Кто такие гагаузы? Гагаузы Бессарабии в составе Великой Румынии | Nokta Live History TEXT

В архивном выпуске Nokta Live History Михаил Сиркели рассказывает о жизни гагаузов в межвоенный период после вхождения Бессарабии в состав Румынии. Почему именно эти годы стали временем культурного и образовательного подъёма, как румынские власти пытались интегрировать гагаузов в общество, какую роль в этом сыграли школа и Михаил Чакир, а также почему этот период до сих пор остается предметом споров – в текстовой версии Nokta Live History.

Nokta Live History – специальный проект об истории гагаузов, который nokta реализовала совместно с доктором истории и журналистом Штефаном Бежан.

Почему межвоенный период стал временем перемен для гагаузов?

К началу XX века гагаузы уже прочно обосновались в Бессарабии. За столетие жизни в составе Российской империи они сумели освоить новые земли, добиться экономического благополучия и превратиться в одну из важных сельскохозяйственных общин региона. Однако события 1918 года вновь изменили их судьбу.

После распада Российской империи Бессарабия вошла в состав Королевства Румыния, и перед новыми властями встала задача интегрировать население региона в единое государство. Для гагаузов это означало не только смену власти, но и начало нового этапа, который заметно повлиял на образование, культуру и национальное самосознание.

Как отмечает Михаил Сиркели, именно межвоенный период во многом определил дальнейшее развитие гагаузского народа. Несмотря на то, что большинство гагаузов встретили объединение с Румынией без энтузиазма, последующие 22 года стали временем значительных перемен. 

— После объединения в 1918 году перед румынскими властями встала новая задача – как интегрировать новое национальное меньшинство [населявшее Бессарабию]. Многим из них были чужды румынский язык и культура. Одним из таких народов были гагаузы, большинство из которых переехали в Бессарабию после ее аннексии Россией в 1812 году, переняв русский язык и культуру. 

В 1918 году в Бессарабии отсутствовало языковое единство не только с территориями Старого королевства (историческое название территории Румынии до 1918 года, включавшей в себя Валахию и Молдавию, то есть земли до объединения с Бессарабией, Трансильванией и Буковиной, — прим. nokta), но и внутри самого региона – между сельской и городской местностью. 

• В городах население говорило в основном на русском языке, 
• часть еврейского сообщества – на идише (традиционный еврейский язык германской группы, — прим. nokta),
• а в сельской местности говорили в основном на румынском, болгарском и гагаузском языках.

В частности, в гагаузских общинах население не владело даже элементарными знаниями румынского языка и не могли выучить, поскольку Бессарабия была регионом с самым низким уровнем грамотности, а гагаузы – одной из самых малограмотных этнических групп в Королевской Румынии.

Для сравнения: в 1918 году более 40% жителей Старого королевства умели читать и писать, в то время как среди гагаузов таких было менее 10%.

Как школа стала главным инструментом интеграции

Одной из главных задач румынских властей было преодолеть языковой барьер между государством и национальными меньшинствами Бессарабии. Как объясняет Михаил Сиркели, именно система образования должна была стать ключевым проводником интеграции (например, тех же гагаузов) в румынское общество.

Однако первые годы показали, что реализовать эту задачу на практике гораздо сложнее, чем на бумаге. Процесс сильно тормозили тотальное незнание румынского языка на местах, острый дефицит квалифицированных учителей и в целом низкий уровень грамотности в регионе.

— Самым простым способом интеграции гагаузов в румынское общество была школа, — рассказывает Михаил Сиркели. — Но и здесь незнание румынского языка сильно тормозило процесс повышения грамотности.

Например, в Казаклии из-за незнания румынского языка только 14,3% детей школьного возраста посещали учебные заведения.

Были и такие случаи, когда некоторые румынские учителя, направленные для преподавания в гагаузских населенных пунктах, сталкивались с беспорядками среди учеников. Один из таких случаев произошел в городе Комрат, когда ученики 6 класса теоретического лицея имени Дмитрия Кантемира отказались слушать учителя Николая Николино, мотивируя это тем, что не знают языка, на котором он говорит. Ничего не напоминает?

Власти Бухареста уделяли особое внимание системе образования для повышения уровня грамотности населения Бессарабии. С этой целью в 1924 году румынское правительство приняло Закон о начальном образовании, который регламентировал действия, направленные на повышение уровня грамотности населения.

Этот закон был одним из самых современных в Европе на тот момент и предусматривал: 

• введение обязательного и бесплатного образования для всех детей в возрасте от 5 до 16 лет, 
• организацию школ для неграмотных взрослых, 
• поощрение подготовки учителей для сельской местности, чтобы сельские дети могли получать образование, аналогичное городскому, 
• а также поддержку преподавателей, выезжающих, например, в Буджак, предоставляя им 50-процентную надбавку к основной заработной плате и трудовому стажу, необходимому для выхода на пенсию.

