«Мне в Гагаузии дышится иначе»: Валентина Каледжи о молодежи, возможностях и будущем автономии
Валентина Каледжи уже семь лет она работает в сфере общественных организаций: занимается молодежными инициативами, проектами для женщин и беженцев, образованием, межкультурным диалогом и поддержкой этнических меньшинств. Это история о женщине, которая выросла в маленьком гагаузском селе, уехала из него за возможностями, вернулась и теперь пытается создавать эти возможности для других.
«Мне всегда хотелось делать что-то другое»
Вале 34 года. Она выросла в Бешгиозе — небольшом селе в Гагаузии, в гагаузской семье. Дома говорили на гагаузском и русском. С детства она чувствовала, что хочет увидеть больше, чем есть вокруг нее.
— Я выросла в гагаузской семье, но меня часто спрашивают: «Ты гагаузка?» Внешность у меня светлая, голубые глаза, и мало кто ассоциирует меня именно с гагаузами. Хотя в роду, насколько я знаю, других национальностей нет. В семье с рождения разговаривали на гагаузском и русском.
Я всегда чувствовала, как будто я немного отличаюсь и что мне хочется делать что-то другое: раздвинуть рамки, открыть людям новый мир, расширить их кругозор. И сама к этому стремилась. В школе это проявлялось в активности: я участвовала во всех мероприятиях, много читала, интересовалась тем, что происходит за пределами нашего села. Оттуда и появился этот интерес к внешнему миру: познать что-то другое, узнать это и, может быть, как-то развить это во что-то новое.
После школы Валя уехала из Бешгиоза в Кишинев: в родном селе она не видела возможностей для образования и карьеры.
— Я закончила учебу, уехала и больше не возвращалась именно длительно жить в Бешгиоз. Хотя если была бы возможность, я бы, наверное, вернулась. То есть если была бы возможность устроиться на работу, возможность как-то реализоваться.
В Кишиневе она училась на факультете журналистики Государственного университета и уже на третьем курсе начала работать.
— Я и уехала учиться в Кишинев из-за отсутствия возможностей. На третьем курсе я начала работать на Publica.md. Это была моя первая журналистская школа. Меня всему научили. Это была классная практика — окунуться сразу в вайб журналистский.
«Я среди коллег и студентов вообще не отличалась»
В Кишиневе Валя не столкивалась с дискриминацией из-за того, что приехала из Гагаузии. Она связывает это в том числе с тем, что еще в школе получила хорошую базу румынского языка.
— Я часто слышу от наших жителей, что в столице они сталкиваются, что с ними как-то не так общаются или им не отвечают на понятном языке. Мое преимущество было в том, что я знала румынский со школы. Практики не хватало, чтобы свободно говорить, но понимала я очень много. Поэтому с дискриминацией не сталкивалась.
Я благодарна своей школе за шикарную базу. В университете я совершенно не отличалась от коллег и студентов, хотя многие из них учились в больших городах.
После учебы Валя еще два года работала журналисткой в Кишиневе, затем вернулась в Комрат и продолжила работу на портале Laf.md. Спустя два года она перешла в сектор НПО — общественных организаций.
«Я поняла, что у меня получается и мне это нравится»
В общественных организациях Валя сначала занималась коммуникациями и SMM, но постепенно перешла к координации и прямой работе с людьми.
Сегодня Валя живет в Комрате и работает координатором проектов в ProEuropa (европейский общественный центр в Комрате) и Laolalta — НПО, которое помогает уязвимым группам и развивает продвижение прав женщин. В ее работе есть молодежные инициативы, проекты для женщин и беженцев, образовательные программы, межкультурный диалог и поддержка этнических меньшинств.
— Мой второй проект был молодежным. Сначала я была ассистенткой, потом стала координаторкой. Я почти сразу поняла, что у меня получается, мне это нравится: я легко нахожу общий язык с участниками, чувствую, как донести информацию и какие мероприятия провести, чтобы заинтересовать людей.
Это моя специализация. Но за молодежными лагерями и поездками стоит менее привлекательная часть работы. Процесс в НПО очень комплексный: логистика, коммуникации, переговоры с донорами на английском и румынском, финансовая отчетность… Наверное, этот момент больше всего приводит меня в состояние выгорания, потому что я человек, больше настроенный на общение и на проведение мероприятий. Одно без другого невозможно.
«Человеку нужен человек»
Преодолевать эмоциональную усталость Вале помогает видимый результат — изменения в жизни участников.
— Для меня главное — что происходит с людьми после проектов. Когда я слышу, что кто-то сделал новый какой-то вывод, научился чему-то, познакомился с кем-то. Бывает, ребята подружились в молодежном лагере и остаются на связи годами, хотя живут в разных селах. Человеческий ресурс — самое ценное, что у нас есть. Несмотря на то, что что у нас сейчас век такой, что молодежь стремится быть более сепарированной, более индивидуальной, одинокой — интернет нас разделяет, я поняла: человеку нужен человек, как бы банально это ни звучало.
По ее словам, задача проектов — не только дать человеку новые знания, но и помочь ему увидеть собственные возможности.
— Самое главное — внести частичку нового в чье-то сознание или, возможно, помочь человеку раскрыть то, что он не подозревал, что в нем есть. И вот пытаемся такие мероприятия делать, чтобы можно было раскрыть потенциал человека.
Наша задача — помочь человеку увидеть собственные возможности и проявить инициативу. В нашем маленьком, консервативном регионе люди часто не интересуются даже тем, что происходит в их собственном селе. А нам нужно учиться брать ответственность за свою жизнь в свои руки.Ты сам должен интересоваться и проявлять инициативу, быть активным. Тогда что-то будет меняться.
«Люди нуждаются в помощи — и они об этом не стеснялись говорить»
Одним из самых сложных для Вали стал проект психологической помощи в селах Гагаузии.
— Этот проект был сложным и вымотал, скорее, эмоционально. В том плане, что, когда ты слышишь от людей, насколько им сложно, насколько им нужна помощь, например, и понимаешь, что действительно в этой области нужно работать.
Мы начинали этот проект со скептицизмом, что мы не найдем людей, люди придут один раз и больше не захотят участвовать, что мы не наберем людей на индивидуальные сессии. У нас был такой страх, что, возможно, не получится.
Поездки в села изменили это представление.
— Когда мы начали ездить по селам Гагаузии, мы увидели, насколько это надо, насколько в этом есть очень большая необходимость. Люди нуждаются в помощи. И они об этом говорили. Они об этом не стеснялись говорить. И после завершения проекта еще полгода я получала звонки: «А если у вас есть возможность представить еще такие бесплатные психологические сессии?»
Для Вали этот опыт стал доказательством того, что потребности людей не всегда очевидны со стороны.
— Мы осознали, что стереотип, что люди в селах не нуждаются в психологической помощи, — это не так. Люди нуждаются и приходят. Интернет сделал часть работы: люди понимают, что ментальное здоровье — оно очень важно.
«Молодежь у нас есть, и потенциал у нее очень классный»
Работая с молодежью, Валя видит в Гагаузии активное сообщество людей, которые регулярно участвуют в проектах и волонтерских инициативах.
— Часто есть костяк сообщества молодежного, которое вовлекается просто везде. Я знаю ребят, которые активны, они буквально в каждом проекте. И я всегда привожу их в пример, что человек, который хочет участвовать, он найдет время.
Молодежь у нас есть, и потенциал у нее очень классный. И они развиты не по своим годам, не по своему жизненному опыту, потому что мы часто привыкли судить людей и их знания только по опыту. Нынешняя молодежь — это совершенно другой вид людей. Они открытые, они не боятся спросить, они не боятся выразить свою точку зрения.
При этом Валя считает, что у современной молодежи есть и новая проблема — избыток возможностей и информации.
— Из-за обилия всего, что вокруг них есть, им сложно определиться, куда пойти, где участвовать. Им кажется, что этого слишком много, и лучше не ходить никуда, чем пытаться выбирать. В моей юности этих возможностей вообще не было. И если бы появилось хоть что-то одно, мы бы все, конечно, участвовали. Но если бы это было как сейчас, когда с каждого угла льется информация, то было бы сложно определиться, сложно решить. Сейчас поток летит и хочется просто от него увернуться, не пытаться разобраться, что там происходит внутри этой всей каши.
Сильной стороной молодежи Гагаузии она считает и многоязычную и многоэтничную среду региона.
— Большое преимущество, что они живут в этом разнообразии, которое у нас есть. Это расширяет твое сознание. Ты не один только с твоим языком, с твоей национальностью, с твоими традициями. Ты понимаешь, что вокруг тебя много разного, и ты должен к этому относиться как к чему-то должному, к тому, что всегда вокруг тебя. Поэтому я считаю это очень большим преимуществом.
