«С появлением nokta ситуация изменилась» — Сиркели о нападках на неугодные шоровцам СМИ
В подкасте «Мешки PLUS» директор nokta Михаил Сиркели прокомментировал обвинения, прозвучавшие на шоровском митинге в Комрате, и объяснил, почему нынешний кризис между Комратом и Кишиневом отличается от событий 90-х и 2014 года.
На последнем шоровском митинге в Комрате директора nokta Михаила Сиркели по традиции обвинили в продажности и ангажированности. В эфире подкаста «Мешки PLUS» журналист прокомментировал эти нападки.
— Я высказываю свое мнение, и оно, безусловно, основывается на фактах. Понятное дело, им это не нравится. На самом деле ситуация очень сильно отличается от того, что мы наблюдали в 90-е и в 2014 году. С появлением nokta, с моей точки зрения, cитуация изменилась в Гагаузии. Потому что до этого было абсолютно монолитное сообщество, которое мыслило в одном направлении. И противоположные точки зрения здесь особо не высказывались, [разве что] по каким-то маленьким незначительным вещам. Но прямо так, чтобы кто-то так активно продвигал идею интеграции в Европейский союз и говорил, что это соответствует интересам гагаузского сообщества, и критиковал пророссийскую власть местную, которая продалась Шору и обслуживает интересы Кремля, — таких СМИ здесь не было.
И пока, кроме нас, мы не видим, чтобы это делали так открыто и так громко. И вот это, с моей точки зрения, сильно меняет ситуацию. В Гагаузии она отличается от того, что было в 90-е и от того, что было в 2014 году. И это, мне кажется, влияет и на внутриполитическую ситуацию, в том числе, то есть на настроения.
И сейчас взаимоотношения Кишнева и Комрата переживают третий кризис за всю историю.
В 90-е годы был первый кризис, когда в Комарате провозгласили так называемую Гагаузскую республику. Кишинев признал это неконституционным, но больше ничего не сделал, потому что здесь общество было очень сильно консолидировано и поддерживало политических лидеров, которые были связаны с Москвой. В 90-м году была попытка вот этим походом волонтеров остановить выборы в так называемый Верховный Совет, президента и примаров. Кишинев понял, что это ловушка, и разрешил этим выборам состояться. Потом уже Советский Союз таки развалился, и было предложено решение в виде особого правового статуса.
В 2014 году, когда проводили те референдумы, было то же самое — Кишинев признал это решение незаконным, но при этом позволил провести их, не прибег к каким-то силовым действиям, арестам и т.д., потому что понимал, что общество консолидировано, и это может создать серьезные проблемы, особенно в контексте европейской интеграции — то есть это будет выглядеть не очень красиво [для международных партнеров].
Сейчас мы видим ситуацию, когда нету вот этого единства сообщества и местных властей, потому что доверия к Михаилу Влаху нет, доверия к Илье Узуну нет, они не представляют гагаузское сообщество, за них никто не голосовал на выборах башкана, хотя они сейчас лица Гагаузской автономии. И вот эта разобщенность, мне кажется, создает хорошие предпосылки для Кишинева действовать. Опять же, действовать в рамках закона, не прибегая к силовым действиям — что, в принципе, и делает Кишинев.
И Кишинев сейчас должен воспользоваться ситуацией для того, чтобы расставить некоторые точки над «и», уточнить некоторые компетенции для того, чтобы дальше у Гагаузии не было возможности использовать эти компетенции в интересах Кремля и против Республики Молдова. И, судя по всему, Кишинев идет в этом направлении.
Читайте также:
- Красные галстуки и «шмон» в аэропорту: Михаил Влах и Илья Узун пожаловались, что их не выпустили из Молдовы
- Узуна обвинили в блокировании премий спортсменам и сверхзарплате — что (не) показывает декларация врио башкана
nokta
