Забытые герои. Кто воевал против советской власти в Молдове? | Nokta History TEXT

В новом выпуске историк Октавиан Цыку рассказывает об организованном сопротивлении советской власти в послевоенной Молдавской ССР. Кто создавал подпольные национальные организации, почему среди их участников было много учителей и учащихся, какие цели они ставили перед собой и как распространяли антисоветские идеи и поддерживали связи с румынским и украинским подпольем – в текстовой версии эфира.

Кто и почему создавал антисоветские организации в послевоенной Молдове?

Этот выпуск продолжает цикл Nokta History, посвященный сопротивлению советскому режиму в Молдавской ССР. В предыдущей части историк Октавиан Цыку рассказывал о разных его формах – от народного и религиозного сопротивления до интеллектуального и культурного.

Теперь разговор переходит от общей картины к конкретным подпольным организациям, которые действовали в Бессарабии после установления советской власти. В центре выпуска – три объединения, о которых, как отмечает Цыку, хорошо знают историки, но которые остаются малоизвестными широкой аудитории.

История этих групп позволяет посмотреть на сопротивление уже не только как на отдельные проявления несогласия, но и как на попытки объединиться, выстроить внутреннюю структуру и организовать борьбу против советского режима. Участникам такого подполья приходилось действовать в условиях, когда против них работала разветвленная система советских органов безопасности – СМЕРШ, МГБ и НКВД.

Но прежде чем перейти к истории конкретных организаций, важно понять, когда начали появляться такие объединения и кто становился их участниками.

— Организованные формы сопротивления начали появляться в 1945-м. А еще до голода именно учителя первыми присоединялись к рядам этого сопротивления, как мы и предполагали, — рассказывает в эфире Nokta History историк Октавиан Цыку. — Представьте себе, во главе всех этих организаций стояли директора школ, учителя или ученики, которые представляли, так сказать, сознание общества того времени.

Эти люди выросли в Королевстве Румыния. У них была очень сильная идентичность. Они знали, что они румыны. Они понимали, что советский режим – зло. Они знали, что Советский Союз оторвал их от Румынии, и они боролись, прежде всего, чтобы восстановить румынский порядок и свергнуть советский режим.

Но, чтобы свергнуть этот режим, им нужно было подготовить население. Поэтому они вели очень активную антисоветскую пропаганду и агитацию среди населения.

И что очень интересно – большинство из них слушали «Голос Америки», были хорошо информированы, поддерживали связь с румынским подпольем и с румынским антикоммунистическим движением, но при этом, как мы увидим на других примерах, были связаны и с вооруженным сопротивлением украинских националистов.

То есть Организация украинских националистов, как известно, вела очень активную деятельность прямо возле молдавских границ, рядом с Карпатами – оттуда шла информация, организация и вооружение. И многие из этих организаций, включая националистические, имели связи с украинскими националистами.

<…> Очень важно понять, насколько мы далеки от идеалов тех людей, кто тогда боролся против второй по мощи — а может, и самой мощной — конвенциональной армии Советского союза.

Он [СССР] выиграл Вторую мировую войну. В то время это была самая большая континентальная армия. И у этих людей было достаточно мужества и характера, чтобы противостоять этому режиму.

Но речь идет не только об армии, а о целом огромном репрессивном аппарате – СМЕРШ, МГБ и НКВД. И, скорее всего, именно здесь она была сильнее, чем в армии, как таковой. 

Как было устроено организованное антисоветское подполье?

Общая картина сопротивления становится понятнее, если посмотреть на конкретные организации и людей, которые за ними стояли. Кто входил в эти группы, насколько многочисленными они были, где действовали и как были устроены изнутри – Октавиан Цыку разбирает это на примерах первых послевоенных объединений.

— Если коротко, самые первые организованные группы – это были «Лучники Штефана».

Это особый случай. В Республике Молдова их более-менее знают, как «Arcașii lui Ștefan». Это было в районе Сорок, Бельцкого уезда. Василий Бэтрынак — организатор этих лучников — был настоящий учитель.

На этом он и попался, потому что он любил много писать и записывать. То есть он составлял списки. В отличие от Филемона Бодю или Чёрной армии, которые были простыми христианами, людьми действий и очень тайно воевали, этот человек [Василий Бэтрынак] всех подряд записывал, как в школьном журнале, и поэтому они [«Лучники Штефана»] попались, когда всех арестовали.

Вторая организация тоже возникла из стрелков, потому что после разгрома «Лучников Штефана», многие люди переехали в другие регионы. И вот в Дрокиевском районе создали «Меч Справедливости» – Sabia Dreptății.

Самый известный лидер – Ион Морару. Тоже профессор, он был учителем в селе Шурь. И он перенял флаг «Лучников Штефана» и повел их вперед.

Профессор также знаменит тем, что много рассказывал об этом – у него даже есть трехглавый роман, о котором, правда, мало кто знает. Он прошел через Карлаг и много лагерей. Даже есть спектакль «Dosarele Siberiei», в котором он играет одну из главных ролей, написанный по его книге.

А вот про «Партию свободы» знают не так много, она в основном действовала в центре Бессарабии, около Кишинёва – Бачой, Яловены, Ульму, Вэсиень. Ее тоже вели учителя: Андреев, братья Истрати и другие, о ком мы уже говорили.

Как «Лучники Штефана» превратились в организованное подполье?

Из трех названных организаций Октавиан Цыку начинает с «Лучников Штефана». Если прежде речь шла о том, кто стоял за послевоенным сопротивлением и какие группы возникали в разных частях Бессарабии, то теперь историк подробнее разбирает одну из них – по сохранившимся документам и материалам следствия.

Они позволяют проследить не только историю отдельных участников, но и понять, как подпольная группа постепенно приобретала черты полноценной организации – со своими внутренними правилами, руководством и представлением о дальнейшей борьбе.

— Начиная с сентября 1945 года, на конспиративной квартире в Сороках Василий Бэтрынак и Виктор Соловей собрали Николая Прэжину – директора школы, других учителей и одного студента педагогической школы в Сороках (в то время Сороки были разделены на две части: Згурица и собственно сами Сороки).

К ним примкнули те, кто вернулся на родину, так называемые репатрианты из Румынии, которые приехали по соглашению. И вот когда они вернулись, сказали: «Мы не можем больше никуда идти, поэтому будем организовывать борьбу против советского режима в Молдове».

Таким образом, в августе 1946 года образовалась организация «Лучники Штефана».

<…> Вот у них был:

• гимн, они его пели;
• статус;
• устав;
• и даже свои отделения – всего их было девять.

Они все оформляли по известному им принципу – составляли протоколы.

Первый протокол был подписан 1 августа 1946 года (тогда у них даже были кодовые имена: например, Василий Бэтрынак назывался Василием Плупеану). В документе говорилось: «Учитывая вторую оккупацию Бессарабии и отлучения от наших братьев, мы создаем организацию «Лучники Штефана», чтобы поднять мораль народа и вести борьбу против большевиков».

Уже 15 августа 1946 года подписали второй протокол и расширили список участников. Мы назовем некоторых: Виктор Соловей, Антон Ромашкан, Прокопий, Трофим, Ион Брумэ – потому что потом эти имена появятся в приговоре.

Через пять дней, 20 августа, 12 членов организации собрались и решили, что Василий Бэтрынак станет ее главой, а Пимен Домашкан – его заместителем. А к марту 1947 года в «Лучниках Штефана» было уже 140 человек.

Что же нам говорят документы? Например, во время допроса Виктор Соловей, которого арестовали, рассказывал, что родился и вырос в Румынии и выступал против советской власти. Его вернули в Молдову как репатрианта, а когда он приехал, его отца приговорили к 10 годам в Сибири за то, что тот, так сказать, был кулаком.

Он говорил открыто: «Я ненавижу этот режим и вместе с другими инициировал создание подпольной организации, которая боролась против вас».

И дальше: «Без страха, ничем не боясь, мы должны были поднять дух населения Республики Молдова, то есть не республики, а дух молдавского народа против оккупации».

«Лучники Штефана» были очень хорошо организованной структурой. Все было по инструкции. У них была своя вера – и как убеждение, и как клятва, своего рода обет.

Они верили в Бога и в румынский народ, верили в своего командира, в своего вождя, верили в победу лучников. Они поклялись бороться до смерти и ненавидеть сталинскую диктатуру.

Организация охватывала разные населенные пункты и была разделена на девять отделений:

• Отделение № 1: Бэдичень, Шолкань, Баксаны 
• Отделение № 2: Рубленица и город Сороки.
• Отделение № 3: Трифэуць, Василкэу, Раковэц. 
• Отделение № 4: Сударка, Городиште, Арионешты.
• Отделение № 5: Скинены, Христич, Верхние Попешты, Нижние Попешты, Булбочь.
• Отделение № 6: Мындык, Дрокия, Шури, Кетросу.
• Отделение № 7: Татаровка (Титиеза), Згура, Арионешты.
• Отделение № 8: Дубна, Стойканы, Рэдулены, Рэдь, Солонец, Парканы.
• Отделение № 9: Дэркэуць, Вишова (Висока), Тэтэруши, Телешеука.

Они даже создали денежный фонд для организации и собирали деньги.

Что они вообще хотели и какие у них были цели? 

• Во-первых, расширить организацию и набрать как можно больше участников. 
• Во-вторых – обучать членов организации и готовить население в антисоветском духе через антисоветскую агитацию.

И, слушайте внимательно, они собирались подготовить людей к войне против советской власти на случай начала войны между Англией, Америкой и Советским Союзом.

То есть те, кто был, скажем так, политически и идеологически подкован, считали, что война скоро начнется и к ней нужно готовить народ.

Еще одной целью было организовывать террористические акты против партийных и советских лидеров, чтобы сократить их число. То есть речь шла о физическом уничтожении, получении оружия и поднятии боевого духа народа для войны против Советского Союза.

9 марта уже приняли решение устроить террор против коммунистических лидеров. И здесь появляется еще одна антисоветская организация. В документе она называлась Крестьянской националистической, а возглавлял ее Василий Баляну – учитель из деревни Шинень Зкурецкого района.

Как советские органы разгромили «Лучников Штефана»?

К весне 1947 года «Лучники Штефана» уже представляли собой разветвленную подпольную организацию со своим руководством, отделениями и большим числом участников. Однако чем шире становилась ее деятельность, тем сложнее было сохранять конспирацию в условиях постоянного контроля со стороны советских органов безопасности.

— 23 марта 1947 года арестовали Василия Бэтрынака. Еще арестовали Василия Кваснюка, который, кстати, был репатриантом и сыном священника из Попешти.

Их обоих арестовали. У них нашли тетрадки со списками, и после этого взялись за национальную организацию Бессарабии – «Лучники Штефана».

5 апреля 1947 года завели дело на 14 лидеров и активных участников организации. Если пройтись по этому списку:

• Василий Бэляну – учитель из села Скинень;
• Алексей Маня – студент медицинского колледжа в Сороках;
• Михаил Урсаки – студент педагогического колледжа;
• Кондрат Урсаки – студент агропромышленного колледжа в Сороках;
• Николай Прэжины – директор школы в комунне Раковец;
• Василий Чеботару – учитель в Раковец;
• Теодор Гузун – учитель из того же села;
• Теодор Максим – студент кооперативного колледжа в Сороках;
• Виктор Соловей – учитель в Дэркэуць;
• Николае Флукосу – студент кооперативного колледжа;
• Илье Булика – учитель в Раковце;
• Антон Ромашкан – учитель в Високое;
• Павел Бичюк – бывший член партии Куза;
• Фёдор Колесник – бывший член партии Куза.

Почему последних именно так и записали? Может, были, а может, и нет. Нужно было показать, что они были в Железной гвардии.

И вот это дало советскому режиму повод всем заявить, что здесь действует Железная гвардия.

По «Лучникам» было несколько дел. 18 человек получили сроки – 25, 10 и 5 лет. Во втором деле фигурировали восемь человек. Их поймали, потому что советский режим уничтожал этих ребят.

Конечно, было очень сложно уничтожить лидеров и выследить их. Поэтому находили тех, кого либо подкупали, либо внедряли в организацию своих агентов.

Потом, шаг за шагом, начинался второй этап – уничтожение лидеров этих групп. А после этого через них выходили на остальных, как это было с «Черной армией» или Филимоном Бодю.

<…> Вот так примерно и закончилась история с «Лучниками Штефана Великого».

«Меч Справедливости»: как продолжилось подпольное сопротивление

Разгром «Лучников Штефана» не поставил точку в организованном сопротивлении. Часть людей, связанных с подпольем, избежала арестов, сохранились и контакты между участниками, благодаря которым идеи и опыт прежней организации продолжили распространяться дальше.

Именно из этой среды спустя несколько лет возникло новое объединение, которое во многом продолжило линию «Лучников Штефана», но уже действовало в других условиях и с новым составом участников.

— Весной 1947 года госбезопасность вышла еще на одну антисоветскую организацию. Около ста членов и сторонников «Лучников Штефана» арестовали, но поймать удалось не всех.

Поэтому в 1949 году два студента педагогического училища в Бельцах — Петру Лунгу и Ион Морару — создали новую организацию для борьбы с коммунистическим режимом.

Ранее Ион Морару встречался с заместителем Бэтрынака Пименом Домашканом, секретарем организации, который ввел его в ряды сопротивления. Через некоторое время к ним присоединились Василий Цуркану, который учился вместе с ними в Бельцах, и Александр Бобейко (он был солдатом румынской армии и жил в Дрокии).

Постепенно появились новые участники из Мындыка, Слэнины, Дрокии, Шурь, Кетросу, а также из педагогической школы в Бельцах. По предложению Бобейко организация получила название «Меч Справедливости».

Сначала они считали важным продолжать антисоветскую деятельность – заниматься пропагандой и распространять листовки. Это было уже после того, как «Лучники Штефана» были разгромлены в 1947 году. Они, в общем, продолжали эту линию.

Они также писали критические письма, критиковали институты и налаживали связи с теми «лучниками», которых не посадили, а также, как указано в документах, с движением бандеровского сопротивления на Западной Украине.

Украинское сопротивление их вдохновило. Они туда ездили, и Ион Мурару об этом пишет. Сначала они, как организация, встретились в Бельцах, потом в Шурь. В Шурь он работал учителем начальных классов, потом и в других местах.

В основном, судя по их профилю, это были люди, которые точно понимали, что такое коммунистический режим. Они имели связи с румынским прошлым, потому что все там родились, и видели освобождение как свою главную цель.

<…> Что они хотели этим получить? Им нужна была машина для печати листовок, чтобы заниматься агитацией.

Кроме того, как я уже говорил, они писали письма. Например, отправили в Совет Министров письмо под названием «Свобода и права простого человека», в котором описывали все, что творит советский режим, осуждали сталинский режим и так далее.

Они занимались тем, что информировали простых людей. Например, говорили, что англо-американский блок никакой угрозы нам не представляет. Наоборот, это наш путь к счастью, путь в будущее.

Но была и переписка, через которую их в итоге поймали. Петру Лунгу переписывался со своим братом Николаем, который тогда служил в Советской армии в Харькове. Одно из этих писем попало лично к Иосифу Мордовцу, который тогда был министром государственной безопасности.

26 октября 1950 года арестовали Лунгу, Николая, его брата и остальных участников. А к маю 1951 года — это уже период Брежнева — арестовали всю организацию.

По приговору от 24 ноября 1950 года их признали виновными в участии в антисоветской организации. Речь шла примерно о 10 участниках подпольной организации «Меч Справедливости».

Среди них были Евгений Гуту из Дрокии и Михаил Гергелаш, тоже из Дрокии – тогда ее даже записывали как деревню Дрокия. Его обвиняли в сотрудничестве с румынско-немецкими оккупантами.

Павла Истрати из Мындыка обвинили в антисоветизме и сотрудничестве с немецко-нацистскими оккупантами.

В деле также фигурировали: 

• Василий Олейник из Слэнины, 
• Александр Бобейко из Дрокии, 
• Ион Морару – учитель из Шурь, 
• Петру Лунгу из Котюжень-Липканы, 
• Василий Цуркану из Дрокии, 
• Кирилл Морареску из Шурь и 
• Давид Ляху из Дрокии.

Всех их приговорили к 25 годам, с конфискацией имущества и лишением прав на пять лет. Их отправили в лагеря: Карлаг, Воркуту, Норильск и так далее.

Вот примерно такая судьба одной организации, которая, так сказать, была последователем «Лучников Штефана».

Судя по их делам, это были довольно образованные люди. Люди, которые четко понимали, что значит репрессивный советский режим и что их ждет. Но, несмотря на это, у них было свое видение будущего.

С геополитической точки зрения, они считали, что война неминуема, что люди в Бессарабии должны быть готовы к восстанию, и для этого им нужно вести агитацию.

С другой стороны, нужно было донести, так сказать, до руководства Советского Союза: мы знаем, что тут происходит, что вы нас департизируете, что вы нас русифицируете, – и весь список того, что значит советская оккупация.

Еще один центр антисоветского подполья

Если история «Меча Справедливости» во многом продолжала линию «Лучников Штефана», то третий пример переносит разговор в другую часть Бессарабии. Здесь организованное сопротивление складывалось уже вокруг другого круга людей, хотя в их взглядах и представлениях о будущем можно увидеть немало общего с предыдущими группами.

— Последняя организация, основанная на том же принципе — этническом, — имела, скажем так, интеллигентные корни, румынские корни. В нее входили люди, которые понимали, как вести антисоветскую пропаганду и агитацию и как к этому готовиться.

Это «Партия свободы». Она действовала в центре Бессарабии — на территории, которую сейчас можно назвать пригородами Кишинева — это, скажем так, такое кольцо вокруг Кишинева. Кольцо европейского голоса.

И это не случайно.

Начну, пожалуй, с 16 декабря 1950 года. Тогда было заведено дело против «Партии свободы», которым лично руководил генерал-лейтенант Мордовец.

В нем говорилось, что члены «Партии свободы» – румынско-молдавские националисты, враждебно настроенные к поражению фашистской Румынии во Второй мировой войне. Особенную ненависть к советскому режиму они, как отмечалось в деле, испытывали из-за коллективизации в деревнях и ликвидации кулаков как класса.

Появление этой антисоветской организации, как было записано, произошло на территории Кишиневского, Котовского и Карпиненского районов. Создана она была в 1949 году.

Основателями организации были Кондрат, братья Истрати и Андреев. И очень интересно, что эти братья были высланы из Бессарабии, но подготовку организации вели уже из ссылки в Казахстане.

Интересен и сам момент встречи между этими людьми – между Кондратом и Истрати.

Истрати был из Вэсиень – сейчас это Яловенский район, а тогда Котовский. Кондрат был из Бачой, а Бачой – это уже пригород Кишинева. Тогда это был Кишиневский район.

Судя по допросам, они сожалели о поражении Румынии в войне и придерживались контрреволюционных взглядов. Они критиковали советский режим и систему и надеялись, что англо-американский блок начнет войну против Советского Союза.

Они рассчитывали, что в этой войне Советский Союз проиграет, а они выйдут победителями и все вернется, как было раньше.

Какие цели были у этой организации, можно увидеть из этого дела. И, наверное, это результат допросов, которые с ними проводили.

В июле 1949 года на одной из встреч Кондрат, братья Истрати и Андреев собрались в доме Истрати в селе Вэсиень Яловенского района. Там они сформулировали цели организации.

Главная задача была – свергнуть советскую власть в Молдове силой в момент войны между Англией, США и Советским Союзом.

Кроме того, они ставили перед собой задачи:

• создать румынский режим в Молдове;
• устраивать террористические акты против партийных и советских чиновников;
• вербовать новых членов;
• хранить оружие для организации восстания;
• вести антисоветскую пропаганду – распространять листовки, проводить собрания и так далее.

В общем, примерно такие были цели.

Кто стоял за «Партией свободы»?

После того как Октавиан Цыку описывает происхождение и цели «Партии свободы», разговор переходит от самой организации к людям, которые стояли за ней. Здесь важен уже не только формальный состав подполья, но и то, из какой среды выходили его участники и насколько далеко влияние организации могло распространяться за пределы круга тех, чьи имена попали в следственные дела.

Именно с вопроса о реальном масштабе этого движения Михаил Сиркели начинает следующий фрагмент разговора.

— Важно понять и размер этой организации. Сейчас мы говорим о третьей организации – «Партии свободы», Яловены.

Если в первом случае, с «Лучниками Штефана», было 100-140 человек, кто-то может сказать: «Это же не так уж и много». Но если им удалось вовлечь такое количество людей в организацию, значит социальная база была гораздо шире, — отмечает Михаил Сиркели.

— Конечно, как и в остальных случаях, — отвечает историк. — Если что-то происходило где-то, это превращалось в массовое явление. И здесь было так же.

• Во-первых, большинство участников представляли сельскую интеллигенцию. Это были доверенные люди, объединенные принципом румынской солидарности и идентичности.
• Во-вторых, по своему профессиональному и интеллектуальному уровню они понимали, насколько опасными для будущего Бессарабии были, скажем так, денатурализация, советизация и большевизация.

При этом они все равно оставались крестьянами, потому что это было первое поколение интеллигенции. То есть они не были сугубо интеллигентами – они были связаны с землей и понимали суть того, что происходило.

Например, Константин Кондрат был директором начальной школы в Бачой. Школьный директор, который готовил, скажем так, восстание против советского режима. Представьте себе: если директор школы был вовлечен, то и вокруг него находились люди, потому что школа была центром влияния на общество.

Были и два брата, о которых я уже упоминал, – Ион и Николае Истрати. В 1949 году их депортировали. Они были из Вэсиень и работали учителями в школе в Бачой.

Что нам говорят документы КГБ? Что они вели антисоветскую деятельность еще до создания «Партии свободы». Их арестовали и дали по 10 лет. То есть обоих Истрати осудили еще раньше, но потом выпустили по амнистии.

• Виктор Андреев был из Маноилешть, рядом с Вэсиень, тогда это был Котовский район. Он тоже работал учителем в Бачой Хынчештского района.
• Владимир Бивол был из Кожушны и учился в педагогическом институте. У него были связи с другой организацией – в Молдове существовала такая организация революционеров. Ее возглавлял Трофим Кожокару, лидер студенческой антисоветской группы. В 1949 году Владимира Бивола хотели депортировать, и он просто ушел в подполье.
• Тудор Горчаренко был из Кацалены, тоже в районе Яловень. Он был сыном священника, во время войны служил в румынской армии, поэтому имел военные навыки. Тогда он работал учителем в селе Пашканы, в Карпиненском районе.
• Еще один участник, Григоре Генункхь, был из Дурлешт. Кстати, Дурлешты были, можно сказать, одним из центров, где было много участников этого движения – такая социальная база. Он работал в типографии в Кишиневе и получил пять лет за то, что не хотел сдавать свое зерно. Потом вернулся и присоединился к организации.
• Андрей Сандуц был из села Яловены. Он работал директором школы в Софии, в Карпиненском районе. Так что директора школ были, в некотором роде, лидерами этой организации. В 1951 году его отца убили, и он встал на сторону этой организации.
• Симион Калестру был из Вэсиень. В 1949 году его должны были депортировать, но ему удалось спрятаться.

