Эффект домино: как Иран перерезает торговые артерии мира и что это значит для Молдовы
Несмотря на то, что экономика Ирана изолирована санкциями, её влияние на мир колоссально из-за географии. Начало боевых действий летом 2025 года и эскалация в марте 2026-го поставили под удар 20% мировых поставок нефти. Эксперт в области финансов и экономики Влад Грати разбирает сценарии развития кризиса и его прямое влияние на цены на топливо на наших АЗС.
Что случилось?
Сейчас буквально все новости говорят только об Иране, только о войне в Персидском заливе, только об Ормузском проливе, о нефти и так далее. Но давайте вместе разберемся, почему Иран — такая небольшая экономика, к тому же находящаяся под санкциями — настолько сильно влияет на мировую экономику.
- Поговорим о возможных сценариях и влиянии в том числе на экономику Молдовы.
- Сколько в ближайшее время будет стоить дизель и бензин на заправках в Молдове?
Иранская экономика действительно не очень большая и довольно специфичная — она зациклена на внутреннем спросе и торговле с союзниками. Поэтому напрямую на крупные мировые индексы и основные торговые инструменты Иран влияет не так уж сильно.
Но почему начало военных действий летом 2025 года и их эскалация в 2026 году так сильно влияют на рынки? Все дело в двух проливах.
Начнем с Ормузского пролива
Ормузский пролив — это узкий перешеек между Объединенными Арабскими Эмиратами — выступом Аравийского полуострова — с одной стороны и Ираном — с другой. В ширину он всего около 50–60 километров, то есть его можно контролировать даже при помощи относительно простых вооружений. Даже обычной ствольной артиллерией.
Через Ормузский пролив проходит около 20% мировых поставок нефти. В Персидском заливе сосредоточены крупнейшие нефтяные месторождения — в Кувейте, Бахрейне, Катаре, ОАЭ, Саудовской Аравии и других странах. Вся нефть, добываемая в этих странах, выходит в Аравийское море именно через Ормуз.
Каждый раз во время конфликтов на Ближнем Востоке Иран угрожал перекрыть этот пролив, но никогда этого не делал. Потому что перекрыть единственную артерию экспорта нефти — значит автоматически сделать врагами все страны Персидского залива. А они будут защищать свои торговые интересы.
Но в этот раз ситуация складывается иначе. Уже в первый день обстрелов Иран объявил о намерении перекрыть Ормузский пролив, а на третий день заявил, что пролив полностью контролируется и суда через него проходить не будут. По транспондерам торговых судов видно, что многие из них действительно стоят в море или в портах и не проходят через пролив. Более того, появились фотографии горящих торговых судов.
Сейчас, по разным данным, 200-250 танкеров стоят внутри Персидского залива.
Это позволяет сделать вывод, что Иран действительно пытается перекрыть Ормузский пролив. А это напрямую влияет на рынок энергоносителей — не только нефти, но и газа. Из Катара и Бахрейна в том числе идет значительный объем газа в Европейский Союз.
В первые дни после начала боевых действий именно европейские фондовые индексы просели сильнее остальных — на ожиданиях резкого роста цен на газ. И так и произошло: в понедельник после начала эскалации газ на европейских биржах подскочил на 40–45%.
Мы также видим сильный рост котировок нефти и нефтепродуктов. Исторически любой конфликт на Ближнем Востоке влияет на цены нефти, но в данном случае из-за перекрытия Ормуза рост особенно заметен.
Brent начал торги в понедельник около 80 долларов и примерно там стабилизировался. Однако гораздо более сильное движение произошло в нефтепродуктах. Тонна дизеля, стоившая 720–730 долларов — и это уже было довольно высоко на ожиданиях конфликта — в начале недели торговалась уже около 1000 долларов. Рост более 20%.
Это может серьезно повлиять на мировую экономику, потому что дорогое топливо означает дорогое производство, а это — новые инфляционные риски.
Важен также Баб-эль-Мандебский пролив
Но Ормузский пролив — это только часть проблемы. Иран спонсирует своих прокси на Ближнем Востоке: ХАМАС в секторе Газа, Хизбаллу в Ливане и йеменских хуситов на юге Аравийского полуострова. Эти формирования фактически действуют на стороне Ирана.
В первые дни войны появились сообщения о том, что йеменские хуситы могут обстреливать суда в Баб-эль-Мандебском проливе. Это южный вход в Красное море и Суэцкий канал — важнейшую торговую артерию, соединяющую Европу и Азию. Через него проходит кратчайший и самый популярный торговый маршрут.
Вы, наверное, помните ситуацию несколько лет назад, когда контейнеровоз Evergreen перекрыл Суэцкий канал. Тогда всего один застрявший сухогруз вызвал серьезные проблемы по всему миру. А теперь представьте, что речь идет не о случайной аварии, а о вооруженных формированиях, готовых открывать огонь по торговым судам.
Пока неясно, смогут ли хуситы эффективно контролировать этот пролив. Ранее США уже наносили по ним удары. Но сам риск перекрытия Баб-эль-Мандеба существует. И если будут перекрыты оба пролива, это может серьезно ударить по экономикам Европы и Азии.
Теперь давайте обсудим возможные сценарии
Во-первых, вопрос в том, сможет ли Иран действительно долгосрочно контролировать проливы. Да, они узкие и удобны для обстрела, но в регионе присутствует американский флот, и в значительном количестве. В деблокировании проливов крайне заинтересованы и монархии Персидского залива, и Саудовская Аравия, которые исторически находятся в напряженных отношениях с Ираном. А также страны, лишившиеся потоков этой нефти.
Поэтому не факт, что Иран сможет удерживать контроль долгое время.
Но представим, что ему это удастся. Тогда возможны два сценария.
I. Если события будут развиваться благоприятно для США и в течение короткого времени — как заявляет Трамп, в течение четырех недель — в Иране произойдет смена власти, рынки могут получить мощный импульс к росту.
Если режим аятолл потеряет власть, это практически автоматически приведет к прекращению финансирования Хизбаллы, ХАМАС и других прокси. Многие страны региона уже давно готовы к торговле и соглашениям, как это произошло, например, с Саудовской Аравией и ОАЭ. Мы можем получить редкий период стабильности на Ближнем Востоке.
Кроме того, на рынок может вернуться иранская нефть, которая десятилетиями находилась под санкциями. Это создаст дополнительный профицит предложения.
Даже без учета этого, на рынке нефти уже сейчас существует профицит в размере примерно 2–3 млн баррелей в сутки — об этом говорят и МЭА, и ОПЕК. Даже если часть поставок выпадет, есть возможности компенсировать дефицит, включая продажу нефти из стратегических резервов США.
Поэтому я не верю в прогнозы по 150–200 долларов за баррель. 80 — это одна история. Чем дольше длится конфликт, тем выше может подняться цена — возможно, в район 100–110. Но экстремальные сценарии выглядят менее вероятными.
II. Если же смены власти не произойдет, мы можем получить затяжной конфликт с регулярными обстрелами. В таком случае каждая неделя и каждый месяц будут усиливать давление на рынки энергоресурсов и на фондовые индексы.
Теперь давайте поговорим о Молдове
Как я уже говорил, мировые цены на дизельное топливо резко выросли. Они и так были высоко на ожиданиях обстрелов Ирана, а после начала этих обстрелов — цена взлетела до 900-1000 долларов.
Если такая цена сохранится на протяжении двух недель, то это приведет к росту на наших заправках на 2,5 лея за литр. В район 23,50.
Опять же, это из расчета, что цена тут закрепится. Она может быть и ниже, и выше.
С бензином ситуация гораздо спокойнее. Потому что рынок бензина не так сильно зависит от Ближнего Востока. По бензину тоже есть рост, но тут если цена сохранится на этом же уровне, то за 2 недели литр бензина на заправке вырастет примерно на 70 банов.
Влад Грати
Другие разборы автора — по ссылке тут.
Читайте также:
