«Российские артисты бьют рекорды, а регионы живут в ютубе»: Андриано Мариан об оркестре, музыкальных чартах, уходе доноров и брате-депутате
Гостем нового выпуска программы Gustul Neamului с Михаилом Сиркели стал известный дирижер, создатель и бессменный руководитель Moldovan National Youth Orchestra (MNYO) Андриано Мариан. В откровенной беседе он рассказал, как строил главный молодежный оркестр страны с нуля, откуда берутся слухи о «руке правящей партии», почему культурная жизнь за пределами Кишинёва развивается медленнее, чем объясняет популярность российских исполнителей в Молдове и почему молдавский культурный продукт пока проигрывает алгоритмам YouTube.
Как появилась идея оркестра
Гостем нового выпуска кулинарного ток-шоу Gustul Neamului стал Андриано Мариан — дирижер и основатель National Youth Orchestra. Он рассказал о том, как появился оркестр, почему российские артисты бьют рекорды в Молдове и почему культурная жизнь в регионах страны не развивается так, как в Кишиневе.
— Когда я учился в Клуже, мне повезло быть однокурсником Габриэля Бебешеля. Впоследствии он сделал довольно большую карьеру как дирижёр и стал одним из основателей Sibiu Youth Orchestra. Мне очень понравилась сама идея молодёжного оркестра: собрать в одном месте самых талантливых молодых музыкантов и создать платформу для лучших студентов из разных учебных заведений. Эта идея меня очень вдохновила.
Кажется, это было в 2008 году. Тогда я начал искать финансирование. Два-три года постоянно подавал заявки на программу Youth in Action и другие европейские программы. В итоге мне удалось обратиться в Министерство молодёжи. В то время такое министерство ещё существовало. Сейчас его уже нет, но тогда была Дирекция молодёжи, которой руководил Ион Доня. Нам выделили средства, чтобы провести летний лагерь и собрать молодых музыкантов.
Мы провели первый летний лагерь — наш первый проект. Обычно подобные инициативы именно так и запускаются: нужны деньги на проживание, оплату дирижёров и другие расходы. Так всё началось в 2011 году. Помню, у меня было огромное желание, такая внутренняя сила, что я мог горы свернуть. Поэтому я и говорю сейчас всем молодым людям: когда ты чего-то хочешь, прежде всего нужно очень сильно этого хотеть и работать над этим. Было нелегко, но сейчас я вспоминаю об этом с улыбкой, потому что всё было очень интересно.
— Кто-то скажет, что твой брат [Раду Мариан] — депутат от правящей партии, а у твоей мамы там есть какие-то связи. Что ты на это ответишь? — спросил ведущий шоу Михаил Сиркели.
— Мне было 22 года, Раду — 20, — ответил Андриано. — Он тогда только устроился на первую работу — что-то вроде колл-центра. В политике его вообще не было. Моя мама преподавала хоровое пение и организовывала некоторые фестивали. Именно она вселила в меня уверенность и воспитала эту амбициозность (Елена Мариан возглавляет музыкально-хоровую ассоциацию — прим. nokta). Они помогали мне чем могли. Раду, например, поначалу занимался дизайном для оркестра.
— Не за деньги?
— Нет, откуда было взяться деньгам? Мы только начинали. Они помогали мне, но тогда у нас не было того, что есть сейчас.
«Многие уезжают, а в оркестр приходят новые ребята»
— Я так понимаю, оркестр создавался с нуля? — уточнил ведущий.
— Абсолютно с нуля. Это было довольно безумно. Сейчас тоже непросто, но тогда было по-настоящему тяжело. Среди молодых музыкантов меня никто не знал. Я приехал из Румынии — мол, вот появился Андриано и хочет создать молодёжный оркестр, какой-то новый проект. Было очень трудно. Приходилось всех убеждать, а многие говорили, что у меня ничего не получится. Было непонятно, придут ли молодые люди, захотят ли они работать. Но всё получилось — это и стало первым успехом.
— А кто эти молодые люди? Состав оркестра меняется?
— Мы ежегодно проводим прослушивания, поэтому состав довольно сильно меняется. Это нормально, — отвечает музыкант. — Потому что некоторым исполняется 22, 23 или 24 года, и они уезжают за границу. В этой сфере, где нужно серьёзно заниматься своим инструментом, самые сильные музыканты обычно стремятся уехать — и это нормально. У нас недостаточно активная культурная жизнь для музыканта, который хочет заниматься классической музыкой и играть в ведущем оркестре. Поэтому многие уезжают, а в оркестр приходят новые ребята. Ротация довольно заметная, и для любого молодёжного оркестра в Европе это нормально.
— Вы делаете акцент именно на молодёжи?
— Есть образовательные проекты — например, летняя резиденция классической музыки, которая включает лагерь и концертную программу. Но есть и полукоммерческие или более коммерческие проекты. В них участвуют коллеги, которых мы давно знаем: им 28, 30, 32 года. А в образовательных проектах задействована преимущественно молодёжь — средний возраст участников около 16 лет.
— Как ты определяешь свою роль и миссию оркестра, которым руководишь? Продвигать молодых людей или популяризировать классическую музыку?
— Образовательное направление и летние лагеря крайне важны для каждого молодого инструменталиста, потому что там он понимает, как работает оркестр. Ведь оркестр — это его будущая профессия, и там он учится работать в коллективе. Если говорить о публике, мы стараемся развивать новые идеи и проекты, предлагать то, что будет интересно зрителю, создавать новые культурные продукты.
Мы работаем в разных направлениях. Есть образовательная часть, а есть то, что мы создаём для широкой публики. Мы существуем как бы в двух измерениях. У нас много образовательных проектов, но мы развиваем и более массовые: Pop Simfonic, Rock Simfonic, Muzica din Filme Oscar. Они идут параллельно, но это немного разные вещи.
— Сложно находить молодых людей, которые приходят в оркестр? И откуда они обычно приходят? — спросил Михаил.
— В оркестре есть несколько групп инструментов: деревянные духовые — флейты, гобои и другие; медные духовые — трубы, валторны; струнные. В нашей стране скрипка очень популярна. Скрипачей у нас много — я бы даже сказал, очень много, настоящий избыток. Но с другими инструментами, например виолончелью, фаготом или гобоем, есть проблемы.
В других странах, конечно, население гораздо больше, и мы не можем сравнивать себя, например, с Германией. Но там, как мне кажется, есть определённый баланс: во всех группах достаточно музыкантов. А у нас сложнее с виолончелью, контрабасом и некоторыми другими инструментами.
Феномен Macan и Гио Пики в Молдове
— Одна из тем, которые мы обсуждаем с гостями проекта Gustul Neamului, — дезинформация. Некоторые, конечно, спросят: какая связь между музыкой и дезинформацией? Находясь в гагаузском и особенно в русскоязычном информационном пространстве, я заметил, что Россия использует в пропаганде всё, что у неё есть: не только политические ток-шоу, но и фильмы, сериалы, даже музыку. Российские артисты тоже разделились: одни поддерживают войну, другие уехали.
И мы видим, что Республика Молдова по-прежнему сильно зависит от популярной музыки из Российской Федерации. Достаточно посмотреть чарты Apple Music в Молдове — там много российских артистов. Что ты об этом думаешь? Почему мы до сих пор не можем изменить эту ситуацию? И беспокоит ли тебя это?
— Я поражён тем, сколько людей приходит на такие концерты, — отвечает Андриано. — Мы как раз обсуждали это с Артуром Сухих. Мы оба работаем с Arena Chișinău, я тоже провожу там концерты два-три раза в год. Молдавскому артисту очень трудно собрать такую публику, а российские артисты бьют рекорды. Почему?
Например, я родился в 1989 году. Я ещё могу понять интерес, условно, к Меладзе. Я не фанат, но понимаю, почему он собирает большую аудиторию — и из Одессы, и у нас.
Но я не знаю, что слушают, например, 15–16-летние подростки и какие артисты к ним приезжают. И я поражён масштабом этого явления.
— Ты ощущаешь это влияние в Республике Молдова?
— Да, я о нём знаю. Оно очень заметное. То есть оно сильнее, чем влияние румынских артистов, сильнее всего остального. Но я бы не сводил всё к какой-то единой системе влияния на музыкальные вкусы молодёжи. Я бы не складывал в одну корзину определённые тексты, музыку и культурные ассоциации и не утверждал бы, что существует специальная система воздействия на молодёжь постсоветского пространства.
— Нет, но это всё равно влияет, — отметил ведущий.
— Да, это феномен, который я не понимаю, но он реально существует. Даже племянник моей жены говорит: «Я хочу пойти на концерт Гио Пики». Я спрашиваю: «Кто это?»
— Как это можно изменить? И стоит ли вообще это менять? — спрашивает Михаил.
— Я думаю, пока Кишинёв остаётся единственным местом, где сосредоточена культурная жизнь, мы, отдельные люди, которые что-то делают, не сможем сильно повлиять на ситуацию. Я, например, хочу поехать в Гагаузию и привезти другой тип музыки. Между культурной жизнью столицы и тем, что происходит в регионах, существует огромный дисбаланс. А что происходит в регионах? Туда приходит тренд из YouTube. Ты открываешь YouTube, а там работает алгоритм: он предлагает тебе то, что уже слушают вокруг.
«Нам неизбежно придётся менять подход»
— Я видел видео, в котором говорилось, что в этом году фестивалей не будет, — говорит Михаил Сиркели. — Но фестивали — важные события, через которые продвигается культура: традиционная и современная, в том числе музыка. До недавнего времени USAID очень активно финансировал такие мероприятия.
— Да, в том числе и нас.
— Но теперь USAID ушёл. У нас появились другие проблемы: война у границы, западные доноры помогают Украине, а нам — бороться с пропагандой. Как теперь продвигать и поддерживать эти фестивали?
— Думаю, нам неизбежно придётся менять подход: выбирать другие социальные сети для маркетинга, иначе продвигать наши продукты, — отвечает Андриано Мариан. — Молодое поколение диктует свои правила: у него другие тренды, оно слушает и хочет видеть другое. Что именно? Я глубоко это не изучал и могу говорить только о своих впечатлениях. Возможно, мне стоит сходить на концерт Macan, посидеть в зале и провести для себя небольшое исследование: почему люди туда приходят?
Но перемены неизбежны. Я думаю, аудитория музыки, которую делаем мы, примерно того же возраста, в каком был я, когда запускал проект. Речь идёт о 20–30-летних.
Либо мы начнём иначе продвигать эти продукты и по-другому обращаться к молодому поколению, либо потеряем его. Это неизбежно, таков ход событий. Ситуация сложная. А ты что думаешь?
— Я думаю, нам нужно быть активнее, — в свою очередь, говорит Михаил. — Мы говорили о фестивалях. Местные органы власти уже должны брать инициативу на себя и финансировать такие мероприятия. В Кишинёве организовали несколько фестивалей, но мне не нравится, как это было сделано. Думаю, примарии — особенно в районных центрах — могут найти деньги на проведение фестивалей. Над этим нужно работать. Местные власти могут взять на себя эту роль — и не только в сфере народной, но и классической музыки.
nokta