Очень интересно, что многие участники этих антисоветских организаций были людьми, которые знали, что их собираются депортировать. Они убегали в лес и после этого присоединялись к таким группам.

Кстати, многие бойцы вооруженных организаций – это люди, которые бежали от голода или советских депортаций и затем присоединялись к этим группам.

Получается, многие понимали, что их ждет. Они это понимали и очень хорошо знали. Некоторые вообще не хотели, чтобы советский режим их прощал, как, например, Милиутин или другие.

Как действовала подпольная сеть «Партии свободы»?

К этой теме Михаил Сиркели подходит через более общий вопрос о характере советской власти в Молдове.

— В начале, кажется, в прошлом или позапрошлом эпизоде вы говорили, что люди понимали: это был режим оккупации, да? Я просто смотрю на руководителей советской Молдовы. И если посмотреть, вплоть до самого Семёна Гроссу, почти все они были не местными кадрами.

То есть, по сути, они были гауляйтерами, да? Начиная с самого первого – Бородина.

Так что это прямое доказательство того, что это была, так сказать, оккупированная территория. Ею управляли как оккупированной территорией: местным не доверяли, привозили своих людей, — отметил ведущий.

— Да, — согласился историк. — И, кстати, люди восставали против них, против этого режима.

Очень интересно, например, какие связи были у этой организации с украинскими националистами.

Потому что, если исходить из советских документов и наших дел, там есть список еще многих людей.

Возможно, в рамках нашей программы будет отдельное исследование. Но уже в июне 1949 года Константин Кондрат, который, кстати, был главой этой организации, хотел сделать устройство для печати листовок и антисоветской литературы.

У них такого устройства не было. Они пытались сделать его своими силами, но не получилось. И тогда Кондрат связался с Ольгой Школа.

Она была известным фармацевтом, приехала в село из Днепропетровска. Они поговорили. Она знала о деятельности украинских националистов на Украине и пообещала помочь.

Потом Ольге удалось добраться до Тернополя, где она встретилась с известным врачом. Этот врач пообещал найти им устройство для печати листовок.

<…> А потом уже во время допросов говорили, что доктор Зиновий Зубатый из Иванкова Тернопольской области сообщил, что Ольга Школа интересовалась устройством для размножения и печати.

Ее, конечно, арестовали. Арестовали и доктора. Но если признавался и сдавал других, тебя отпускали.

Самое ужасное, что 6 июля Николае и Иона расстреляли, то есть основателей выслали. Но они не опустили руки. Виктор Андреев и Константин Кондрат остались и вели очень обширную переписку.

Очень интересно, что Николай и Истрати вели переписку, причем довольно своеобразную. Например, сохранилось одно зашифрованное письмо.

Там было написано:

1. АВП;
2. Кондрат;
3. парень, который должен принести подарок;
4. Сеня;
5. мой брат.

Это письмо прислали из советского лагеря, куда их сослали.

Что все это значило? Остающимся главным, то есть лидером АВП, был Виктор Павлович Андреев. Тот, кто должен был принести «подарок», — Семён Панангиу. Он должен был принести пистолет для Еремея Стратан, а тот уже передать его дальше.

«Сеня» для Андреева – это Семён Калестру. «Мой брат» – брат другого лидера, Иона Андреева.

Примерно в таком духе они вели переписку по организационным делам.

Что они имели в виду? Прежде всего, организацию кадров, пропаганду, антисоветскую деятельность, подготовку оружия и расширение круга людей, которых нужно было обучать.

Ион и Николай Истрати были в Тюмени. И даже там, представляете, они создали группу — то есть антисоветскую организацию, уже находясь в ссылке, — и продолжали подготовку прямо там.

Потом Иона и Николая Истрати арестовали в Тюмени и привезли в Кишинев, где уже осудили.

По состоянию на 5 марта 1950 года у организации были ячейки в Карпиненском районе, Котовске и Кишиневе. В Карпиненском районе филиал состоял из восьми человек. Потом были Лэпушна, София, Бельцы, Пашканы. Была организация в Ульму, где тоже существовал список участников, организация в Дурлештах, а еще – в Педагогическом университете в Кишиневе.

А что говорилось в приказе Андреева от 25 мая 1950 года? Нужно было обучить людей, собрать оружие, создать сеть курьеров, подготовить начальников отделений и обеспечить каждого начальника пистолетом.

И самое главное – очень важный момент, которого я больше нигде не встречал. Если начальник заподозрит своего подчиненного или другого начальника в предательстве, он должен был его убрать, то есть убить.

Что было дальше? КГБ внедрился в организацию и вышел на ее участников:

• 5 июня 1950 года арестовали Виктора Андреева вместе с Андреем Сандуци. 
• 6 июня – Иона Андреева, Семёна Калестру, Вылку и Чореску.

Это снова 1950 год. Брежнев приехал в Молдову и начал борьбу с антисоветскими организациями. Он находился здесь с 1950 по 1952 год.

В основном именно в 1950 году были разгромлены антисоветские организации, включая группу Филимона Бодю и «Черную армию».

В июле из Сибири привезли арестованных Иона и Николае Истрати. А с июня по август 1950 года арестовали еще 29 членов «Партии свободы». Против них завели уголовное дело.

Как судили участников «Партии свободы» и почему их судьба оставалась спорной спустя десятилетия

После арестов летом 1950 года история «Партии свободы» переместилась из подполья в следственные дела и зал военного трибунала. Именно материалы этого процесса позволяют увидеть, какие обвинения советские органы предъявляли участникам организации и на чем строилось дело против них.

Но для Октавиана Цыку эта история не заканчивается вместе с советским судом. Спустя десятилетия к судьбе участников подполья вернулись уже после распада СССР – и вопрос о том, как государство должно оценивать их действия, возник снова.

— Дело шло с 18 по 27 января 1951 года. Все проходило за закрытыми дверями. Ни адвокатов, ничего. Ну, оккупационный режим же.

За что их осудили? Очень интересно. За измену Родине. Но это не была их Родина. Советский Союз не был для них Родиной. За антисоветскую деятельность и террористические акты против советских руководителей.

Их еще обвиняли в убийстве Тудора Скафару, председателя сельсовета Войнешть, и в том, что они взорвали административные здания в Кишинёве, включая здание, где заседал Верховный Совет МССР. Конечно, это было глупо, так не могло случиться, но им приписали кучу всего.

У них нашли оружие, нашли литературу. Например, у Василия Вылку был альманах «Бессарабия и Буковина», который он хранил с войны. Это считали контрреволюционной литературой.

И к чему я это всё? Я сейчас прочитаю имена. Потому что хотя бы имена останутся.

Константина Кондрата, Иона Истрата, Виктора Андреева, Владимира Бивола и Василия Вылку приговорили к высшей мере наказания – расстрелу.

• Николае Истрати,
• Ион Барбанегра,
• Семён Панагю,
• Григоре Выртосу,
• Андрей Нани,
• Семён Калестру,
• Андрей Гуцу,
• Сава Рущиор,
• Иеремия Астратан,
• Ион Андреев,
• Андрей Сандуц,
• Тудор Ганчару,
• Сава Руссу,
• Тудор Чореску,
• Константин Гуцу,
• Ион Гоцонаг,
• Дионисий Плэмэдялэ и
• Григоре Сыли – вот такая довольно крупная организация.

Это длинный список. Им дали по 25 лет исправительных работ с лишением всех прав.

Фармацевт Ольга Школа вместе с Григоре Генункхь и Григоре Вылку получили по 10 лет, а Георге Кристеа и Аврам Нагачевский – по 5 лет.

Василию Вылку приговор потом изменили на 25 лет. Истрати расстреляли 18 мая, остальных – по очереди.

Что я хотел сказать в конце. 11 октября 1991 года при Верховном суде Молдавской ССР была создана комиссия. Это должно было привести, скажем так, к реабилитации и отмене решений Одесского трибунала.

Кстати, большинство этих людей, лидеров, осудил военный трибунал Одесского округа. То есть их судили не как гражданских лиц.

По делу Истрати и других их признали невиновными, но виновными в незаконном хранении оружия. Это было в 1991 году. Ужас просто. Видите, речь идет об амнистии. Получается, этих людей как бы освободили от приговора, но не реабилитировали.

А в 1994 году – аграрии. И понятно, почему аграрии – это возвращение номенклатуры, русских агентов, которые тогда были у власти в Республике Молдова.

И Верховный суд Республики Молдова уже рассматривал приговоры Истрати, Панагиу, Калестру и других. То, что они решили, просто непонятно. Они посчитали, что нет оснований отменять решения советских судов и реабилитировать этих людей. Ужас. 1994 год.

Получается, даже если эти люди когда-то думали, что, возможно, в будущем их реабилитируют, что о них кто-то будет помнить и что их борьба с режимом когда-нибудь будет признана, оказалось, что их убили во второй раз. Причем цинично – уже молдавские власти в якобы свободной, независимой Республике Молдова.

И теперь мы понимаем, откуда у России этот страх – что эта правда станет известна всем, чтобы все поняли, что в советские времена в Бессарабии было очень масштабное сопротивление, разные его формы.

Надо об этом знать, чтобы в будущем уметь с этим бороться. Люди должны знать, что те, кто сражался за свободу, за свою идентичность, за принадлежность своему народу и европейской цивилизации, заплатили своей жизнью.

И мы должны об этом знать, должны писать об этом, ставить памятники и постоянно рассказывать молодому поколению.

В финале разговора Михаил Сиркели возвращается к мысли, которая проходила через весь выпуск, – как сами участники сопротивления воспринимали советскую власть и почему выступали против нее. Для ведущего одним из аргументов становится кадровая политика в Молдавской ССР.

— Я снова вернусь к мысли об оккупации. Мне кажется, это важная мысль. И сопротивление было именно против оккупации. Советский Союз, как вы говорили, понимал, что это оккупация.

Если посмотреть на список первых секретарей ЦК Коммунистической партии МССР, то прямо до Лучинского эти люди были не местными. Ладно, Гроссу был из Бессарабии, но из Южной Бессарабии. Все были с той стороны Днестра, все были из-за Днестра.

И дело было не только в первых секретарях, но и в первых секретарях районных партийных комитетов. Только в восьмидесятых там начали появляться местные, — отмечает Михаил Сиркели.

Октавиан Цыку дополняет эту мысль данными, которые, по его словам, приводил в собственной книге о руководителях районных структур Коммунистической партии.

— Я в своей книге выложил полный список районных лидеров Коммунистической партии. Ни одного румына, ни одного молдаванина. Ни одного гагауза. В общем, все одно и то же. Там были только те, кто пришел вместе с оккупационной армией.

По мнению Сиркели, такой принцип формирования руководства показывал недоверие советской системы к местному населению.

— Это показывает, что Советский Союз прекрасно понимал: местное население их не принимало. Поэтому для своей безопасности просто прислали своих людей управлять оккупированной территорией.

От исторического опыта разговор переходит к современности. Цыку проводит параллель с тем, как, по его мнению, могла бы выглядеть новая российская оккупация Молдовы.

— Кстати, именно так и будет, если Россия как-то доберется до Днестра и займёт Республику Молдова. Вот наглядный пример для всех, кто там ждёт какого-то освобождения.

Освобождения не будет. Будет то же самое, о чем мы говорим, – навязывание оккупационного режима. И все, кто служил и служит режиму Путина, окажутся в той же ситуации, что и в 1944 году.

Для историка эта параллель связана прежде всего с вопросом сохранения национальной идентичности. Он считает, что современная российская политика в таком случае была бы еще жестче советской.

— Хотя я скажу больше. Мы видим, как действует режим Путина. Он не будет играть и флиртовать с национализмом, как Советский Союз.

Ленинский режим так и делал. Они просто интегрировали и уничтожали любую национальную идентичность, причем гораздо жестче. И, по моему мнению, мы просто не выживем при второй оккупации.

Сиркели соглашается, что речь в таком случае шла бы уже не только об исторической памяти, но и об ответственности за то, каким будет дальнейшее развитие страны.

— Да, это будет трагедия. И поэтому мы должны понимать, что все зависит от нас, от того, как дальше все пойдет.

Эта мысль возвращает разговор к людям, которым был посвящен выпуск. Для ведущего их история остается незавершенной до тех пор, пока не решен вопрос об их месте в исторической памяти и реабилитации.

— И я с вами согласен: этих людей нужно реабилитировать. Они понимали, что их борьба обречена, но при этом оставили след и передали народную память, которая сохранилась до самого конца оккупационного режима.

Завершая выпуск, Сиркели отмечает, что большое количество архивных фамилий, документов и деталей может быть непросто воспринимать, однако именно они позволяют восстанавливать историю сопротивления через судьбы конкретных людей.

— Господин Цыку, большое спасибо за этот разговор. Может быть, это тяжеловато воспринимать, потому что вы зачитали много, так скажем, архивных материалов, но это очень важные материалы для понимания. 

Главное, что это останется. И я надеюсь, что это подтолкнет и вдохновит других людей на более глубокие исследования этого периода, чтобы мы могли полностью понять, что происходило среди гагаузов, в том числе среди болгар. Я уверен, что и там тоже было сопротивление.

Полный выпуск Nokta History:

Больше исторических разборов с Октавианом Цыку в рубрике Nokta History

nokta