8 лет вместо 12: почему Дмитрию Константинову сократили тюремный срок
17 августа Апелляционная палата Sud сократила бывшему председателю Народного собрания Гагаузии Дмитрию Константинову срок заключения с 12 до 8 лет. Но это не оправдание и не отмена обвинений: судьи изменили только наказание. Виновность по обеим статьям, ущерб в 46 млн леев и обязанность его возместить остались в силе.
Как сложились первоначальные 12 лет, почему теперь Константинов должен отбыть 8 и что означает особое мнение одного из судей — объясняем максимально просто.
Как срок сократился с 12 до 8 лет
26 декабря 2025 года суд Комрата признал Дмитрия Константинова виновным в двух преступлениях:
- 2 года он получил за злоупотребление служебным положением — по части 1 статьи 335 Уголовного кодекса;
- 11 лет — за присвоение чужого имущества в особо крупных размерах по части 5 статьи 191.
При нескольких преступлениях суд сначала назначает наказание за каждое из них, а затем определяет один окончательный срок по совокупности преступлений. По статье 84 Уголовного кодекса наказания можно сложить полностью или частично.
Полное сложение в случае Константинова дало бы 13 лет: 11 + 2. Однако суд первой инстанции прибавил к более строгому наказанию только один год из двух и назначил 12 лет.
После рассмотрения жалоб защиты коллегия Апелляционной палаты изменила оба наказания:
- 2 года за злоупотребление полномочиями сократила до полутора лет, но освободила Константинова от этого наказания из-за истечения срока давности;
- 11 лет за присвоение имущества уменьшила до 8 лет — минимального срока, предусмотренного этой статьей.
В итоге реально отбывать Константинов должен 8 лет по наиболее тяжкому обвинению. Складывать сроки больше не потребовалось, потому что от наказания по статье 335 его освободили.
Изменили наказание, но не вывод о виновности
В определении сказано, что приговор суда Комрата отменён только «в части назначенного наказания».
Судьи отдельно постановили: «В остальной части приговор суда Комрат […] оставить без изменения».
Это значит, что коллегия не отменила основные выводы первой инстанции. В силе остались:
- признание Константинова виновным по обеим статьям;
- материальный ущерб в размере 46 млн леев;
- 50 тысяч леев морального ущерба;
- судебные расходы в размере 43 750 леев;
- арест имущества для обеспечения возмещения ущерба.
Судьи не пришли к выводу, что ущерб рассчитан неправильно, сделки не были фиктивными или присвоение не доказано. Пересмотрели только строгость наказания.
Почему полтора года назначили — и сразу отменили
Злоупотребление служебным положением происходило, согласно обвинению, с 4 сентября 2017 года по 29 мая 2020 года. Это преступление средней тяжести. По действовавшей на момент событий редакции закона срок давности составлял 5 лет. Коллегия судей пришла к выводу, что к моменту рассмотрения дела этот срок истёк.
В определении говорится: «Пять лет, установленные законодателем для привлечения подсудимого к уголовной ответственности […] с учетом периода объявления чрезвычайных положений, истекли».
Сначала судьи подтвердили виновность Константинова и назначили ему полтора года, а затем освободили от этого наказания.
Юридически здесь разделяются два вопроса: доказана ли вина и можно ли спустя столько времени исполнить наказание. На первый вопрос суд ответил положительно, на второй — отрицательно.
Суд решил: «Вина подсудимого Константинова Д. Г. […] нашла подтверждение».
Поэтому неверно говорить, что это обвинение сняли или что Константинова по нему оправдали. Он остался признанным виновным, но не должен отбывать наказание по этой статье из-за истечения срока давности.
Почему за тяжкое преступление дали минимум — 8 лет
Наиболее тяжелое обвинение — присвоение чужого имущества в особо крупных размерах — тоже осталось в силе. Закон предусматривает за него от 8 до 15 лет заключения.
Первая инстанция назначила Константинову 11 лет. Апелляционная палата уменьшила срок до нижней границы — 8 лет.
Судьи сослались на принцип индивидуального и соразмерного наказания. Они учли:
- возраст Константинова — 73 года;
- положительную характеристику по месту жительства;
- погашенную прежнюю судимость;
- отсутствие учёта у нарколога и психиатра;
- отсутствие установленных отягчающих обстоятельств.
При этом смягчающих обстоятельств коллегия тоже не установила.
В решении говорится: «Более суровое наказание […] назначается только в случае, если более мягкое […] не обеспечит достижения цели наказания». Проще говоря, суд не может выбрать 11 лет вместо минимальных восьми только потому, что оба срока разрешены законом. Он должен объяснить, почему восьми лет недостаточно.
Апелляционная палата решила, что минимального срока достаточно. И оснований опускаться ниже восьми лет судьи не увидели: преступление относится к категории особо тяжких.
Это не означает, что деяние признали менее тяжким или уменьшили ущерб. Изменилась только оценка того, какое наказание будет соразмерным.
Получается, защита победила?
Лишь в вопросе срока. Адвокаты добивались гораздо большего: оправдания Константинова, отмены приговора либо возвращения дела на новое рассмотрение. Большинство судей этого не поддержало.
В результате Константинов:
- не оправдан;
- остаётся признанным виновным по обеим статьям;
- должен возместить более 46 млн леев материального ущерба;
- должен выплатить 50 тысяч леев морального ущерба и 43 750 леев судебных расходов;
- должен отбыть восемь лет в пенитенциарном учреждении закрытого типа после задержания.
Поэтому решение можно считать успехом защиты в споре о размере наказания, но не победой в споре о виновности.
Приговор уже вступил в силу?
Да. После решения Апелляционной палаты приговор вступил в законную силу и подлежит исполнению. В документе это сформулировано так: «Определение является окончательным и подлежит исполнению с момента его вынесения».
Это соответствует статье 466 Уголовно-процессуального кодекса: решение апелляционной инстанции по уголовному делу становится окончательным в момент оглашения.
Возможность обратиться в Высшую судебную палату этому не противоречит. Защита может подать кассационную жалобу в течение двух месяцев после получения мотивированного определения, но на данный момент действует именно восьмилетний приговор.
Коллегия также постановила: «Срок отбытия […] наказания в виде лишения свободы исчислять с момента его задержания».
Следовательно, восемь лет не отсчитываются ни с даты первого приговора, ни с 17 августа. Пока Константинов не задержан, срок наказания не идёт.
Особое мнение Колева: почему один судья был против
Дело рассматривали Андрей Миронов, Григорий Колев и Валерий Худоба. Решение о восьмилетнем сроке поддержало большинство — Миронов и Худоба. Колев выразил особое мнение.
Особое мнение не отменяет решения и не имеет отдельной исполнительной силы. Оно показывает, в чём один из трёх судей не согласился с большинством.
Колев не предлагал оправдать Константинова. Он считал, что приговор первой инстанции нужно отменить и отправить дело на новое рассмотрение другому составу суда.
Один договор — два разных процесса
Один из эпизодов дела касался договора займа на 5 млн леев между Moldiugvin и Uzina de Utilaj Electrotermic.
Ранее этот договор рассматривался в гражданском процессе. Судья Игорь Ботезату тогда пришёл к выводу, что Константинов имел право его подписать, а оснований признать договор недействительным нет. Позже Ботезату рассматривал уголовное дело Константинова в первой инстанции — суде Комрата. В обвинительном приговоре тот же договор уже оценивался как часть фиктивной схемы.
Колев счёл, что прежнее участие Ботезату в связанном споре могло вызвать обоснованные сомнения в его беспристрастности: «Настоящее уголовное дело не мог рассматривать судья Ботезату И. Л., который ранее рассмотрел гражданское дело […] об оспаривании законности договора займа».
