Почему министр обороны Молдовы отказался говорить по-русски | Nokta Live TEXT
Отказ министра обороны Анатолия Носатого отвечать на вопрос журналистки на русском языке вызвал очередной языковой спор в Молдове. Михаил Сиркели объясняет, почему считает претензии к министру неуместными и как Россия использует языковой вопрос в войне против Украины и гибридной войне против Молдовы. Читайте текстовую версию Nokta Live.
«Раны не зажили и продолжают кровоточить»
— В Молдове разгорелся очередной языковой скандал, который, с моей точки зрения, возник на ровном месте. Однако тот факт, что он разгорелся, говорит скорее о том, что раны не зажили и продолжают кровоточить.
Всё началось с выхода к прессе министра обороны Республики Молдова Анатолия Носатого после заседания правительства 12 августа. Первый вопрос министру обороны был задан на русском языке. Не дожидаясь окончания вопроса, министр сказал: «Nu vă înțeleg» («я вас не понимаю»).
Как мы видим, журналистка сразу переходит на румынский язык и без всяких проблем задаёт на нём свой вопрос. Министр оценил усилия журналистки, отметив, что с удовольствием ответит на её вопрос, поблагодарил за вопрос и отметил, что журналистка говорит на румынском очень хорошо. С моей точки зрения, инцидент таким образом был исчерпан, если вообще эту ситуацию стоит расценивать как инцидент.
Однако это стало предметом обсуждения не только в молдавских, но и в зарубежных СМИ. Российские СМИ ожидаемо широко осветили этот случай с заголовками типа «министр обороны Молдавии забыл русский язык». Некоторые русскоязычные СМИ в Республике Молдова дали эту новость с аналогичным заголовком, обратив внимание на то, что в своём CV Анатолий Носатый указал, что владеет русским языком и, более того, учился в школе с углублённым изучением русского.
Молдавский сегмент социальных сетей живо отреагировал на эту ситуацию. Впрочем, как всегда, когда речь заходит о языке. Одни, как я уже отметил, начали упрекать Носатого за слова «я не понимаю», хотя он знает русский язык. Другим не нравится поведение министра, мол, это было грубо и неуместно. Третьи упрекают его в том, что он якобы подливает масло в огонь и даёт повод российской пропаганде и дальше раскалывать наше общество.
И тут, наверное, можно было бы согласиться с критиками в адрес господина Носатого. Языковой вопрос очень болезнен для Республики Молдова и раскалывает наше общество на протяжении 35 лет. Россия очень умело использует тему языка в своей гибридной войне против Республики Молдова. Ситуация усугубляется ещё и тем, что в Молдове есть сообщества, которые, к сожалению, не владеют румынским языком. Такие сообщества есть на севере, юге и в центре нашей страны. И, к сожалению, государство Республика Молдова за 35 лет не смогло добиться ситуации, при которой максимально возможное количество граждан владело бы румынским.
Например, в Гагаузии из 45 лицеев и гимназий только 2 лицея с преподаванием на румынском языке, остальные — на русском. И нет ни одного детского сада с преподаванием на румынском. Более 95% жителей Гагаузии не владеют румынским языком. Аналогичная ситуация в Тараклийском и некоторых других районах Республики Молдова. Это означает, что сообщения правительства и министров на румынском языке в таком регионе, как Гагаузия, не понимают 95% его жителей. Учитывая это обстоятельство, наверное, можно считать уместными требования к властям коммуницировать на русском языке для того, чтобы вовлекать граждан, не владеющих румынским языком, в общественную и политическую жизнь страны.
Однако, с другой стороны, в Республике Молдова есть независимая русскоязычная пресса, задача которой — доносить до русскоязычных читателей правдивую информацию, в том числе и о работе правительства. Задача правительства — коммуницировать и объяснять, что происходит и какие решения принимаются. Задача прессы — доносить эту информацию и разъяснять её своим читателям на доступном им языке.
«Требовать от министра РМ говорить на русском — неправильно»
— С моей точки зрения, требовать от министра Республики Молдова говорить на русском языке — неправильно. У Республики Молдова есть государственный язык, который является румынским, и должностные лица этой страны обязаны коммуницировать на этом языке. Русский язык является в Республике Молдова иностранным так же, как английский, французский и любой другой иностранный язык. Учитывая контекст, в котором мы живём, я имею в виду прежде всего агрессивную войну России против Украины и гибридную войну, которую она ведёт против Республики Молдова, аргумент типа «министр же указал в своём CV, что он владеет русским языком» вообще неуместен.
У меня недавно был случай. На одной международной конференции я слушал выступление журналистки из Украины, которая выступала на английском. Из её выступления я узнал, что она родом из Мариуполя. И у меня в голове сразу сработали стереотипы. Раз из Мариуполя — значит, говорит на русском языке. После её выступления я подошёл к ней, чтобы обменяться контактами, и начал разговор на русском. Каюсь — мой прокол. Она сразу же прервала меня и на английском сказала, что не хочет общаться на русском. Я без проблем и с уважением к ней перешёл на английский язык, но, признаюсь, испытал огромный стыд за свой поступок. Хотя кто-то на моём месте мог бы сказать: «Вы же из Мариуполя и 100% знаете русский». Но это с моей стороны было бы огромным неуважением к этому человеку и к той трагедии, которую она и её страна переживают по вине Российской Федерации.
Эта ситуация, с моей точки зрения, похожа на ситуацию, которая возникла с министром обороны Анатолием Носатым. Мне, конечно же, могут возразить, что Молдова — не Украина и Россия нас не бомбит. Но, с другой стороны, как не бомбит, если по Республике Молдова чуть ли не еженедельно прилетают российские дроны и ракеты? И важно отметить, что общение министра Носатого с прессой, о котором идёт речь, случилось после взрыва российского БПЛА в окрестностях села Крокмаз.
Кто-то может считать, что эти БПЛА залетают в Молдову случайно и Молдова не является целью российской агрессии. В этом они тоже ошибаются: Республика Молдова, равно как и Украина, является целью преступной и имперской войны России. И, более того, Россия этого не скрывает. Совершенно очевидно, что цель этой войны — не территории. Цель этой войны — уничтожение всего, что не русское. Уничтожение тех, кто стремится сохранить и развить свою идентичность и своё национальное государство. И с этой точки зрения цель — не только Украина, но и Республика Молдова. По этому поводу не должно быть никаких иллюзий.
Российское государство, российская пропаганда и большая часть российского общества поставили перед собой цель уничтожить всё украинское — украинский язык, украинскую культуру, идентичность и государство. Официальная позиция российского государства состоит в том, что не существует украинского государства, равно как украинского языка и украинской идентичности. Российская пропаганда на протяжении десятилетий обесчеловечивала украинцев, ровно так же, как нацистская Германия обесчеловечивала евреев.
И мы видим абсолютно такой же подход в отношении Республики Молдова и тех, кто выступает за румынский язык и румынскую идентичность. И поверьте мне, абсолютно такой же подход к тем, кто выступает за гагаузскую идентичность и гагаузский язык. Нас называют нацистами, фашистами, румынофашистами и предателями своего народа.
И если бы Украине не удавалось сдерживать натиск путинского рейха, то вся Украина и Республика Молдова были бы оккупированы, а что происходит на оккупированных территориях Украины — мы прекрасно знаем. Всё украинское запрещено, украинская идентичность запрещена, язык тоже. Детей, которых русские похитили в 2022 году и перевезли с оккупированных территорий в Россию, сегодня путинский рейх отправляет воевать против их родной страны — Украины. Очевидно, что этим детям промыли мозги и убедили в том, что Украины не существует.
«Это очень опасный и коварный концепт»
— И опять же, далеко ходить не будем и посмотрим, что происходит на оккупированных территориях Республики Молдова, в Приднестровском регионе. Там декларируется триязычие, русско-украинско-молдавское, но по факту применяется только один язык — русский. Украинская и молдавская идентичность там зачищены. Мало того, что русские надругались над румынским языком, назвав его «молдавским», с письменностью на кириллице, так они ещё и вычистили его оттуда. И всё это делается под лозунгом многонационального государства. Этот лозунг, кстати, пытаются навязать и в правобережной Молдове. Мы, говорят сторонники русского мира, живём в многонациональном государстве.
Это очень опасный и коварный концепт. Раз многонациональное государство, значит, все национальности равны. И национальный язык этнического большинства при таком концепте не может быть главным языком в этой стране, а функционирует наравне с языками других национальностей, в том числе и с русским, на котором по какому-то стечению обстоятельств говорят все национальные меньшинства Республики Молдова. И все мы знаем, о каком обстоятельстве идёт речь, и у этого обстоятельства есть конкретное название — советская оккупация и насильственная русификация.
А поскольку у нас демократия, то этническое большинство должно уважать права этнических меньшинств и язык, на котором они говорят, то есть русский. И ради сохранения мира и стабильности и уважения прав этнических меньшинств этническое большинство должно засунуть свою национальную гордость куда поглубже и говорить с этническими меньшинствами на языке, на котором им удобно будет говорить, то есть на русском.
Но дело в том, что Молдова — никакое не многонациональное государство. Молдова — это национальное государство, которое является частью румынского исторического и культурного пространства и где государственным языком является румынский. Также Республика Молдова является государством, где уважаются права этнических меньшинств. И уважение прав этнических меньшинств не означает ущемление интересов государства, отказ страны от статуса национального государства и отказ этнического большинства от своей национальной идентичности.
«Русский язык является инструментом этой войны»
— Кто-то может мне сказать: «Михаил, ты передёргиваешь, это всего лишь язык. И министр обороны мог ответить на русском языке, тем более что он на нём говорит, и ничего с ним страшного бы не случилось». Да, но в том-то и дело, что речь идёт о министре обороны страны, рядом с которой идёт война, и он, как министр обороны, должен понимать — и я уверен, что он понимает — цель этой войны. Он также понимает инструменты, которые Россия использует в этой войне. Эта война ведётся не только на поле боя. У неё множество фронтов, в том числе и языковой.
Эта война идёт с 2014 года. Все, кто за ней следит, прекрасно понимают, что русский язык является инструментом этой войны. Давайте вспомним, под каким предлогом она начиналась — под предлогом защиты русского языка и русскоязычных в Крыму и на Донбассе, которым, кстати, ничего не угрожало. Угроза к ним пришла как раз со стороны так называемых защитников русского языка. Все мы видим, что случилось с русскоязычным Донбассом, который Россия пришла защищать: там смерть и разруха.
И все мы помним, как после начала полномасштабной войны в 2022 году посольство Российской Федерации в Республике Молдова запустило горячую линию, на которую призывало сообщать о случаях ущемления русскоязычного населения. Поэтому глупо и даже опасно рассматривать русский язык как средство общения, а не как инструмент этой войны.
Исходя из этого, можем ли мы на пятый год полномасштабной войны России против Украины, на 35-м году независимости национального государства Республика Молдова, часть которого оккупирована Россией, требовать от министра обороны Республики Молдова говорить на русском языке? Ответ: нет, не можем. Более того, ни от кого в Молдове нельзя требовать знать русский язык и тем более говорить на нём. Единственное, чего мы можем требовать от государства, — это расширения возможностей изучать румынский язык и получать образование на румынском языке прежде всего для тех, для кого этот язык не является родным.
nokta
