«Мир уже не будет прежним. И друзья — не друзья, и родные — не родные» — как читатели nokta встретили войну в Украине
Русско-украинская война длится 1462 дня. Сегодня, в четвертую годовщину российского вторжения, мы попросили читателей поделиться мыслями, переживаниями и воспоминаниями о том, как они встретили 24 февраля 2022 года.
«Еду по пустому Киеву, а над нами первые ”шахеды“ кружат»
Сегодня исполняется 4 года, как Россия полномасштабно вторглась в Украину. Мы попросили наших читателей поделиться мыслями и переживаниями, а также рассказать о том, как они встретили 24 февраля 2022 года. Приводим их комментарии к нашему посту в телеграме с небольшими корректорскими правками и сокращениями.
«На секунду появился какой-то прагматизм, и я побежал менять гривны вместо первого урока биологии. А так, конечно, полное разочарование в россии. Потому что я ложился с мыслью, что ничего не будет, «там же не дебилы сидят». А потом паника, ибо мой молдавский загранник был просрочен в декабре 2021. А первая мысль в голове была, что пора валить куда-то дальше на запад».
***
«Помню, как читал телеграм-каналы каждую секунду и как я ошибался в некоторых людях, с которыми общался, которые говорили мне как клише россми. Да и с родителями с того времени толком нормально не поговорить на эту тему, они подвержены пропаганде».
***
«Помню, еду по пустому Киеву, а над нами первые “шахеды“ кружат. Остановились, снимали на телефон, еще не знали, что к чему. В подвале хранили коктейли «Молотова», бутылок 30 сделали на случай прорыва в город техники.
Знаете, что никогда не прощу московитам? Вот уже больше 4-х лет я не могу приехать к старенькой маме, увидеть брата в Молдове, съездить на могилку к отцу. Обнять внучку, которая родилась за границей — вот уже ей 2,5 года, и она растет без деда. Потерю всех родственников, которые умерли для нас еще живыми, выбрав московию и не понимая, что натворил их х**ло (имеется в виду Владимир Путин, прим. nokta). Никогда мы им не простим этого, как и смерть украинцев. За все будет расплата».
***
«Я помню каждую минуту, в 6 утра узнала. Самый страшный день в жизни. До и после. Вот так разделилась жизнь».
«Война поделила моих друзей и знакомых»
«В Кишинёве проснулась в 5.40 от отдаленных звуков взрывов. Сразу стало понятно, что началась война. Первые звонки родным в Украину. Как ни странно, успокаивали они меня, [а не наоборот]».
***
«Ещё с вечера 23 февраля было неспокойно. Какое-то предчувствие. В начале пятого завыла сирена. Потом гул и мысль, что аэропорт остановлен, рейсы отменены — [отчего] гул может быть? Через пару минут — красное зарево и молниеносное “Не может быть! Этого не может быть!“ И взрыв.
А дальше всё как в тумане, крики, множество окон, в которых начал зажигаться свет, люди, бегущие из подъездов к укрытиям, одевались и обувались на бегу. В руках рюкзак с документами и водой, животные, дети, плед.
А утром начался массовый отъезд из столицы. Выехать повезло тем, кто смог в первые два дня. А дальше… Людей расстреливала семьями на дороге та колонна российских танков, которая ехала из Беларуси, протяженностью в 60 км. Потом случилась Буча… Несколько недель ночью шли бои вокруг Киева. А утром — воздух бурого цвета, запах гари».
***
«Проснулся, прочитал новости, понял, что, скорее всего, скоро из Молдовы придётся уезжать. К 7 утра пошёл в спортзал, ходил туда уже более 3 лет. Узнал, что все, кто со мной ходил, — сволочи.
Война началась в четверг утром. В субботу я собирался выпить грамм 200 самого дурного самогона, что у меня был, и на трезвую голову подумать, что делать дальше. К субботе стало очевидно, что война Россией уже проиграна. Расчёт был на массовое предательство востока и юга Украины, но случилось обратное. В субботу я пил виски.
Через 2 недели о проигрыше России стало догадываться наше недалёкое, но насквозь ватное, спортивное сообщество (из моей качалки). Большинство заткнулось, некоторые с сожалением заявляли, что “так не честно, честно один на один, а Украине посмели помогать!“».
***
«Война поделила моих друзей и знакомых на “своих“, которых, к сожалению, меньшинство, и на “идиотов“, которые до сих пор за русских. Самое обидное то, что большинство из них живут в Европе».
«Со стеклянным взглядом в никуда просто пил несколько дней подряд»
«Два дня до этой даты, у нас в гостях были родственники из Молдовы. Мы сидели за ужином и обсуждали, будет ли война, я спорила, я была уверена, что не будет, потому что знала, как все происходило в 14 году. Утром наших гостей мы отвезли в Одессу в аэропорт, они летели отдыхать. По дороге домой мы остановились у моря, походили по берегу, потрогали воду. Теперь понимаю, что мы тогда прощались с нашим мирным побережьем.
