивление не ограничивалось только Рэчульским монастырем. Это было и в Добрудже, и в Перепеченах, и в Кэприяне, и в других местах.

Люди сопротивлялись. Когда мы говорим о религиозном сопротивлении, речь идет не только о коллективных формах. Верующие просто искали разные способы противостоять советскому режиму.

Одной из таких форм было тайное крещение, тайное крашение яиц, тайное посещение церквей.

И даже в архивных документах есть случаи, когда высокопоставленные чиновники, министры крестили своих детей. Например, министр тяжелой промышленности Молдавской ССР, Попович, по-моему, его звали, крестил своих детей. И еще один руководитель какого-то советского учреждения в энергетической сфере тоже крестил детей. Их исключили из партии и отстранили от должностей. То есть этот процесс продолжался, и Советский Союз не мог с ним бороться.

Второе – в некоторых местах верующие подавали заявления в советские органы, вплоть до Москвы, с просьбой открыть церкви. Причем постоянно.

Особенно после отстранения Хрущёва от власти было подано более 100 таких заявлений об открытии церквей.

Потому что Советский Союз, помимо атеистической пропаганды и депортаций, разрушал церкви. Более 60 тыс. церквей были разрушены в Советском Союзе.

Причем самое интересное, что во время сталинской оттепели 18 тыс. из них были построены заново. То есть несостоятельность советской политики была очевидна даже для самих людей.

И Советский Союз уже боролся с религией не как с политическим фактором, а как с идеологическим. То есть Советский Союз боролся не против верующих, а против религии.

Причем в этой борьбе советскому режиму помогала непосредственно церковь – определенные люди, которые находились под контролем, в том числе высокопоставленные патриархи.

Советские лидеры говорили патриархам, что они должны помогать советскому строю. Даже был такой советский руководитель, который считал, что религия может помочь построить коммунизм. Это 1960 год.

И понятно, что роль Русской православной церкви в этом процессе заключалась в том, чтобы помогать советскому режиму каким-то образом контролировать весь этот спектр противостояния, которое происходило в Советском Союзе.

От запретов до советского кино: почему власти так и не смогли искоренить религию?

Даже при наличии административного контроля оставался вопрос, на который советская система так и не смогла найти простого ответа: можно ли заставить людей отказаться от веры? Это противоречие сохранялось на протяжении десятилетий, хотя методы борьбы с религией менялись.

— В 1960-е годы это привело к ужесточению санкций и репрессий за подпольное проведение церковных обрядов, крещений и других религиозных действий. От дисциплинарных и административных наказаний перешли к уголовным. То есть за это уже непосредственно осуждали.

И в сталинской Конституции 1936 года, и в брежневской Конституции 1977 года была специальная статья, которая разрешала антирелигиозную пропаганду.

И даже если Советский Союз поощрял какие-то формы религиозности, особенно в период Сталина, он все равно любыми способами старался запретить любые формы вероисповедания.

Поначалу советский режим смотрел на это с оптимизмом. Хрущёв даже говорил, как я отмечал в предыдущей передаче: «Мы в 1980 году покажем последнего попа по телевизору, и религия будет жить только в музеях».

Оказалось, что не все так просто. Вера продолжала жить.

Появился даже хороший советский анекдот: Брежнев заходит в Кремль, и кто-то ему говорит: «Христос воскрес!» Он посмотрел на него и пошел дальше.

Идет дальше, кто-то снова говорит ему: «Христос воскрес!» Он опять идет дальше. Потом садится, и Косыгин ему говорит: «Христос воскрес!»

А Брежнев отвечает: «Ну, мне об этом уже доложили».

То есть очень интересно, что и в советском кинематографе появляются фильмы, которые, с одной стороны, иронизируют над религией, а с другой – показывают своего рода симбиоз, какое-то принятие религии.

Например, фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Мы замечаем, что в этом фильме старая Россия примиряется с Советским Союзом.

Там есть один момент, когда Иван Грозный оказывается в московском лифте, крестится и говорит: «Вот что крест животворящий делает, и ворота, и двери открываются».

С одной стороны, это ирония, пародия. А с другой – своего рода легитимизация.

То есть в конечном итоге Советский Союз понял, что с религией очень трудно бороться, практически невозможно сделать это через рычаги власти. Можно поставить ее под контроль режима, но вывести религию из людей просто невозможно. Это стало понятно, — заключает Октавиан Цыку.

Перестройка и возрождение церкви: как изменились отношения религии и государства?

Постепенно менялась и сама политическая система. На первый план выходил уже другой вопрос: какое место займет церковь в обществе, которое переживало серьезные перемены, и как будут складываться ее дальнейшие отношения с государством?

— И поэтому уже в период Горбачева мы замечаем либерализацию, — рассказывает Октавиан Цыку. — Одновременно с либерализацией советского режима начинается подготовка к тысячелетию Крещения Руси. Это был 1988 год. Я очень хорошо это помню. Все показывали по телевизору, и это вошло в коллективную память как второе Крещение Руси. Потому что на самом деле это было грандиозное событие.

И после этого начинается возрождение церковного устройства, формируется новый церковный облик в новых постсоветских республиках. Об этом, может быть, мы поговорим в другой передаче, — подытожил историк.

Однако возрождение религиозной жизни не означало полного освобождения церкви от государственного влияния. Вместе с изменением политической системы возникли и новые вопросы о том, кому подчиняются церковные структуры и насколько они самостоятельны.

— Важно отметить, что возрождение, конечно, произошло, но вместе с ним возродился и контроль над церковью. К сожалению для нас, со стороны России, — отмечает Михаил Сиркели. — И у нас до сих пор Русская православная церковь, у которой больше всего приходов.

В Республике Молдова это Молдавская митрополия, часть Русской православной церкви. Я не знаю, насколько она автономна. Очевидно, что канонически она полностью подчиняется Москве.

И мы видим, как в России церковь подконтрольна государству и идет в фарватере государственной политики. В частности, тот же патриарх Кирилл благословил войну. И это уже фактически соучастие в военных преступлениях, — заключил ведущий.

— Что интересно, бывший сотрудник КГБ, который работал на идеологическом фронте, чтобы бороться с религией, стал духовным лидером. Я имею в виду не патриарха непосредственно, а Путина как правителя России.

Этот симбиоз очень лицемерен. И очевидно, что российскому политическому истеблишменту нужна эта связь для легитимизации, потому что церковь действует по другому принципу, нежели политическая структура.

Вот, например, Румынская патриархия рассматривает румынское пространство как одно целое. Да, есть разные государства, в которых проживают румыны: Республика Молдова, Румыния, Украина, Болгария и так далее. Но все это рассматривается как одно целое. Для Бога и для церкви нет границ.

Конечно, у румын это относится к тем территориям, где они проживают в большинстве.

А у Российской церкви, с ее империалистическим устройством, совсем другой взгляд — более амбициозный, более глобальный. Причем с продолжением глобальных интересов, как мы замечаем, на протяжении почти 600 лет, — объясняет Октавиан Цыку.

Полный выпуск Nokta History: