Интеллигенция против русификации: Как молдавская культура боролась за выживание | Nokta History TEXT

В очередном выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывает о культурном сопротивлении в Молдавской ССР в период хрущевской оттепели и в 1960-е годы. Как представители интеллигенции боролись за сохранение национального языка и идентичности, почему они использовали коммунистическую идеологию для защиты своих прав и какую роль поколение шестидесятников сыграло в национальном возрождении конца 1980-х годов — в текстовой версии выпуска.

От хрущевской оттепели до перестройки: как развивалось культурное сопротивление в Молдове? 

В предыдущих выпусках Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывал о вооруженном сопротивлении советской власти в Молдове в 1940-1950-е годы, деятельности подпольных организаций и людях, которые открыто выступали против советского режима. Новый выпуск посвящен другой форме сопротивления – борьбе за сохранение национального языка, культуры и исторической памяти.

По словам историка, в XX веке Бессарабия пережила три волны национального возрождения: 

• Первая пришлась на 1917-1918 годы и завершилась объединением с Румынией. 
• Последняя развернулась в конце 1980-х годов и привела к восстановлению независимости Молдовы. 

Однако между этими событиями существовало еще одно, менее известное движение, которое сыграло важную роль в сохранении национальной идентичности.

Оно сформировалось после смерти Сталина, в период хрущевской оттепели, когда в Советском Союзе начались реформы и появилась некоторая свобода для общественных и культурных инициатив. В Молдавской ССР этими возможностями воспользовались представители интеллигенции, стремившиеся сохранить связь с румынским культурным наследием.

При этом, как объясняет Октавиан Цыку, участники культурного сопротивления не выступали против коммунизма как такового. Напротив, они обращались к ленинским принципам национальной политики, чтобы отстаивать свои права и противостоять формированию отдельной советской молдавской идентичности.

Историк считает, что именно поколение шестидесятников подготовило почву для национального возрождения конца 1980-х годов, когда борьба за язык и культуру постепенно переросла в движение за независимость.

— Это была очень тяжелая борьба. Может быть, не настолько яркая, как вооруженное сопротивление 1940–1950-х годов, но по своей сути этот период, или, как мы называем его представителей, шестидесятники, создал поколение 1980-х, которое боролось за выход из СССР и провозглашение независимости, — отмечает Октавиан Цыку.

Чтобы понять значение культурного сопротивления в Молдавской ССР, Михаил Сиркели, ведущий подкаста Nokta History, предлагает рассмотреть события того времени в более широком историческом контексте. После смерти Сталина к власти пришел Никита Хрущёв, который начал проводить реформы. Они привели к некоторому ослаблению государственного контроля и открыли новые возможности для общественных и национальных движений в Советском Союзе.

По словам ведущего, этими переменами пытались воспользоваться не только в Молдове, но и в других странах, находившихся под советским влиянием. В качестве примеров он приводит революцию в Венгрии, вывод советских войск из Румынии, а также упоминает Чехословакию.

Однако, как отмечает Сиркели, ослабление контроля постепенно стало представлять угрозу для самой советской системы. После отстранения Хрущёва от власти и прихода Леонида Брежнева руководство СССР вновь начало ужесточать политику.

— Закручивают гайки вплоть до прихода Горбачёва, — уточняет ведущий.

Новый период перемен начался уже при Михаиле Горбачёве. Столкнувшись с нарастающими проблемами Советского Союза, он приступил к реформам и провозгласил политику гласности. Однако, по мнению Сиркели, даже ограниченная свобода слова могла поставить под угрозу существование советской системы.

— Но он не учитывает одного: любая гласность, даже небольшая, разваливает империю, — говорит Михаил Сиркели.

Именно поэтому, по мнению ведущего, важно проследить связь между поколением шестидесятников и участниками национального возрождения конца 1980-х годов. Однако прежде чем перейти к этой теме, Сиркели предлагает разобраться в самом понятии сопротивления советской власти.

— Но давайте начнем наш разговор с того, почему все же речь идет о сопротивлении и почему — о сопротивлении оккупации. Понимали ли люди, что мы жили в условиях оккупации?

Почему Октавиан Цыку называет Молдавскую ССР колонией?

Национальное возрождение 1960-х годов невозможно рассматривать отдельно от того, как была устроена советская система. Помимо политических ограничений, значение имело и положение самой Молдавской ССР в составе Советского Союза, отношения с Москвой и особенности управления республикой.

По мнению Октавиана Цыку, именно эти обстоятельства помогают понять причины сопротивления, которое не прекратилось после подавления вооруженного подполья, а постепенно приобрело другие формы.

— Мы очертили военное сопротивление, разные активные формы сопротивления. И Ваш (историк обращается к ведущему) вопрос был изначально: почему же было сопротивление и чему они сопротивлялись?

Почему сопротивлялись? Потому что Советский Союз культивировал идею освобождения и дружбы народов.

Вот это были два таких больших кита, на которых строилась идеократия (система правления, основанная на господстве одной официальной идеологии — прим. nokta) советского режима:

• «Мы освободили вас» и
• «дружба народов».

Мы живем в большой братской народной республике, большой советской стране, от Москвы до самых окраин. Вот так нас воспитывали.

Почему же сопротивление? Этот вопрос еще отвечает на одну очень умную выдумку, стратагему КГБ (хитроумный план, военная или политическая уловка — прим. nokta). В период возрождения 1980-х годов утверждалось, что национализм, язык – все это породило приднестровский конфликт. И в результате в молдавском обществе произошла гражданская война. И все время осуждали национализм.

Если мы немного пройдемся по сущности того, чем была Молдавская ССР, очень коротко, потому что у нас будут другие передачи, а в некоторых мы это уже объясняли.

• Первое, что все должны понять: Молдавская ССР была республикой-колонией.

То есть она строилась по колониальному принципу. В других республиках этот колониальный принцип был несколько иным. Я имею в виду республики европейской части Советского Союза, потому что тут немного сложнее.

Россия пришла в пространство, где уже были сформированы определенные нации, культуры, имевшие древнюю историю. Вот представьте: Советский Союз оккупировал Румынию и Бессарабию, у которых была история в 2500 лет. Или балтийские страны с их шведской золотой эпохой (период XVII века, когда Балтия находилась под управлением Шведского королевства — прим. nokta).

То есть я хочу сказать, что на этих территориях сложно было объяснять людям, что им принесли цивилизацию. Потому что они уже жили в цивилизации, они знали, что это.

• И вот Советский Союз после того, как оккупировал Бессарабию, уничтожил цвет нации.

Мы видели репрессии в 1940-е – 1950-е годы, депортации. И начинает строить другую идентичность, потому что основа – это построение Homo Moldovanus, советского молдавского человека. Для того чтобы объяснить оккупацию, дать понять, что это что-то другое, которое было освобождено, и так далее.

Но помимо этого одной из больших проблем советского периода была интенсивная русификация путем колонизации.

Это была элементарная колонизация еще в царское время. Но потом, в советский период, в результате индустриализации, которая происходила и в Молдавской ССР, или того, что мы называем модернизацией, произошла очень сильная колонизация. Особенно городского населения.

Потому что в Молдове была особенная ситуация, связанная с рурализацией (преобладанием сельского населения и сельского образа жизни — прим. nokta). 80% населения жили в сельской местности. Это были главным образом молдаване, румыны или гагаузы, которые жили на юге.

• Третья составляющая этого периода – Молдова развивалась по колониальной экономической модели.

То есть Советский Союз строил промышленность, аграрный сектор и другое не исходя из расчетов и интересов Молдавской ССР.

Они исходили из расчетов имперского построения. То есть тракторный завод в Кишиневе строил тракторы. У нас ничего не было, кроме, скажем так, стен. Все эти запчасти привозили из Белоруссии, Украины, России.

И здесь происходила сборка. Но помимо этого были, скажем так, имперские заводы, как «Сигнал», «Виброприбор» и разные другие, которые существовали в советский период.

И вот эта колониальная экономическая система не создавала выгоды для Молдавской ССР. На тот момент, когда Молдавская ССР была частью Советского Союза, создавалась какая-то видимость, что есть промышленность, но она не соответствовала интересам Республики Молдова.

И в конечном итоге провал советской системы привел к тому, что эта промышленность оказалась ненужной. С ней ничего нельзя было сделать.

• Но самая большая проблема в том, что было господство иностранного, внешнего фактора.

То есть те, кто управлял Молдавской ССР, были из-за Днестра. Они приезжали из России, Украины или были приднестровцами, которых подготовили уже после 1924 года.

И с 1924 по 1940 год они, во-первых, выдумали молдавский язык, молдавскую идентичность как отличную от румынской.

А во-вторых, они создали плацдарм номенклатуры для Молдавской ССР. Когда Молдова, Бессарабия была оккупирована в 1940-м году, весь этот контингент прибыл в Бессарабию. И именно эти люди, собственно, руководили Молдавской ССР.

Чем советская модель управления отличалась от других империй?

По мнению ведущего Михаила Сиркели, сравнение с историей других империй позволяет лучше понять особенности советского управления. Он обращает внимание на то, что Советский Союз и Россия стремились представить себя государствами, принципиально отличающимися от традиционных колониальных держав.

— Вот англичане – это империя, это империализм. Французы – империализм, американцы – империализм, а мы – не империализм. Но если посмотреть и сравнить, допустим, как Великобритания управляла своими территориями, то это очень похоже на то, как это делал Советский Союз, — отмечает Михаил Сиркели.

В качестве примера собеседники рассматривают Британскую Индию (период колониального правления Великобритании на Индийском субконтиненте с середины XIX века по 1947 год — прим. nokta), где ключевые административные должности занимали назначенные из Лондона чиновники. По их словам, британцы находились на верхних ступенях управленческой системы, тогда как местные жители первоначально занимали преимущественно низшие должности.

При этом со временем происходило постепенное привлечение коренного населения к управлению. В разговоре приводится пример того, что в определенный период такой огромной колонией, как Индия, управляли всего 4 тыс. британских чиновников и военных, а остальные должности занимали местные жители.

Далее собеседники обращаются к истории Британского Содружества, которое, по их словам, отличается от советской системы добровольным характером объединения независимых государств.

— В индийском правлении, в отличие от Советского Союза, в один интересный момент происходит коренизация (политика привлечения местной национальной элиты к управлению — прим. nokta) власти и добровольное принятие английской короны. Британское Содружество существует на добровольных основах. Никто не заставляет Канаду, Австралию, Новую Зеландию или Индию принимать сейчас корону как верховную власть. Они часть Содружества, независимые государства, но признают корону, — говорит историк.

Возвращаясь к сравнению двух имперских моделей, Михаил Сиркели подчеркивает противоречие между тем, как советская власть представляла свою политику, и тем, как, по его мнению, она действовала на практике.

— Россия и Советский Союз были очень хороши в рассказывании сказок. Мы не такие, мы другие, мы уважаем народы, у нас социальная справедливость и так далее. Но если разбирать все по полочкам, то видишь, что все, во-первых, не так. Все так же, как при колониализме, но даже намного хуже. Это самая худшая колониальная форма правления, которую вообще когда-либо знала история, с моей точки зрения, — говорит ведущий.

Кто управлял Молдавской ССР в первые послевоенные годы?

По словам Октавиана Цыку, сохранившиеся архивные документы дают возможность увидеть, как формировалась советская номенклатура в Молдове в первые послевоенные годы.

— Мы начнем, пожалуй, с первой статистики.

 Это 1 июня 1944 года. Партийная номенклатура насчитывала 973 члена. Это июнь 1944 года, они еще не заняли полностью Бессарабию. Это только север, столица в Сороках.

Так вот, по национальному принципу, потому что Советский Союз любил это. Там пятая графа советского паспорта – национальность.

• Молдаван было всего 24 человека, это 7%. 
• Русских – 222, это 70%. 
• Украинцы были вторыми – 45 человек, или 13%. Все равно в два раза больше, чем молдаван.

Уже 1 января 1945 года – опять статистика. Вот Советский Союз любил статистику, показывать, что происходило. В Центральном бюро ЦК Молдавской коммунистической партии 12% были молдаванами на 1 января, потому что уже Бессарабия в целом была оккупирована.

Из них уездные секретари – 20%, районные секретари – 7%.

Дальше, в комиссариате государственной безопасности на 1 января 1945 года было:

• 625 русских;
• 40 молдаван;
• 90 украинцев.

Или, например, в комиссариате юстиции, то есть в Министерстве юстиции, всего работали 25 человек. Из них только один молдаванин.

Из 11 членов Верховного суда только трое были молдаванами, шестеро – русскими. В народной юстиции было 69 человек, всего 10 молдаван.

Если говорить о других сферах, например, в Республиканском комитете по физической культуре и спорту в 1946 году было 30 русских и восемь молдаван.

На 1 января 1947 года партийная номенклатура насчитывала 2085 человек, из них 285 молдаван. Это 1947 год: 285 молдаван — 13%, 1143 русских – 55%.

Как бывшие советские подпольщики выступили против руководства Молдавской ССР?

После смерти Сталина и начала десталинизации появилась возможность открыто обсуждать некоторые проблемы советской системы. По словам Октавиана Цыку, перемены затронули и представителей местной интеллигенции, причем среди них были люди, которые прежде сами поддерживали советскую власть.

— И вот тут интересен один момент. Молдавской ССР управляют русские. И в этот момент, в контексте хрущевской оттепели, после смерти Сталина начинается десталинизация. И первыми, кто выступает против советской системы, становятся не кто иные, как бывшие бессарабские подпольщики.

То есть эти люди жили на территории Бессарабии и в той или иной форме симпатизировали советскому строю. Среди них были Емилиан Буков, известный нам поэт, и Андрей Лупан. Они имели, скажем так, моральное право говорить больше, чем другие, и воспользовались этим.

Они были подпольщиками во времена румынского периода, выступали против Румынии и поддерживали советский строй. Симпатизировали Советскому Союзу, как и многие интеллектуалы в Европе на тот момент.

Что интересно, мы уже говорили в одной из наших передач, что после начала десталинизации советскую систему начинают оспаривать разные категории людей, в том числе изнутри партии, номенклатуры и интеллигенции.

Так вот, эти два интеллектуала, представлявшие местную элиту, в июле 1956 года написали письмо высшему руководству Молдавской ССР. В нем они говорили, что даже спустя 16 лет, то есть после 1940 года, не только в партийных и государственных организациях, но и в министерствах, учреждениях, районных и других комитетах отсутствуют местные кадры – бессарабцы.

В письме говорится, что жителей Молдовы, которые находятся на правом берегу Днестра, считают какими-то «недоношенными». То есть людьми, которым нельзя доверять с политической точки зрения. Это 1956 год.

В ответ пришло официальное письмо от руководства, в котором говорилось: может быть, вы не замечаете, что возрастает число молдаван, занимающих руководящие должности во многих отраслях экономики? Вы должны видеть, что мы каким-то образом проводим коренизацию, — процитировал Октавиан Цыку.

Однако Буков и Лупан на этом не остановились. Как объясняет историк, в ответ на доводы руководства Буков написал еще одно письмо, в котором обратил внимание на разницу между увеличением числа местных работников и их присутствием на действительно руководящих должностях.

— И Буков пишет письмо: мы говорим, что на должностях нет коренного населения, а нам отвечают, что выросло число доярок и бригадиров. Мы говорим, что нет ни одного секретаря районного комитета, а нам отвечают, что у нас есть люди, которые работают на фермах.

От нас требуют цифры. Назовите нам хотя бы одного министра, хотя бы одного районного секретаря или одного председателя района, который был бы из рядов бессарабцев.

Это 1956 год. В Венгрии уже происходят события (Венгерское восстание 1956 года – вооруженное выступление против просоветского режима, жестко подавленное советскими войсками — прим. nokta). Люди начинают понимать, что надо что-то делать.

Что интересно, несмотря на весь этот протест, ситуация не изменилась, — отмечает Октавиан Цыку.

Сколько молдаван занимали руководящие должности в Молдавской ССР?

По словам Октавиана Цыку, положение местного населения в системе управления можно проследить по статистике разных лет, причем речь идет не только о высших руководящих должностях, но и о чиновниках среднего звена.

— Например, в 1958 году молдаване составляли всего 24% в Центральном комитете. Потом мы идем по структурам: 

• В правительстве работали 27% молдаван, 
• в органах КГБ – 16%, 
• в Министерстве внутренних дел – 30%.

Что интересно, речь не только о руководящих должностях, но даже о «белых воротничках», о том, что мы называем средним классом в советское время.

Это те, кто не входил в номенклатуру, скажем так, техническая элита или государственные служащие, чиновники.

И вот мы видим в 1958 году:

• в Государственном департаменте планирования – 5% молдаван;
• в Министерстве финансов – 13%;
• в Министерстве торговли – 7%;
• в Министерстве образования – 30%;
• в Министерстве культуры – 30%;
• в Национальном банке – 17%;
• в профсоюзах – 18%.

Если посмотреть на то, что мы называем национальными или советскими предприятиями, то в 1964 году среди всех директоров промышленных предприятий Молдавской ССР молдаван было всего 2%.

В 1980 году – уже 6%. Это в ситуации, когда, как мы говорили, молдаване составляли 65% населения.

8% – это уже те, кто имел право контроля или был директором крупных промышленных предприятий Молдавской ССР.

То есть русские все полностью контролировали: и экономику, и официальный язык был русский, и русификация, и построение Homo Moldovanus.

Как советская кадровая политика повлияла на независимую Молдову?

По мнению ведущего Михаила Сиркели, некоторые особенности современной Молдовы можно объяснить именно историческим наследием советского периода. В качестве примера он приводит разговор с коллегой, который обратил внимание на использование русского языка в деловом общении.

— Недавно на одной передаче мы говорили с коллегой из другого канала, не буду говорить с кем. И он рассказывает: «Слышу, директора, менеджеры телевидения звонят в различные рекламные агентства и говорят со всеми на русском языке».

Он спрашивает: «Что происходит? Мы в Молдове живем, а вы с ними говорите на русском».

Ну, просто это, мне кажется, объясняет, почему экономика Республики Молдова до сих пор контролируется в основном русскоязычными. Это ни в коем случае не призыв к чему-либо, — говорит Михаил Сиркели.

Октавиан Цыку соглашается с такой оценкой, считая, что между советской кадровой политикой и положением дел в независимой Молдове существует прямая связь.

— Прямая зависимость. Это прямая зависимость. Оттуда пошло, — подтвердил он.

По мнению историка, после войны на Днестре Республика Молдова вновь оказалась в сфере влияния России. При этом попытки выйти из этой зависимости он рассматривает как продолжение гораздо более длительной борьбы.

— После войны на Днестре происходит реинтеграция Республики Молдова в сферу влияния русского мира и Российской Федерации. Мы с трудом оторвались. Поэтому я и говорю, что это чудо – то, что происходит в Республике Молдова на данный момент.

С этим демоном мы боремся уже 200 лет. Нас пытаются убивать, истреблять элиты, строить другую идентичность. Мы возрождаемся, как Феникс.

И наша лекция как раз повод показать, как молдавские интеллектуалы в этих условиях боролись с этим монстром, с репрессивным аппаратом. Как вообще КГБ контролировал, кто контролировал и почему контролировал, — отметил историк.

Михаил Сиркели уточняет, сохраняется ли, по мнению историка, подобное влияние на отдельные сферы жизни Молдовы до сих пор.

— Конечно. Это и экономика, в том числе через посредников и номенклатуру, которая создавалась уже в независимый период.

И люди, которые через политические партии, находящиеся в нашем парламенте, в том числе будучи у власти в разные периоды – при коммунистах, при аграриях, – продолжали этот же тренд по удержанию Республики Молдова в сфере влияния русского мира.

В целом русского мира, потому что Советский Союз – это составная часть русского мира, — считает Октавиан Цыку.

Как молдавская интеллигенция боролась за сохранение национального языка?

Помимо политического и экономического влияния, советская система затрагивала и культурную жизнь республики. Язык, литература и историческое наследие постепенно становились предметом разногласий, в которых участвовали не только представители власти, но и ученые, писатели и другие деятели культуры.

После смерти Сталина эти противоречия начали проявляться заметнее. По словам Октавиана Цыку, особую роль в происходивших процессах сыграли представители научной интеллигенции, прежде всего филологи.

— После смерти Сталина начинается очень интересный феномен. Прежде всего, интеллектуалы, главным образом филологи, которые находились в Институте филологии Академии наук. Начинается борьба с приднестровцами за правильность румынского языка, или «молдавского языка», как его тогда называли.

Они не говорили, что это румынский язык. Хотя Буков в 1956 году на первом съезде Союза писателей сказал, что нет никакой разницы между молдавским и румынским языками. Разница только в алфавите.

Об этом раньше говорил и Тальявини, известный итальянский филолог. Он сказал, что отличительная черта между молдавским и румынским – это алфавит. И Буков впоследствии это подтвердил, — рассказал Октавиан Цыку.

Историк обращает внимание, что среди участников этой борьбы были Эмилиан Буков, Андрей Лупан, Богач, Карабан и Комарницкий. Они выступали против языковых норм, сформированных в Молдавской автономной республике и перенесенных впоследствии в Бессарабию.

— Вот эта плеяда вела очень активную борьбу против приднестровцев. Приднестровцы принесли этот поддиалект румынского языка, который формировался в Молдавской автономной республике.

И в этих баталиях происходит интересный феномен – они побеждают. Причем побеждают с помощью советских филологов. Московские филологи из Академии наук вмешиваются в эти дебаты с приднестровцами.

А кто представлял приднестровскую сторону? Иван Чабан, директор Института филологии, Артем Маркович Лазарев и другие.

Советские филологи вмешиваются и говорят, что есть язык, который нужно воспринимать. Это было еще поражение марровцев (сторонники «нового учения о языке» Николая Марра – псевдонаучной советской теории в лингвистике, разгромленной в 1950 году — прим. nokta). Сталин сам говорил, что из слияния двух языков не выходит третий, а побеждает самый сильный.

И тогда было понятно, что нужна борьба.

Эти люди ведут очень интенсивную борьбу по очищению языка, скажем так. И вот есть один интересный момент. Они не отрицали понятие «молдавский язык», но начали борьбу против этого языка, который приходил из-за Днестра.

1 февраля 1949 года это уже происходило. Например, Буков отправляет доклад Иванову, который был ответственным за пропаганду и агитацию.

На тот момент Буков был заместителем председателя Совета министров. Высокая должность. Но он докладывал председателю бюро по пропаганде и агитации Иванову.

Он говорит, что проблема молдавского языка ставится не первый раз, но никаких конкретных действий нет.

И суть в том, что наша культурная основа и культурное наследие молдавского народа строятся искусственно. То есть строятся в кабинетах, в лабораториях. И это создает очень большие проблемы для коммунистического воспитания и формирования молдавского народа.

Богач в 1950 году говорит на заседании Института истории, филологии и литературы, что литературный язык требует традиций. То есть мы не можем придумать новый язык.

И мы не можем ориентироваться в нашей речи на 200 тыс. приднестровцев, чтобы обязать 2 млн бессарабцев говорить на этом поддиалекте.

То есть 200 тыс. не могут диктовать 2 млн, как говорить.

Почему III съезд Союза писателей стал поворотным моментом для молдавской интеллигенции?

Борьба за сохранение языка и культурного наследия продолжалась на протяжении 1950-х годов, однако к середине следующего десятилетия в Молдавской ССР начали происходить изменения, которые повлияли на положение творческой интеллигенции. Менялась не только политическая обстановка внутри республики, но и отношения между советским руководством и соседней Румынией.

По словам Октавиана Цыку, эти процессы создали особые условия, в которых представители нового поколения писателей и деятелей культуры пытались отстаивать национальные интересы. Важным событием этого периода стал съезд Союза писателей, значение которого, по мнению историка, вышло далеко за пределы литературной жизни.

— Это III съезд Союза писателей, который проходил 14 октября 1965 года. Многие называют его Октябрьской революцией молдавской интеллигенции.

Что вообще произошло? Съезда не было семь лет. За это время в Молдавской ССР произошли определенные изменения в руководстве. Впервые на самую высокую должность в Молдавской ССР — первого секретаря Компартии Молдовы — приходит этнический молдаванин.

Но давайте здесь остановимся и вернемся к самому началу, о котором мы говорили.

Этнический молдаванин, но даже не из Приднестровья и тем более не из Бессарабии, а из Запорожья. Это Херсонская губерния, село Александровка.

Иван Бодюл – молдаванин, но его представление о молдавской идентичности основывалось на том, что он знал с рождения. У него не было никакой связи с румынским периодом, с румынской культурой, в отличие от бессарабцев, к которым у Советского Союза было недоверие.

Бодюл — вообще очень интересный феномен, потому что он был цербером, который боролся с национализмом в Молдавской ССР, с молдавско-румынским национализмом. И именно он в 1961 году стал первым секретарем ЦК КПСС МССР.

Этот момент еще очень важен тем, что примерно в то же время появляется Академия наук Молдавской ССР.

Почему это важно? Потому что Академия наук должна была, скажем так, научно обосновать советский молдовенизм – с лингвистической, филологической, языковой и исторической точек зрения.

Таким образом, Бодюл становится этим цербером. Вторым человеком, который боролся с феноменом молдавского национализма, был Павел Чвертко, председатель молдавского КГБ.

И вот эта двойка – два человека, которые в 1960-е годы являлись главными борцами против национального возрождения, — рассказывает Октавиан Цыку.

Одновременно с изменениями в руководстве республики в культурной жизни появлялось новое поколение интеллигенции. Как объясняет историк, многие его представители родились еще в румынский период и сохраняли связь с культурой и историей того времени.

— Кто же были эти люди нового поколения? Большинство из них родились в румынский период. Например, Григоре Виеру, который очень четко помнил, что это была одна страна, разделенная по Пруту, а рядом – Румыния.

Аурел Бусуйок, Михай Чимпой, Ион Друцэ, Владимир Бешлягэ. Это новое поколение, которое после сталинского периода, в условиях оттепели, поняло, что есть какая-то возможность проникнуть в советскую систему и продвигать национальные интересы, используя то, что было доступно этому поколению.

Семь лет не было съезда. За эти семь лет, как я говорил, произошли изменения в советской системе.

А самым главным изменением стало то, что Москва переложила на плечи Кишинева борьбу с Бухарестом.

До 1960-х годов была прямая борьба между Бухарестом и Москвой. В Румынии уже в 1950-е годы начинается своя оттепель, а в 1960-е она окончательно проявляется.

И вот Москва переводит эту борьбу на отношения между Кишиневом и Бухарестом.

То есть Москва ни при чем. Уже есть новая Молдова. И эта Молдова отстаивает свою идентичность в борьбе с Бухарестом.

И Бодюл был как раз одним из тех людей, которые проводили эту политику.

В то же время, на фоне тенденций национального возрождения, которые происходили в обществе, в молдавскую литературу начали допускать произведения Эминеску, Александри, Крянгэ, Алеку Руссо, Стамати, Донича и других писателей, которые родились в молдавской части Румынии или в самой Бессарабии.

И они начали строить классическую молдавскую литературу. Конечно, их очистили от румынизмов, чтобы этого не было видно.

А еще важно, что в 1958 году в центре Кишинева была построена Аллея классиков. Там было 12 человек, начиная с Эминеску и заканчивая Милеску, Спэтару и Кантемиром.

И вот получается, что в 1950-е годы Советский Союз идет на компромисс. С одной стороны, румынских писателей допускают в молдавскую литературу, представляя их как молдаван. Но с другой стороны, элита воспринимала их как румын.

И вот в этой борьбе на III съезде Союза писателей происходит революция. Это очень важный, исторический съезд в нашей истории, потому что принципы этого съезда впоследствии стали принципами Великих национальных собраний 1980-х годов.

И это поколение, которое я перечислил, – как раз те люди, которые участвовали в национальном возрождении 1980-х годов, — подчеркивает Октавиан Цыку.

О чем молдавские писатели говорили на съезде 1965 года?

По словам Октавиана Цыку, атмосфера III съезда Союза писателей оказалась совсем не такой, какой ее представляло партийное руководство.

— Что произошло на этом съезде? Все должно было быть тихо-мирно. Бодюл пришел, прочитал доклад, сказал: «Надо, как в соцсоревновании, больше доить, больше производить». Ну и, соответственно, литература должна подняться на этот уровень, поддержать моральные устои партии и народа Республики Молдова.

И тут что начинается? Вот этот необъяснимый феномен возрождения нового поколения, которое родилось в румынский период, имело какие-то связи с Румынией и понимало ситуацию, в которой находилось. Оно просто вступает в борьбу с Коммунистической партией Советского Союза.

И перед Бодюлом начинает выступать Аурел Бусуйок. Его доклад длился 16 минут и просто ошеломил всех. Было настолько много аплодисментов! 

Было два доклада, которые просто разорвали связь с прошлым. Это новый этап. Доклад Аурела Бусуйока, который длился 16 минут, и доклад Иона Друцэ, — рассказывает историк.

На уточняющий вопрос Михаила Сиркели о языке выступления Октавиан Цыку отвечает, что доклад прозвучал на румынском языке.

Одной из тем, поднятых Бусуйоком, стало положение молдавского языка в Кишиневе. Писатель обратил внимание на доступность образования на родном языке, условия для детей и присутствие национальной культуры в городской среде.

— Представьте себе, Бусуйок говорит, что, если ты хочешь в Кишиневе найти школу или детский сад на молдавском языке, то должен идти куда-то на периферию. И там они находятся в таких местах, где невозможно создать нормальные условия для детей. Все самое лучшее – для русскоязычных.

Единственная школа – школа № 1. Нет литературы на молдавском языке, на которой могли бы учиться наши дети.

Почему должна быть улица Могилевская или Подольская? Почему нет улиц Эминеску и Крянгэ? А если такие названия есть, то они где-то на периферии.

И он просто восстал против этого, причем в очень юмористической форме. Он коснулся и других аспектов.

Вопросы языка поднимали и другие участники съезда. В частности, Михай Чимпой говорил о необходимости сохранять правильность и чистоту молдавского языка.

— Несколько докладов были посвящены именно этому вопросу – русификации и смешению языков. Хотя они не говорили прямо «русификация».

Мы впоследствии коснемся доклада Друцэ, где он не выступал против русского языка. Он был против этого смешения, как украинцы говорят, суржика – украинского с русским. То же самое происходило с молдавским языком.

Вот они этого боялись. И Чимпой как раз говорил о том, что нужен правильный язык.

Потом сам Виеру говорил о том, что большая преступность растет в Бессарабии. Нет книг на молдавском языке для наших детей, причем на самом низком уровне.

Он даже сказал — или он, или Чимпой, — что мы находимся на одном из последних мест по грамотности. При этом издаются какие-то русские, советские писатели.

И они не говорили о румынских писателях, но говорили, например, о великих Бальзаке, Гюго, которых Советский Союз признавал. Почему мы их не публикуем? — пересказывает выступления писателей Октавиан Цыку.

Почему выступление Иона Друцэ стало одним из главных событий съезда писателей?

Особое место в этой дискуссии, по словам Октавиана Цыку, заняло выступление писателя Иона Друцэ, чья роль в культурной и общественной жизни Молдовы впоследствии получила неоднозначные оценки.

— И потом на трибуну выходит Ион Друцэ, и тут происходит что-то вообще невероятное. Потому что история и личность Друцэ очень противоречивы. Он сыграл очень важную роль не только в нашей литературе своими трудами, но и в гражданской и национальной борьбе.

В этот период, вплоть до момента, когда его избрали депутатом Первого съезда народных депутатов СССР, он даже был членом комиссии Яковлева по осуждению пакта Молотова — Риббентропа.

То есть явный лидер движения возрождения этого периода, явный лидер второго движения уже в 1980-е годы. А потом переход на сторону, скажем так, врага. В середине 1990-х годов он становится как бы отцом государственного молдовенизма, поддерживает Снегура и, уже находясь в Москве, становится сторонником той аргументации молдовенизма, которую поддерживал Советский Союз.

Но пути Господни неисповедимы. Оставим господина Друцэ. Он похоронен в Сороках, там, на горе, у «Свечи Благодарения». Он остается символом нашей литературы, но на тот момент сыграл очень важную роль, — рассказывает историк.

Выступление Иона Друцэ продолжалось 32 минуты и называлось «О некоторых сомнениях в нашей литературе». Однако, как отмечает Цыку, содержание доклада оказалось гораздо шире его названия.

— Он ставит под сомнение все. Не некоторые вещи, а вообще все. Прежде всего, говорит о том, что руководство Союза писателей неадекватно. За семь лет не было ни одного собрания, там создали какой-то президиум, который решает все за всех, а остальных оставили в стороне.

На тот момент, он даже приводит цифры, было примерно 100 членов Союза писателей.

Начинает он с очень интересного анекдота. Хотя это даже не анекдот, а реальный случай.

Он рассказывает, что встретил одного поэта, который опоздал на заседание Совета министров по организации этого съезда. Опоздал на 30 минут и еще не знал, где проходит заседание.

У дверей его остановил милиционер и спрашивает: «Вы куда?» Тот отвечает: «Я на заседание Союза писателей. Не знаете, где это?»

А милиционер говорит: «А что, в Молдавии есть писатели?»

И Друцэ говорит: «Вы представляете, если милиционер так презрительно к нам относится? Кто мы такие, какие мы писатели?» — процитировал Октавиан Цыку.

Похожий случай, по словам историка, приводил и Аурел Бусуйок.

— Бусуйок говорил, что на одной встрече в Новых Аненах перепутали его имя. Он один из самых известных писателей, а его назвали Сергеем Бусуйоком. И Лупана как-то по-другому назвали.

И он говорит, что это свидетельствует о неуважении. Нас считают какими-то отсталыми людьми, у которых не может быть своей литературы и поэзии.

И что говорит дальше Друцэ? Перед ним выступал один интеллектуал из Оргеева Баржанский. Он говорил о Михае Чимпое, который тогда был представителем нового поколения, очень хорошо писал, но против него началась, скажем так, нездоровая критика. И вот этот Баржанский говорил, что Чимпой закрывается у себя дома или в кабинете и читает румынскую литературу.

И тогда Друцэ сказал: «Может, господин Баржанский не знает в Оргееве, что происходит, но мы в Кишиневе многие читаем румынскую литературу и газеты». И говорит: «Я даже не вижу, почему у нас должно быть враждебное отношение к близкой нам стране, которая является социалистической, но которая родная нам по культуре, языку и истории».

«Я не вижу, почему мы должны строить китайскую стену на Пруте».

И все это он говорит в присутствии Бодюла и всей номенклатуры. И там такой взрыв аплодисментов! Если кто-то будет читать стенограммы, увидит, что там постоянно были аплодисменты, — подчеркивает Октавиан Цыку.

Почему было столько аплодисментов? Потому что доступ был открытый. Съезд проходил в том, что мы сегодня называем Национальным театром имени Эминеску. Тогда он назывался Национальным театром имени Пушкина.

Но доступ был открытым. Там были и студенты, и работники культуры, и профессора, и директора школ. Были, например, Василий Левицкий, Петру Осматеску, даже директор школы из Рышкан Леонид Колиба и другие. И все они говорили о необходимости продвигать национальный язык, чтобы сохранить наше духовное и культурное наследие.

И, конечно, в итоге что происходит? Партия поняла, что это большая проблема. Партия понимает, что на этом съезде что-то произошло. Если это не остановить, то все может плохо кончиться.

Как советская власть боролась с культурным возрождением в Молдавской ССР?

— На тот момент вообще происходит удивительный феномен возрождения. В медицине появляется Николай Тестемицану, может быть, мы успеем немного о нем поговорить. Очень скоро появляется Леонид Чемортан, о котором мы тоже расскажем. И культурное возрождение в музыкальном смысле: появляется Эмиль Лотяну, Валерий Гажиу, Виеру, Сулак в музыке, Мария Биешу.

Это вообще такой момент, когда у коренного населения Бессарабии происходит взрыв румынской идентичности через культуру.

И тогда что? 15 ноября Бодюл созывает Политбюро, осуждает то, что произошло на съезде, и начинает борьбу против этих людей.

После этого многие из наших лидеров национального возрождения уезжают в Москву. В первую очередь Друцэ и Лотяну, которые большую часть дальнейшей жизни проведут там.

А против других начинается борьба, контроль КГБ. Чвертко подключает всю свою агентуру, чтобы следить, кто с кем общается. И получается, что эта борьба переходит на другой уровень, — рассказывает историк.

Одним из проявлений национального возрождения стала и деятельность Николая Тестемицану, который, по словам Цыку, способствовал продвижению местных специалистов в медицинской сфере.

— Мы в прошлой передаче говорили о формах сопротивления. Вот национал-коммунизм проявил себя.

Мы говорили о Николае Тестемицану как о человеке, который создал национальную основу кадров в медицине. Потому что медицинский институт в Кишиневе был переведен из Ленинграда, но впоследствии благодаря Тестемицану в этом институте начинается, скажем так, тенденция к молдовенизации или румынизации кадров.

Очень интересный момент в этой борьбе заключается в том, что в определенный момент к власти приходят молдаване, у которых была духовная, языковая и культурная привязанность к местному населению и истории этой территории.

Одним из представителей этого поколения, по словам историка, был Леонид Чемортан, занимавший различные должности в государственных учреждениях культуры.

— Леонид Чемортан был заведующим отделом Государственного издательства Молдавской ССР и главным редактором по вопросам искусства Министерства культуры. Потом он был директором филармонии, затем заместителем министра культуры. В 1963 году он стал аспирантом Академии наук СССР. Потом преподавал историю Коммунистической партии в медицинском институте.

И 14 марта 1967 года состоялось заседание Политбюро, на котором обсуждали его дело.

Почему его созвали? Почему он подвергся репрессиям? С моей точки зрения, это очень показательно для борьбы элит.

В декабре 1965 года Чемортан написал письмо в ЦК КПСС и Совет министров СССР, в котором очень резко раскритиковал национальную политику в Молдавской ССР.

Прежде всего, он осуждал русификацию молдаван, начиная с детского сада. Говорил о Кишиневе, где нет ни одного детского сада на молдавском языке.

То есть Чемортан поднимает те же вопросы, которые обсуждались на III съезде Союза писателей. Но это высокопоставленный номенклатурный работник, человек, который был коммунистом, но в то же время в первую очередь был молдаванином.

Он говорил о том, что после съезда большинство молдавских писателей начали высылать из Кишинева в определенные районы, чтобы закрыть им рот. На разных уровнях власти руководители говорят только на русском языке, и это создает проблемы для общения с большинством населения.

Более того, он говорит, что это создает почву для национального противостояния молдаван и русских. И он даже приводит заявления Сердюка, который был первым секретарем в 1960 году. Сердюк тогда говорил, что судьи в Молдавской ССР не обязаны знать молдавский язык. И эту политику, по его словам, продолжает Иван Бодюл.

Относительно русских Чемортан прямо называет их шовинистами и оспаривает их право приезжать в Молдавскую ССР на главные должности. Говорит, что они обогащаются за счет молдаван.

Это 1960-е годы. И этот человек вступает в прямую конфронтацию с Бодюлом. Он говорит, что Бодюл лично несет ответственность за эту политику, и требует внести определенные изменения. Просит, чтобы Советский Союз, Москва вмешалась.

И в результате заседания 14 марта 1967 года Леонид Чемортан был исключен из партии.

Для тех времен это было довольно мягкое наказание. Если бы это происходило в сталинское время, мы понимаем, что все могло закончиться гораздо хуже. Его не отправили в Сибирь и не расстреляли. Не осудили так, как впоследствии участников Национально-патриотического фронта. Он был членом номенклатуры. Но даже в этот момент против него было возбуждено дело, и он был просто отстранен, — объясняет Октавиан Цыку.

Как Москва использовала местное руководство для борьбы с национальным движением?

По мнению Октавиана Цыку, эта особенность советского управления имела более глубокие исторические корни и продолжала проявляться в политической жизни Молдовы даже после распада СССР.

— И более того, получается очень интересный момент. Помимо того, что Москва перекладывает на плечи Кишинева борьбу с Бухарестом, это еще и крестовый поход против румынского языка и румынских тенденций.

У нас тоже будет передача о бессарабском вопросе в контексте противостояния между Бухарестом, Румынией, СССР и Китаем.

Помимо того, что Москва создает плацдарм… Вот как был создан плацдарм в межвоенный период против Румынии, против Бессарабии, так и Молдавская ССР становится плацдармом против социалистической Румынии.

И помимо этого происходит очень интересный феномен. Москва назначает на должности молдаван, которые борются против молдавского национализма.

То есть не Москва борется с национализмом, а молдаване сами на местах борются с молдавским национализмом.

Когда мы будем говорить о «Нороке»(популярный молдавский ВИА/вокально-инструментальный ансамбль, разгромленный и запрещенный советскими властями за «западные тенденции» — прим. nokta), то указ о закрытии «Норока» был подписан Леонидом Кулком, который был молдаванином, министром культуры.

То есть мы тут ни при чем. Москва ни при чем. Тут на местах разбираются со своими, с молдавским национализмом.

Михаил Сиркели проводит параллель с тем, как советское руководство объясняло ответственность за другие трагические события в истории Молдовы.

— Ну, это примерно так же, как и с голодом. А при чем здесь Москва? — замечает ведущий.

— А при чем здесь Москва? Тут на местах местные, мы ничего не делали. Там на местах депортировали, там создавали списки. Мы тут ни при чем.

Были перегибы, конечно. Москва недосмотрела или мы вообще не знали, что там происходило, — продолжает Октавиан Цыку, передавая логику подобных оправданий.

Историк считает, что такой подход к распределению ответственности прослеживается и в современной политике. При этом он обращает внимание, что некоторые зрители выступают против проведения параллелей между историческими событиями и сегодняшней ситуацией.

— Они говорят, что не нужно смешивать политику и историю. Но мы скажем одну важную вещь.

Москва на данный момент не говорит, что тут противостояние Москвы, геополитика. Нет, тут на местах. Тут есть люди, которые недовольны проевропейским правительством, есть люди, которые хотят дружбы с Москвой. А мы ни при чем.

Но при этом не говорят о том, что кто-то из них находится в Москве и продвигает эту идею. Кто-то находится в парламенте.

Что против Республики Молдова было потрачено 350 млн в предвыборной кампании 2025 года. И что Москва на протяжении всего этого оперировала, контролировала или курировала весь политический класс, который находится на левом фланге.

Все это исходит из имперского опыта еще с царских времен, но особую изощренность приобрело в советский период, — заключает Октавиан Цыку.

Почему историческую память нельзя отделить от современной политики?

Параллели между советским прошлым и современной политикой поднимают еще один важный вопрос – какую роль историческая память играет в общественной жизни и почему интерпретации прошлого продолжают вызывать споры. Речь идет не только о знании отдельных событий, но и о том, как общество воспринимает собственную историю и какие выводы из нее делает.

По мнению ведущего Михаила Сиркели и историка Октавиана Цыку, обсуждение малоизвестных страниц прошлого необходимо для понимания процессов, происходящих в Молдове сегодня. При этом особое значение они придают доступности исторических исследований для русскоязычной аудитории.

— Давайте скажем честно, не будем себя хвалить. Хотя кто же нас похвалит, если не мы сами? Но мне кажется, что уникальность этого проекта заключается в том, что мы впервые на русском языке говорим о важном периоде истории, который по большому счету предан забвению.

И это ответ тем людям, которые в комментариях пишут, что не нужно смешивать историю с политикой. Но мы не можем отделить политику от истории, потому что политика – это часть истории, — отмечает Михаил Сиркели.

Октавиан Цыку соглашается с этой мыслью, подчеркивая, что отношение общества к собственному прошлому непосредственно связано с его политической культурой.

— Конечно. Историческая культура – это основа политической культуры. Как мы знаем историю, так мы голосуем и так мы иммунизируем себя, — отметил историк.

Собеседники также обращают внимание на то, как исторические события используются в современной российской пропаганде. По их мнению, борьба за интерпретацию прошлого остается одним из способов влияния на общественное мнение.

— Мы прекрасно понимаем, что нынешняя Россия использует важные исторические даты и события для формирования своих нарративов. Россия не просто пытается убедить нас в чем-то относительно Европейского союза и России, она играет и с историческими нарративами.

Все это основа той политики, той пропаганды, которую они проводят. Они начинают с истории, с навязывания людям ложных исторических фактов, уничтожения исторической памяти.

Посмотрите, что происходит с гагаузским сообществом, где люди не хотят знать ничего, кроме периода, который связан с Россией либо с Советским Союзом.

Вы думаете, они сами по себе такие? Нет, потому что уничтожили весь культурный, исторический слой и навязали новую идентичность.

Люди не хотят знать, что происходило с гагаузами в Болгарии на протяжении 800 лет. Мы в Болгарии жили 800 лет. Люди не хотят знать о том, что происходило с гагаузами в румынский период.

Люди не хотят знать, куда делись гагаузские интеллектуалы, которых было не один, не два, их были десятки, сотни. И у которых были общие интересы в момент национального возрождения 1980-х годов.

Абсолютно. А как об этом не говорить? Это же часть истории, — отметил Михаил Сиркели.

Полный выпуск Nokta History: 

Больше исторических разборов с Октавианом Цыку в рубрике Nokta History 

nokta