Особое мнение не утверждает, что Ботезату был лично заинтересован или действовал в чьих-либо интересах. Речь идёт о том, мог ли судья, уже высказавшийся о законности договора, выглядеть беспристрастным при его новой оценке в уголовном процессе.
Что на это ответило большинство судей
Миронов и Худоба с такой логикой не согласились. По их мнению, гражданский и уголовный процессы отвечали на разные вопросы.
В гражданском деле суд проверял действительность договора по нормам гражданского права. В уголовном — оценивал действия Константинова, их цель и совокупность доказательств, включая результаты экспертиз.
Большинство указало, что в гражданском процессе Ботезату не решал, виновен ли Константинов в преступлении. Поэтому прежнее рассмотрение договора само по себе не доказывает предвзятость: «Совпадение объекта правовой оценки само по себе не свидетельствует о наличии предубеждения судьи».
Коллегия также отметила, что защита знала о прежнем гражданском деле, но во время рассмотрения уголовного дела не потребовала отвода Ботезату по этой причине.
В итоге Миронов и Худоба не нашли ни доказательств личной предвзятости судьи, ни обстоятельств, которые объективно ставили бы его беспристрастность под сомнение.
Вопросы Колева к коллегии Апелляционной палаты
Колев обратил внимание, что ранее его и Андрея Миронова уже отводили от рассмотрения отдельных жалоб по делу Константинова. Тогда речь шла не о виновности политика, а о промежуточном решении суда Комрата от 2 апреля 2025 года.
Когда дело дошло до рассмотрения по существу, Миронов и Колев 25 февраля 2026 года заявили самоотвод, поскольку прежде уже оценивали связанные с обвинением обстоятельства. Суд отказал им 3 марта. Затем отвода этих судей потребовали прокурор и потерпевшая сторона, но их заявления также отклонили — 6 марта и 9 апреля.
Колев увидел противоречие в том, что ранее их с Мироновым отвели от рассмотрения отдельных жалоб по этому делу, а затем допустили к рассмотрению всего дела по существу. По его мнению, прежнее участие судей и в этом случае создавало основания для их отвода. Поэтому Колев предлагал отменить приговор и вернуть дело в первую инстанцию на новое рассмотрение другим составом суда. Большинство коллегии его не поддержало.
В чьих интересах позиция Колева
Формально особое мнение написано не в интересах защиты, прокуратуры или потерпевшей. Судья изложил собственное понимание требований к беспристрастности суда. Но практически предложенный им вариант был выгоднее всего Константинову.
Если бы Колева поддержали ещё хотя бы один судья:
- обвинительный приговор первой инстанции отменили бы;
- нынешний восьмилетний срок не сохранился бы;
- дело начали бы рассматривать заново;
- защита снова смогла бы оспаривать доказательства и добиваться другого результата;
- вынесение окончательного решения отложилось бы.
Это всё равно не означало бы автоматического оправдания. Новый состав мог повторно признать Константинова виновным и назначить ему наказание.
Важно и то, что сомнения в составе коллегии выражала не только защита. Как следует из особого мнения, отвод судьям заявляли также прокурор и потерпевшая сторона. Поэтому представлять позицию Колева как однозначную поддержку Константинова было бы неправильно.
Точнее говоря, Колев предлагал отменить приговор и передать дело на новое рассмотрение другому составу суда. На этом этапе такой исход был бы наиболее выгоден Константинову и его защите.
Подробно о самом уголовном деле, операциях между связанными предприятиями, ущербе Moldiugvin и побеге Константинова мы рассказывали в большом разборе nokta: «Меделян» в бегах: как строилась и рухнула империя Дмитрия Константинова в Гагаузии.
Решение от 17 августа не изменило сути первого приговора. Константинова не оправдали и обвинения с него не сняли. Судьи уменьшили наказание за крупное присвоение имущества до минимальных 8 лет, а от наказания за злоупотребление полномочиями освободили из-за истечения срока давности. Так первоначальные 12 лет превратились в 8.
Читайте также:
