От Конгаза до McKinsey и обратно: история успеха вице-председателя maib Макара Стоянова

Макару Стоянову — 43 года, он уроженец Гагаузии и вице-председатель крупнейшего банка Молдовы. Об учебе и работе за границей, жизненных кредо, постоянном стремлении к развитию и возвращении в Молдову — читайте в его истории.

«Родители поддерживали меня всегда»

Макар Стоянов родился в Конгазе в семье врача и воспитательницы детского сада.

— Я читал, что в первые 5-7 лет важна мать, — нет разницы, мальчик ты или девочка, — а потом важен отец. Я всегда говорю, три вещи ты не выбираешь в жизни: родителей, детей и Родину. Абсолютно всё остальное ты выбираешь. И мне просто повезло с родителями. В том смысле, что у меня мама была воспитательницей, она очень любила детей. Она занималась мною дома, и я умел писать и читать до первого класса. И второе — [я видел в семье] любовь и взаимопонимание. Приучали к ответственности с детства.

В 5-7 классе, помню, я летом пас овец. Это были 90-е, не знаю, как в Кишиневе, но у нас в селе в школе не было отопления, я учился под свет [керосиновой] лампы. То есть годы были довольно-таки сумрачные, но всегда была родительская любовь и поддержка. Это важно. И плюс — большая семья. У меня больше 30 двоюродных [братьев и сестер], а троюродных вообще я даже не знаю, потому что их слишком много.

До 7 класса Макар учился в Конгазе и был одним из лучших, а затем перешел в комратский лицей. Окончив школу, он уехал за границу, где жил в разных странах более 20 лет — и лишь в 2022 г. вернулся обратно в Молдову.

Макар имеет степень MBA Vlerick Business School (магистр делового администрирования, который является одной из самых престижных степеней в сфере управления), магистратуру и бакалавриат Бухарестской академии экономических исследований, сертификаты CFA и FRM — ведущие профессиональные сертификации в финансовой сфере, но ориентированы на разные области: CFA (Chartered Financial Analyst) больше фокусируется на инвестициях и управлении портфелями, а FRM (Financial Risk Manager) — на управлении финансовыми рисками. 

За границей Макар работал в консалтинговой компании McKinsey (международная консалтинговая компания, специализирующаяся на решении задач, связанных со стратегическим управлением), а ранее — в KBC (бельгийская банковская и страховая группа) и ING (крупнейшая банковская группа Нидерландов), занимаясь стратегией, финансами и цифровой трансформацией.

— Есть люди, которые никогда не будут счастливы, потому что им всегда чего-то не хватает. Когда ты всегда голоден к чему-то новому — в тебе либо это есть, либо нет. У меня с раннего возраста была идея уехать учиться за границу. Тем более это был 99-й год, света нет, дороги разбитые, зарплаты задерживают. Это были не самые лучшие годы, хотя я не жалуюсь на них или на свое детство — с точки зрения человеческого оно у меня было хорошее. Помогла поддержка родителей, и они никогда не говорили мне «нет». Они всегда говорили: «хочешь — делай».

Так было и в тот раз — родители поддержали Макара в его стремлении учиться за границей.

—  Были образовательные программы в Турции, Румынии, России, Болгарии. В Румынии ежегодно формировались две группы из Гагаузии и две — из Приднестровья. Ты ехал почти на год в  какой-то университет учить язык с нуля и потом тебя переводили куда надо. У меня хорошо шла математика, физика и химия с биологией и было два варианта, которые я обдумывал. Это либо что-то точное, типа экономики, или что-то, связанное с медициной. Я пошел в экономику — и не пожалел.

«Просто так я не сдаюсь»

Учить язык с нуля в таких условиях было сложно, потому что преподаватели общались только на румынском.

— Я помню, как сейчас — первый раз пошел купить хлеб и написал на ладони «Dați-mi, vă rog, pâine», потому что я реально не знал. Болела голова, потому что ты заходишь в культуру, которая тебе совсем чужда. Ты не знаешь язык, ты не понимаешь традиции, ты не знаешь никого. И профессор с 9 утра до 12 говорит только на румынском. Тебя как ребенка учат, показывают картинки: это телефон, а это стакан, и т.д. Было тяжело, но, в принципе, я через 3-4 месяца уже мог нормально понимать и говорить более-менее, а через 7-8 месяцев — хорошо.  Дошло до того, что я, честно говоря, свой румынский испортил в Молдове. Потому что, когда я уезжал из Румынии в 2009-м, в принципе, у меня не было акцента.

Макар признается, что, когда он поступил в университет в Бухаресте, не раз возникало желание всё бросить и вернуться в Молдову. Он вспоминает, как приехал к родным на Пасху в 2000-м году, в первый год поступления: худой, уставший, не выспавшийся.

— Кто-то мне тогда сказал: «слушай, а тебе же легче будет в Кишиневе, возвращайся, зачем себя [мучить]?» И мама спрашивает: «Сынок, ты хочешь вернуться?» А я говорю: «Нет, я попробую дальше, я просто так не сдаюсь». И она говорит: «Мы идем вперед». И вот эта поддержка была по жизни всегда. Даже когда я брал десятки тысяч евро кредита для [обучения в] MBA, мне сказали «ты, конечно, больной чуть на голову, но мы тебя поддерживаем». Мне всегда говорили: «Мы с тобой, где-то можем помочь, где-то не можем. Не можем — хотя бы помолимся за тебя в церкви, но вперед».

«Мы в Молдове недооцениваем себя»

Макар видит в Молдове как плюсы, так и минусы, но считает, что гражданам страны не хватает гибкости в межкультурном общении. В качестве положительного примера он приводит Евросоюз с его концептом «мы разные, и это круто».

— У меня всегда был майндсет (образ мышления — прим. nokta). Если я прихожу к кому-то домой, мне может там понравиться, может не понравиться, но я не буду учить: «слушай, а почему ты ковер не туда постелил?» В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ты должен подходить к человеку, к нации, к стране, к городу с уважением, с готовностью его понять и с желанием как-то использовать хорошее из того, что найдешь там, для своего блага и блага людей, с которыми живешь. Ты не обязан быть с этим согласен, но ты должен понять.

При этом не теряй себя, это очень важно. Ты не говоришь: «Я буду, как вы». Нет. Я — это я. Русскоязычный, гагауз, знающий несколько языков, и т.д., и т.п., с каким-то опытом жизненным. Я — это я.

Ещё одна распространенная среди граждан Молдовы черта, которую отметил Макар — национальный «комплекс неполноценности».

— Это очень раздражает. [Есть вот это убеждение], что придет кто-то — украинцы, русские, бельгийцы, румыны — и нам сделает хорошо. Никто не придет в твой дом делать хорошо. Никто. Только сами. Я это чувствую в нашей сфере, чувствую в политической сфере, чувствую вообще везде. «Кто-то придет». Чувство неполноценности, недозрелости — как у ребенка. Мы недооцениваем себя. У нас уже есть достаточно молодых и умных мужчин и женщин, которые могут принимать объективные решения, расти в этой стране или за [ее пределами].

И второе (и это взаимосвязано) — у нас есть национальности, но нет государственности. Кто-то говорит «я румын», кто-то говорит «я русский», кто-то говорит, «я гагауз», кто-то говорит «я молдаванин». И очень мало кто говорит «я гражданин этой страны, и я за нее». Очень мало. Их все больше и больше, но этого всё равно мало. Я чувствую, что это начало происходить.

Мне кажется, вершиной в хорошем смысле патриотизма были последние Олимпийские игры. Тогда я почувствовал, что люди начали болеть за Молдову, а не за сборную Румынии, России, Украины или другого государства. В первый раз это почувствовал. Вот этого нам не хватает — этого единения. Без помпезности, но чувства достоинства и чувства ответственности за свой дом у нас должно быть больше.

«Жизнь всегда дает тебе возможность»

— Представьте, что мы бежим по жизни — по берегу моря. И на берегу, между камешками, лежат алмазы, а мы бежим. Все мы хотя бы раз в жизни встречаем этот алмаз. Но не каждый его увидит. А из тех, кто увидит, не каждый остановится. А из тех, кто остановится, не каждый будет иметь кураж поднять. Потому что это может быть настоящий алмаз, а может быть фальшивый. К чему я это веду? Жизнь всегда дает тебе возможность. Всегда. Нет разницы: в Конгазе, в Кишиневе, в Нью-Йорке. Вопрос: согласен ли ты платить ту цену, потому что цена может поменять, переломать тебя и так далее. Я всегда стараюсь расширить горизонт своих возможностей как личность.

Макар вспоминает разговор с одним из профессиональных коучей из Бельгии.

— Первый вопрос, который она мне задала: «Кто ты?» Я говорю: «такой-то, такой-то-такое, столько-то лет, столько килограмм». Мне говорят: «нет, кто ты?» И это, кстати, вопрос на миллион. Я его сейчас задаю на интервью, особенно для важных людей в банке, и не только. Вот кто ты? Как личность, как человек. Тебя спросит Бог, что ты ответишь?

Макар не скрывает, что сам он ответа на этот вопрос не нашел — и надеется не найти до самой смерти, потому что иначе не будет смысла жить. Он приверженец постоянного поиска собственных пределов и «вечно отдаляющегося горизонта». Свободное время он проводит не в гольф-клубах и на теннисных кортах, как принято изображать досуг топ-менеджеров в кино, а за чтением книг, подкастами, путешествиями и общением с интересными людьми..   

Хватаясь за новые возможности, стремясь к новым горизонтам, Макар сменил немало стран: Румыния, Бельгия, Нидерланды, Таиланд, Россия, страны Восточной Европы. Однако всегда было что-то, что мешало остаться в той или иной стране — нигде ему не удалось обрести чувство дома.

— В Москве мне было комфортно с точки зрения культуры, в Бельгии — с точки зрения качества жизни, в Голландии мне очень нравится культура, особенно профессиональная. В Бангкоке мне очень нравится тайская культура, еда. В Румынии очень хорошо себя чувствовал и чувствую сейчас, когда еду. Но я не могу сказать, что это мой дом. Тяжело объяснить. Ты просто выходишь на улицу и чувствуешь это. И даже в Молдове я не могу сказать, что полностью чувствую себя дома. Но опять-таки что такое дом? В Конгазе мой дом? И да, и нет. Потому что я уже другая личность.

«Я хотел делать что-то своими руками»

В 2022 году, до начала полномасштабной войны в Украине, Макар Стоянов вернулся в Молдову и устроился работать в один из ведущих банков страны maib.

— Это был январь 2022-го. Я был дома несколько недель и совершенно случайно узнал от друзей, что кто-то ищет CFO или VP по финансам (финансовый директор или вице-председатель, прим. nokta). Я тогда вообще не знал ни о каких [молдавских] банках.

Когда я думал возвращаться, было больше «против», чем «за». Но одна из причин — у меня за год до этого ушла мама. Я прожил большую часть своей взрослой жизни, не будучи с родителями близко. И я хотел пожить близко с отцом. И, хотя мы редко видимся, но, по крайней мере, в одной стране. И это для меня было важно — чувство, что я рядом с отцом, потому что я не успел побыть с мамой.

Вторая причина, почему я уходил из McKinsey. Мне очень нравилось, я много путешествовал, были суперстратегические проекты, все время работаешь с CEO, министрами — то есть реально крутая работа, я был партнером тогда. Но у меня не было чувства, что я заканчиваю какое-то дело. То есть я прихожу, начинаю какой-то проект, какую-то стратегию начинаю внедрять, [формирую] команду — и надо уходить. И это был такой параллельный мир: ты в супердорогих отелях живешь, у тебя супербольшие клиенты, ты всегда на драйве. И я чувствовал, что я ухожу очень далеко от реальной жизни.

И третье — я хотел делать что-то своими руками. Я хотел быть тем, кто создает, дизайнит. И я увидел, что я могу это сделать в maib. От меня зависит не только внедрение, но и что внедрять. Не только создать команду, но и какую команду ты хочешь. Я почувствовал силу импакта. И те люди [из руководства компании], с которыми я говорил — я почувствовал, что мы можем это сделать. И я почувствовал, что в Молдове уже достаточно критической массы людей, которые могут сделать изменения. И почему бы не быть частью этой истории? Есть чувство, что я могу что-то сделать важное для страны, для людей, с которыми я живу.

«Люди должны расти»

— Когда я нанимаю человека на работу, я смотрю на три вещи.

Первое — есть ли хорошая база, теория. Но этого недостаточно.

Второе — есть ли у него потенциал. И это ты быстро чувствуешь.

И третье — согласен ли он или она платить ту цену, которую нужно платить, чтобы достичь этого потенциала.

Нужно никогда не останавливаться на достигнутом — push the limit («повышать планку» — прим. nokta). Некоторые люди иногда начинают эмоционально реагировать, но потом приходят и говорят «спасибо». Постоянно учись, ломай пределы, мысли масштабно. Берешь себя в руки и идешь дальше. Если надо работать день и ночь — работаешь день и ночь.

Мое видение успеха — это когда мы встречаемся [с этим человеком] через 10 лет, и он делает совсем другие вещи: намного лучше, намного больше с точки зрения ответственности. Если же он через 10 лет делает то же, что сейчас, то я не сделал свою работу. Люди должны расти. Каждый в своей отрасли — я не говорю, что они должны быть как я. Ты должен вырасти как личность. Вырасти как мать, как отец — тоже хорошо. Нет разницы, кто ты — главное, чтобы ты делал свою работу качественно.

Про банковскую сферу

— Maib — это крупнейший банк с нашим капиталом. И он играет очень большую роль, это лакмусовая бумажка экономики. Поэтому у меня есть видение, что maib должен всегда сам в себя инвестировать и перевоплощаться, чтобы делать инновации. Для того, чтобы быть релевантным, ты должен всегда делать инновации. И ты должен это скалировать, масштабировать. И вот это очень важно. Мы — крупнейший банк, и от нас реально зависит очень многое, как эта страна будет развиваться.

Макар вспоминает начало нулевых, когда в Румынию пришло много западных компаний и банков (например, ING, Raiffeisen). Это стало настоящей «школой» для молодежи. В качестве примера он приводит свой личный опыт: уже через три месяца работы его отправили на оплачиваемое обучение в Амстердам. По словам финансиста, в Молдове такой «школы» не было. Несмотря на наличие хороших университетов, молодым специалистам было не у кого учиться на практике и негде набираться опыта, так как в стране было мало западных компаний и соответствующей корпоративной культуры.

В своей работе в maib Макар хочет внедрить это западное ноу-хау и мировоззрение в Молдову и чувствует за это ответственность. Он хочет создать платформу, где люди будут бросать себе вызов и расти как личности, чтобы через 5–10 лет про сильных специалистов на рынке говорили: «Он, наверное, работал раньше в maib, потому что думает по-другому».

Говоря о том, насколько банковская сфера в Молдове соответствует стандартам ЕС, Макар уверен: с технической стороны — мы уже очень близко, а с точки зрения некоторых процессов и решений — даже опережаем.

— Почему я считаю, что Молдова имеет уникальный шанс развития с Евросоюзом? Потому что ЕС — это инструмент. Цель — за счет этого инструмента достичь качества жизни, которое там есть. Или хотя бы ближе к нему быть. И у нас есть возможность инновации внедрять более-менее с нуля. И это мы видим. Мы всегда в тройке-пятерке Европы по лучшему интернету. Банкинг — приезжаем в Румынию, и оказывается, что решения нашего банка в разы лучше. Поэтому я считаю, что с точки зрения возможностей внедрения инноваций [нам проще].

Вопрос не в этом, вопрос в том, что это тяжело масштабировать. То есть ты делаешь какое-то решение, а у тебя 2,5 миллиона людей максимум, включая стариков и детей. Поэтому я считаю, что в Молдове не будет «единорога» (компании-миллиардера), но у нас есть все шансы иметь международную компанию-миллиардера, родившуюся в Молдове.

Говоря о том, что важнее для современного молдавского банка — риск или стабильность, Макар отвечает: «стабильность — на кладбище».

— Точно риск, но оправданный, не любой ценой. Не такой, где мы бросаемся в омут с закрытыми глазами. Ты понимаешь опции, ты понимаешь, что может пойти не так — и пошагово идёшь вперёд. Это управляемый риск, так скажем. Опять-таки простой пример. В свои 27 я уволился, остался без работы, у меня были какие-то [мелкие сбережения]. Взял десятки тысяч евро кредита. Тогда была в Европе программа кредита для студентов. И я поехал в другую страну. Это риск, но я не поехал играть в покер, я поехал учиться. Я знал, что через год, два, десять лет, но я денежки верну. Повысится моя зарплата и качество жизни на 5%, 50%, или 500%, я не знаю, но она повысится. Хуже она не будет.

Здесь — то же самое.

Читайте также:

• Урок успеха от вице-президента maib в Комратском госуниверситете
• Крупнейший банк Молдовы возглавит уроженец Гагаузии

Больше наших историй см. здесь.

nokta