Пропавшая девочка и информационная война. Что произошло на самом деле? | Nokta Live TEXT
В новом выпуске своей авторской программы Михаил Сиркели разбирает, как история с «окровавленной девочкой» превратилась в масштабную информационно-психологическую операцию и почему в ней ключевой мишенью стала полиция. Перед вами — текстовая версия Nokta Live.
«Под лозунгом защиты и справедливости ребенок был лишен права на приватность»
— Сегодня поговорим о том, как в Молдове появилась своя легенда про «распятого мальчика в трусиках». Помните, в 2014 году на Донбассе российская пропаганда активно раскручивала историю про такого несуществующего мальчика — миф, который она долго эксплуатировала для накачивания ненавистью к Украине.
В конце прошлой недели, накануне Радоницы, в Молдове появилась своя легенда, только в нашем случае — легенда про окровавленную девочку, найденную на обочине в селе Пересечина. Речь идет о 15-летней девочке, которая пропала 17 апреля. Она была найдена в тот же день, но хоррор, который развернулся вокруг ее пропажи, с моей точки зрения, отличается от всех подобных случаев, которые мы знали до сих пор. Пока еще предстоит узнать некоторые детали, связанные с ее пропажей, но однозначно можно сказать, что случай с этой девочкой был использован для информационно-психологической операции против молдавского общества, и это был очень успешный кейс ИПСО.
— В этом выпуске я постараюсь объяснить, почему. Я умышленно не называю имя этого ребенка, хотя ее имя, фото и личные данные неоднократно публиковались в социальных сетях в разном контексте, что очень сильно навредило этой девочке. И примечательно в этой истории то, что активисты, блогеры, журналисты и политики, транслировавшие в соцсетях праведный гнев, якобы заботясь о судьбе этой девочки, навредили ей больше всего. Под лозунгом защиты и справедливости этот ребенок был лишен права на приватность и просто публично унижен и растоптан.
Причем, еще раз обращу внимание, речь идет о несовершеннолетнем ребенке. И в этом и состоит ловушка всего происходящего. Кейс, с моей точки зрения, был тщательно подобран и очень хорошо отработан. И тут совпало всё: и то, что это случилось перед праздниками, когда люди расслаблены и в предвкушении выходных, в том числе и сотрудники правоохранительных органов. И то, что речь идет о несовершеннолетней девочке, вокруг пропажи которой витало много непроверенной и недостоверной информации, что является хорошим триггером для эмоций и паники.
Многие представили на месте этой девочки свою сестру, дочь, племянницу или дочь близких людей. И то, как десятки или сотни аккаунтов раскручивали это, вывело многих из равновесия, в том числе и людей с безупречной репутацией журналистов, которые поддались на эту уловку и стали распространять в социальных сетях непроверенную информацию, помогая нагнетать панику.
Теперь давайте пройдемся по хронологии и фактам этого кейса. Из того, что мы знаем и что уже подтверждено: девочка выехала из Рышканского района на попутке, в которую ее посадил отец, 17 апреля в 6 часов утра в направлении Кишинева. Мать девочки, которая находится в разводе с отцом, в последний раз связалась со своей дочерью в 8:30 утра.
После этого девочка перестала выходить на связь с матерью. Мать известила полицию о пропаже ребенка через девять с половиной часов — в 18:00. Примерно в это же время в социальных сетях как ураган стали распространяться сообщения о поисках девочки. Как вы понимаете, подобными сообщениями очень многие делятся из чувства эмпатии и желания помочь. И тут ничего необычного — это вполне естественное желание помочь ближнему. Но то, что произошло дальше, на самом деле поражает воображение.
Как развивались события в соцсетях
— Об этом кейсе среди прочих активно стал коммуницировать анонимный аккаунт «Минодора Калистру Присаку», который активизировался в последнее время, в том числе на фоне трагедии с Людмилой Вартик. Посты в аккаунте «Минодоры» о пропавшей девочке публиковались с периодичностью в несколько часов на фоне молчания полиции.
В 22:03 17 апреля появляется пост «Минодоры» о том, что девочка была найдена, что ее привезли домой избитой. Через три минуты, в 22:06, появляется еще один пост «Минодоры», где уже чуть больше деталей о том, что на ней была кровь, что мать девочки собирается вызвать полицию и что девочку нашел знакомый семьи на трассе в Пересечине, который якобы пошел ее искать с другими односельчанами.
Также в своем посте «Минодора» пишет, что девочка, возможно, была под воздействием запрещенных веществ и находилась в неадекватном состоянии. Сообщение о том, что девочка была найдена окровавленной у обочины в селе Пересечина, завирусилось и распространилось как цунами.
В 00:30 мы видим сообщение на странице одной журналистки-расследовательницы, которая пользуется достаточно хорошей репутацией, где говорится о том, что девочку нашли окровавленной, привезли в больницу в Криулянах, что там якобы не было судмедэксперта, а только дежурный врач, и что семья девочки просит отвезти ее в Кишинев.
В час ночи на странице «Минодоры» появляется сообщение аналогичного содержания, но оно нагружено большим количеством эмоций. Например, помимо того, что девочку привезли окровавленной, также было написано: «ea a fost batjocurită», что можно перевести как «подверглась издевательствам или надругательствам». Всю ночь сообщения с намеком на то, что над девочкой надругались, распространялись по сети со скоростью света.
Важно также отметить участие некой активистки Дианы Чиботарь, которая коммуницировала о происходящем с места событий и была вместе с девочкой и ее матерью в больнице в Криулянах, в Центре матери и ребенка, и, судя по всему, активно вмешивалась во все процессы — непонятно, в каком статусе. Чеботарь сообщала подробности о состоянии девочки у себя в социальных сетях и даже публиковала видео с места событий, где рассказывала о происходящем с девочкой и якобы недобросовестной работе медиков и полиции в Криулянах. Потом эти видео она по какой-то причине удалила со своей страницы.
В своих видео и постах Чиботарь рассказывает о несовершеннолетнем парне в возрасте 16 лет, который якобы сам вызвал такси, поехал на поиски девочки и нашел ее окровавленной у обочины в селе Пересечина. Этот же парень, по рассказу Чиботарь, сопровождал девочку в больнице и во время разговора с полицией.
Диана Чиботарь всячески восхищалась поступком этого подростка, который предстает в ее рассказах маленьким ребенком, выполнившим работу всей полиции. С одной стороны, Чиботарь в своих видео и постах предстает благодетельницей, которая поздно ночью подорвалась, поехала в родное село девочки, помогала ей и отстаивала ее права в общении с медиком и полицейским в Криулянах, сопровождала ее потом в Центр матери и ребенка в Кишиневе и в центр судмедэкспертизы. Но, с другой стороны, Диана Чиботарь в этой ситуации очень часто и активно рассказывала обо всем, что происходит, чего она не имела права делать.
Она коммуницировала о том, что девочку осматривали гинеколог и нарколог, не заботясь о приватности и безопасности девочки. Таким образом, она просто вывалила в сеть информацию, которая не имела общественной значимости, но обнародование которой может создать ребенку серьезные проблемы в дальнейшем. Мы также понимаем из рассказов Чиботарь, что она активно вмешивалась в работу полиции.
Что произошло, по информации полиции
— Очень многие в социальных сетях предъявляют претензии полиции, что она якобы долго молчала, чем дала фору активистам и влогерам типа «Минодоры» и Чиботарь. Но давайте смотреть на факты. Первое сообщение полиции появилось в 9 утра 18 апреля, из которого мы узнали, что мать девочки обратилась в полицию в 6 часов вечера 17 апреля — за 15 часов до появления этого первого сообщения. Мы понимаем, что полиция не предпринимала никаких действий по поиску девочки до тех пор, пока мать к ним не обратилась. А обратилась она не сразу, а через 9 часов после того, как девочка перестала выходить на связь.
И самое главное, что мне непонятно в претензиях к полиции, — это требования коммуницировать по всем происшествиям в любое время суток. Активная массовая атака и фактически ИПСО по этому кейсу происходили в ночь с 17 на 18 апреля — с пятницы на субботу. Что полиция могла коммуницировать в течение ночи, пока выяснялись все обстоятельства дела? И, как выяснилось, мальчик, которого Диана Чиботарь представила спасителем девочки, дезинформировал полицию, а сама Чиботарь препятствовала ее работе.
Первое сообщение полиции по этому делу появилось в 9:30 утра, затем последовали еще два релиза. Официальная информация показала, что всё, о чем коммуницировали активисты, влогеры и даже некоторые журналисты-расследователи с хорошей репутацией, не соответствует действительности. Как оказалось, полиция проделала огромный объем работы. Она идентифицировала водителя попутки, на которой девочка приехала в Кишинев, опросила его, установила маршрут, по которому следовала девочка. Более 100 полицейских были задействованы в ее поисках. В релизе, опубликованном полицией в 11:36 утра, были даны важные детали, которые полностью противоречат тому, о чем в течение ночи коммуницировали влогеры, активисты, в том числе журналисты-расследователи.
Например, выяснилось, что девочка на самом деле не была найдена окровавленной на обочине в Пересечине, а доехала до Северного автовокзала Кишинева, оттуда добралась до Центрального автовокзала, а затем поехала вместе с другом к нему домой в село в Криулянском районе. И тут возникает логичный вопрос: а почему полиция не выяснила это раньше? Полиция утверждает, что выяснению этих обстоятельств препятствовало вмешательство Дианы Чиботарь, которая запрещала девочке и ее несовершеннолетнему другу общаться с полицией. Чиботарь утверждает, что она не запрещала детям общаться с полицией, но якобы настаивала, что полицейские должны общаться с детьми в присутствии психолога.
И вот тут история про окровавленную девочку на обочине села Пересечина превращается в миф, как и история про распятого мальчика на Донбассе. Но это уже не имеет никакого значения, поскольку ИПСО достигло своей цели. Только на Донбассе был вымышленный мальчик, существовавший в воображении российской пропаганды, а в нашем случае это реальная девочка, ставшая жертвой этого ИПСО.
Девочка виновата лишь в том, что, как подросток, она совершила поступок, который совершали многие подростки, — ушла из дому без спроса или не отвечала на звонки родителей. И в этом нет ничего криминального. Признаюсь, я тоже подростком часто уходил из дома, не сообщая родителям свое местонахождение в течение многих часов. Но случай девочки был использован в попытках так называемой оппозиции и обслуживающей ее многочисленной группы блогеров и активистов для того, чтобы сеять в обществе панику, недовольство деятельностью власти и недоверие к правоохранительным органам.
И снова Костюк
— Важно обратить внимание на то, как в этом деле коммуницировал Василий Костюк, который без тени смущения использует детей в своей политической борьбе, не заботясь об их безопасности и будущем. Костюк, пользуясь статусом депутата и большой аудиторией в социальных сетях, распространяет информацию о том, что у того или иного ребенка в крови содержались следы запрещенных веществ. Уму непостижимо, как легко этот человек подвергает этих детей опасности, обнародуя личную информацию, которая даже не соответствует действительности.
Но в случае с этим ребенком, героиней нашего выпуска, он пошел еще дальше и начал у себя в социальных сетях рассказывать о состоянии половых органов этого ребенка, намекая на надругательство над ней. О возможном надругательстве писали и другие блогеры, которые потом подчистили свои публикации, кроме Костюка. Это говорит о том, что люди, которые писали о якобы имевшем место надругательстве, не были уверены в этом, но специально писали об этом, чтобы воздействовать на эмоции общества. И плевать им на эту девочку, за которую они якобы так сильно переживали, и на ее дальнейшую жизнь и репутацию.
Каковы цели ИПСО
— Почему я считаю, что мы имели дело с ИПСО, причем очень успешным? Во-первых, здесь важно отметить отчет страткома Республики Молдова, в котором говорится о том, что в 2026 году будет сменен акцент гибридных атак Кремля против Молдовы с заметных и понятных кампаний на постоянный подрыв доверия граждан к государству. Главная задача смены акцента состоит в подрыве доверия к способности государства предоставлять защиту. На это, с моей точки зрения, и была направлена ИПСО в случае с несовершеннолетней девочкой — героиней нашего разбора.
Если проанализировать большую часть публикаций по этому случаю, то можно увидеть повторяющиеся фразы о том, что государство провалилось, полиция непрофессиональна и не может нас защитить, и поэтому глава полиции Чернэуцяну должен быть уволен. На самом деле полиция неспроста выбрана целью этой атаки. И это не первая атака, а одна из множества, которые мы наблюдаем в последнее время. Да, нельзя отрицать, что к полиции накопилось множество вопросов и претензий. И Молдова не первая и не последняя страна, где к полиции существуют претензии.
Но при этом нельзя не отметить, что в Республике Молдова полиция была и остается главным элементом борьбы с сеткой Шора. Именно полиция документировала и выявляла факты подкупа и незаконного финансирования политической деятельности ОПГ Шора. Без действий полиции у прокуратуры не было бы той фактуры, которая легла в основу ряда резонансных уголовных дел, в том числе дела Гуцул, Нестеровского, Лозован и Таубер. Благодаря действиям полиции удалось нейтрализовать эффект сетки Шора на выборах в парламент и спасти нашу страну от захвата Кремлем. Поэтому Костюк, Ион Чебан и их подконтрольные влогеры и активисты развернули эту кампанию, подрывающую доверие к полиции и к государству в целом.
Также я считаю это ИПСО успешным, потому что инструментами в этой кампании стали уважаемые журналисты и лидеры мнений, которые повелись на очень сильные эмоциональные триггеры — девочка, найденная окровавленной на обочине, под воздействием запрещенных веществ, возможно подвергшаяся надругательству. Понятно, что в этом случае сложно остаться равнодушным. Сложно, но очень необходимо.
Поэтому мой призыв ко всем: перед тем, как ставить лайк, делать репосты или что-либо комментировать, дайте себе время остыть и проанализировать ситуацию на трезвую голову, чтобы не стать инструментом в подобных ИПСО, руководствуясь при этом благими намерениями.
nokta