«Уехать — это легкий путь»
При этом отток молодежи из региона остается высокой проблемой, и причины у него преимущественно экономические.
— Я это вижу так, что это легкий путь. Уехать — это легкий путь, который знаком многим из их окружения, из их родни, из их семьи. Это то, о чем они часто слышат. Они, наверное, думают, что действительно так легче поступить, чем оставаться здесь.
Остаться в Гагаузии — это сложно, это действительно сложно, но это возможно. Если ты хочешь заработать, если ты хочешь работать, хочешь тут развиваться — все возможно, но нужно иметь чуть больше для этого желания. Учитывая, что они растут в таких реалиях, что половина родственников уехали и, возможно, говорят, что там легче.
Но, по ее мнению, даже большое количество проектов не сможет удержать молодежь.
— Я думаю, что это не только касается Гагаузии. В Гагаузии ситуация как раз-таки с возможностями для молодежи даже больше, чем в других регионах. Я думаю, что просто сложная экономическая ситуация. В конце концов, все мы смотрим на расходы, доходы, и когда это все не сходится, сколько бы ни было проектов, тренингов и прочих интересностей для молодежи, молодежь не останется. Потому что она просто не увидит, где реализовать тот навык и потенциал, который они набирают в рамках этих проектов.
В качестве одного из вариантов Валя видит развитие общественных организаций.
— Мы всегда объясняем, что есть путь — открыть свое НПО. Это действительно хороший путь для молодежи, которая хочет заниматься чем-то для себя, но при этом не хочет вовлекаться, например, в государственную деятельность.
По ее словам, работа в этой сфере дает свободу, но требует ответственности и не обещает той же стабильности, что традиционная занятость.
— Эта область очень перспективная, если ты не ищешь легких путей. Если ты готов трудиться, принимать ответственность, которая есть в этой области, — не только ходить, ездить, общаться и проводить классно время на мероприятиях, но и заниматься финансовой и отчетной частью. Стабильности меньше, конечно, в области НПО, но и свободы больше. Для меня это сродни фрилансу: ты вроде как привязан к своей деятельности, но при этом сам решаешь, как ты к ней привязан.
«Мы идем с позиции мягкой силы»
Работа в регионе, где европейская повестка иногда воспринимается чувствительно, требует такта. Однако Валя отмечает, что с прямым противодействием со стороны местных властей не сталкивалась.
— Учитывая, что у нас опыт работы с 2012 года, таких случаев, наверное, практически не было. Мы работаем с позиции мягкой силы: если мы звоним, представляемся, обозначаем, что хотим проводить что-то, и встречаем какой-то отказ, мы не будем продвигать, продавливать эту идею.
Но за всю мою деятельность такого не было, обычно все нормально относятся. Особенно если они слышат идею проекта. Для людей на местах не так важно, кто донор — главная цель проекта в том, чтобы принести пользу. Если Евросоюз выделяет средства на ремонт детсадов, школ или оборудования, это помогает региону выживать.
Валя считает, что иностранные фонды заинтересованы в том, чтобы поддерживать развитие региона, поскольку это влияет и на качество жизни людей вокруг.
— Многие спрашивают: «А зачем им это надо? Зачем нужны эти проекты? Зачем кому-то нужно вложить в нас какие-то средства, чтобы мы стали лучше, чтобы мы стали более образованными?» Я всегда привожу пример: «Вы бы хотели жить на улице с неблагополучными соседями?» Никто бы не хотел.
И хочется, чтобы ты жил на улице цивилизованных, интеллигентных, образованных людей, которые не будут тебе доставлять проблем. И если ты хочешь жить в согласии со своими соседями и в сообществе нашего региона, то надо помогать тем, кто слабее, тем, кто меньше. И вот эти организации прекрасно понимают, что это сродни благотворительности.
При этом сокращение количества проектов в автономии в последние годы Валя не связывает только с политической ситуацией в Гагаузии.
— Я думаю, что всё влияет на всё. Мы прошли через ковид, мы проходим через войну. Это не может не отражаться. Это на самом деле процесс более глубокий. Бюджеты проектов не резиновые, они идут просто с налогов людей, которые живут в Европе, если это европейские фонды. Экономическая ситуация везде сложная.
По ее словам, проектов стало меньше, но одновременно выросло внимание к региону в определенных направлениях.