Утро 24-го началось звонком учителя, она первая сообщила, что война, дети в школу не идут. А потом было много звонков, с разных стран. К обеду мы решили выехать в город, живём в пригороде, но выехать на трассу было невозможно, поток машин со стороны Затоки был нескончаемый, машины ехали очень медленно, люди уезжали из страны. Трассу пришлось объехать объездными дорогами, поток машин не прекращался три дня, потом стало меньше.
В тот же день вечером звонила моя тетя из Луганска, тогда ещё у них была украинская связь, мы долго говорили, и обе понимали, что уже не увидимся никогда. Прошло четыре года, которые изменили все: круг друзей до минимума, общение с близкими осторожными, взгляды на жизнь обрели ценность, страх, который мы больше не испытываем. И только боль стала острее от предательства близких. Боль за будущее наших детей. Боль, которую никогда не прощу россиянам».
***
«Проснулась около 6 утра от того, что разрывался телефон, со всех сторон летели новости о том, что началась война. Сложно описать те чувства, уж больно комплексные. За пару дней до этого я решила, что летом поеду в Затоку, ибо давно там не была и очень хотелось посетить город детства и юности.
С друзьями повезло, все оказались нормальными, никто по сей день не зиганул и войну не поддержал. Знакомый беларус, который на тот момент времени чудом уехал, чтобы не сесть в своей родной стране по политической статье, со стеклянным взглядом в никуда просто пил несколько дней подряд, даже не разговаривая особо ни с кем, у него был шок.
Моего друга хотели мобилизовать в сентябре 2022, и он чудом успел уехать, а вот его товарищу не повезло, его забрали и он через месяц умер, им было по 20 лет. Через полторы недели после начала войны я навсегда покинула свой дом, не желая быть каким-либо образом причастной к этому всему. Санкт-Петербург, 2022 год».
«Уверенности в том, что увидим ещё друг друга, не было»
«Утром в 7 часов 24 февраля 2022 года картина была ужасающая в Киеве. Мне нужно было проститься с дочерью, которая выезжала, а я приняла решение остаться. Бежала вдоль железнодорожного полотна, потому что из-за огромного потока машин она не могла подъехать к моему дому. И пока эта вереница тянулась, я успела добежать до места её остановки. Уверенности в том, что увидим ещё друг друга, не было.
Пока я бежала, сотни людей выходили с чемоданами из своих жилищ. Это жутко было видеть. Кто-то рыдал навзрыд, прощаясь с родственниками, со своими домами, квартирами. От непонимания, что будет и как, в голове был сплошной гул. В одночасье перестали работать все учреждения, организации. Кроме аптек и продовольственных магазинов. В городе через каждые несколько метров блокпосты, проверка документов.
Первое время левый берег Киева был отрезан от правого, и попасть туда было невозможно. Вся жизнь проходила по периметру двора. Страх и ужас».
***
«Одесса. Утром зашел зять и сказал, что звонил папа, началось. Взрывы, окна дрожжат. Где-то не очень далеко. Все плачут. Дочь вот-вот родит второго: «Я никуда не поеду, тут буду рожать». Врач не берет трубку. Младшему — 2,5 года. В банкоматах денег не снять. Продуктов нет. Сын в Молдове. Границы закрылись. И да, много отсеялось, кто был друзьями. Ужасающие сводки. Выехали 2 марта. Очередь на трое суток. С тех пор мы дома, в Молдове.
Страшно было слышать от людей, соседей: «ничего, скоро освободят, Мариуполь уже освободили». То встретишь машину с буквой Z, то на худи. Люди как под копирку говорят: «а вы 8 лет бомбили Донбасс. <…> В общественном транспорте все бабки то же самое орут. Промыли мозги за столько лет. Одно радует ,что молодежь не ведется на все это, правильно расценивает. Из памяти никогда не выйдет граница, дорога, болото и люди, пешком идущие в сторону КПП: с рюкзачком за плечами, с колясочкой кто, кто на руках только родившихся детей нес».
***
«Мир уже не будет прежним. И друзья — не друзья, и родные — не родные. Иногда хочется обнять, а у тебя будто нет рук. Такое вот ощущение. И русофобия — она появилась, да».
***
«Накануне было полное отрицание. А утром проснулась и увидела сообщение от родственников в Украине, которые находились в самом пекле. Потом как в тумане — встреча с родными оттуда, поиск других родственников среди списков убитых, постоянные встречи с беженцами, чтобы передать какую-то помощь, депрессия, ощущение нереальности происходящего, разрыв отношений с ватными родными и знакомыми».
***
«Читаю комментарии и слезы текут… Мужчина, 52 года. Сказать, что тогда 24 февраля у меня был шок — это ничего не сказать… Хотя я сам находился в Кишиневе».
Читайте также:
nokta