— За последний год я могу сказать, что лейтмотив — это межкультурное общение, межкультурные связи и поддержка этнических меньшинств.
«Мы очень сильно не готовы к евроинтеграции ментально»
Валя поддерживает европейскую интеграцию Молдовы и считает ее единственным реалистичным путем для страны.
— Я думаю, это единственный путь, который мы могли выбрать. Когда ты выбираешь и ставишь на чашу весов, то один путь всегда перевешивает. И в тех реалиях, в которых мы живем, мы просто не могли выбрать другую сторону.
Она связывает европейскую интеграцию не только с политическим выбором, но и с практической поддержкой, которую регионы получают через европейские проекты.
— Это был единственный возможный адекватный выбор для нашей страны, для маленькой страны, которая не в состоянии защитить себя, не в состоянии полностью себя экономически поддерживать. Мы это видим на протяжении многих лет, что без европейских проектов бюджет ни одного села не был бы способен реализовывать те проекты, которые есть сейчас — отремонтировать садик, школу, купить оборудование и прочее.
При этом Валя считает, что законодательные изменения сами по себе недостаточны.
— Мне кажется, мы просто не готовы как страна. Мы очень сильно не готовы к этой евроинтеграции ментально. Я бы даже сказала, что больше ментально, чем законодательно. Все можно привести в соответствие, все можно подписать, все можно принять, все документы. Но соблюдать их — это уже другой вопрос.
Именно поэтому Валя считает работу с молодежью долгосрочной инвестицией в общество.
— Работать с теми, кто постарше, сильно сложно. Особенно если это советское воспитание. Человек со сформированным мнением — его уже сложнее изменить. Учитывая, что они жили в этом информационном вакууме практически всю жизнь.
У молодежи я вижу сейчас большой плюс: они могут читать на разных языках, в разных источниках видеть и формировать свою точку зрения. Даже ребята 15–16 лет, несмотря на то, какая ситуация в семье была, их мнение часто отличается. Они не пытаются его насильно навязать своим родителям, но они меняют свою точку зрения сами.
«Если мы вложимся в потенциал молодежи, она вернется»
Когда Валя говорит о будущем Гагаузии, она снова возвращается к молодежи. Несмотря на экономические проблемы и миграцию, она считает человеческий потенциал главным ресурсом региона.
— Если мы вложимся в потенциал молодежи, то мы увидим много хороших перемен в Гагаузии в сфере социальной и общественной. Потому что человеческий потенциал — все решает. Несмотря на экономическую ситуацию, сложную мировую ситуацию, если мы вложимся в этот потенциал молодежи, она вернется и она захочет здесь делать что-то хорошее, развивать. Я не обязательно говорю в общественной сфере.
Она уже видит такие примеры.
— Очень радует, когда я вижу, что молодые ребята вернулись, открыли здесь бизнес, и им интересно, и они хотят здесь заполнить какие-то ниши, которых здесь очень много. Поэтому работы непочатый край у нас в регионе. Несмотря на то, что он маленький и кажется менее развитым, здесь много чего можно сделать, и мне хочется думать, что через 10 лет все изменится.
«Мне в Гагаузии дышится иначе»
Валя говорит о Гагаузии не только как о регионе, где есть проблемы, отток молодежи и необходимость перемен. Для нее это по-прежнему дом.
— Я обожаю Гагаузию. Это какие-то с зависимые отношениями с Гагаузией, потому что куда бы я ни ездила, меня всегда тянет домой. Вот я буквально из Кишинева приезжаю в Гагаузию и тут мне даже дышится иначе. Это какой-то патриотизм какой-то нездоровый, наверное. Во многих красивых, классных, развитых местах я была. Но место силы, место души моей — это определенно здесь.
Для Вали частью этого ощущения дома остается гагаузский язык.
Мой родной язык, на котором, если я разговариваю, я просто чувствую, что на самом деле говорит моя душа, не разум. Что чувствует моя душа, я говорю на гагаузском языке.
Больше наших историй см. здесь.
_________________
Данный репортаж был подготовлен nokta в рамках проекта «Есть идея!», реализуемого при поддержке Ассоциации Promo-LEX на средства, предоставленные Швецией. Мнения, высказанные в рамках данного репортажа, принадлежат исключительно nokta и не отражают позицию Ассоциации Promo-LEX и Швеции.
nokta