Центральные власти уделяли особое внимание интеграции в румынское общество всех национальных меньшинств, вошедших в состав Румынии после 1918 года, поскольку школа являлась для них наиболее быстрым способом интеграции.

В большинстве населенных пунктов Бессарабии, в том числе и в регионе Буджака, были открыты школы с преподаванием на румынском языке.

Основной проблемой, с которой сталкивались румынские власти, была острая нехватка квалифицированных учителей, способных преподавать на румынском языке в населенных пунктах с преобладающим нерумынским населением.

Закон о начальном образовании 1924 года, также предусматривал, что учителям, работающим в населенных пунктах, где преобладает нерумынское население, и согласившимся преподавать не менее 10-ти лет, будет повышена зарплата на 50% и предоставлен участок земли площадью до 10 гектаров.

Эти меры были приняты, чтобы стимулировать переезд учителей из Старого королевства в эти районы, населенные преимущественно нерумынами.

В результате в ближайшее десятилетие среди гагаузского населения начнется непрерывное повышение грамотности. Источники того времени свидетельствовали, что уже в 1930 году 67,5%, или 7344 человека, нерумынского населения Комрата знали румынский язык. В селе Етулия 38,2% мужчин умели читать и писать на румынском.

Образование открыло новые возможности

Реформы в сфере образования постепенно начали приносить результаты. По мере роста уровня грамотности у молодых гагаузов появлялось все больше возможностей для получения высшего образования и профессионального развития. 

Как отмечает Михаил Сиркели, уже через несколько десятилетий представители гагаузского народа смогли добиться признания в самых разных сферах — от науки и инженерии до музыки и государственной службы.

— Некоторые из молодых гагаузов даже демонстрировали выдающиеся успехи в сфере образования, прошли обучение в университетах на румынском языке и стали важными политическими, культурными и даже научными деятелями.

• Уроженец Комрата Александру Бырладяну был румынским академиком, а в коммунистический период, в Коммунистической Румынии, даже стал заместителем премьер-министра и председателем Сената.
• Глеб Дрыган, уроженец гагаузского населенного пункта Копчак, был членом Румынской академии и признанным специалистом в области энергетики.
• Другой выдающийся гагаузский деятель – Николай Топчу из села Томай, иммунолог и член Румынской академии.
• Анатол Мыгриш – высокочтимый инженер, получивший звание Национального героя Румынии и Югославии.
• Еще одной знатной личностью был Ион Фазлы, окончивший Академию музыки в Румынии и ставший впоследствии великим композитором, членом Румынского союза музыковедов и автором новой мелодии для молитвы «Отче наш».

Румынский академик Штефан Чобану (крупный румынский и молдавский историк, филолог, профессор Бухарестского университета и министр культов и искусств; автор фундаментальных трудов по истории и демографии Бессарабии — прим. nokta) в своей книге «Бессарабия. Население. История. Культура» очень хорошо описывает отношения между румынами и гагаузами, а также то, как они интегрировались в румынское общество:

«Из всех меньшинств Бессарабии гагаузское население наиболее близко к румынскому народу по своим духовным качествам, по своей лояльности и мягкости характера. Следует отметить, что все гагаузы в совершенстве владеют румынским языком, а в Комратском районе многие из них используют и румынский, и гагаузский язык», — написал Штефан Чобану.

Почему гагаузы вновь начали покидать родные места?

Несмотря на заметные изменения в сфере образования и появление новой гагаузской интеллигенции, межвоенные годы нельзя назвать исключительно временем благополучия. Южная Бессарабия переживала тяжелые экономические потрясения, которые особенно остро ощущались в Буджакской степи. 

По словам Михаила Сиркели, именно эти обстоятельства стали причиной новой волны миграции гагаузов – но теперь уже из Бессарабии. 

— Однако межвоенный период был сложным. Он характеризовался экономическими кризисами и засухой. Это привело к миграции гагаузского населения, только на этот раз это явление имело обратный эффект – не сюда, а отсюда.

• Часть гагаузов — последователей большевистских революционных идей — эмигрировала на восток от Днестра и поселилась в населенных пунктах Левобережья или воевала на стороне Красной армии. 

В исторических источниках упоминаются многие гагаузы, покинувшие Бессарабию вместе с большевистскими войсками. Например: Евгений Карабаджак из Комрата, Петр Генов и Николай Тукан из Чадыр-Лунги.

1923 год в Румынии ознаменовался сильной засухой и продовольственным кризисом, что привело к обнищанию не только крестьян, но и горожан, которые полностью зависели от ситуации в аграрном секторе.

Положение на юге Бессарабии, в засушливых степях Буджака, было гораздо более тяжелым, чем в других регионах Румынии. 

• В этих условиях с третьего десятилетия XX века началась эмиграция гагаузов в Южную Америку, особенно в Бразилию и Аргентину, которая продолжалась и в 30-е годы.

Миграция в Южную Америку началась в 1924 году и продолжилась вплоть до начала Второй мировой войны [до 1939 года]. Это явление было связано прежде всего с естественным приростом гагаузского населения и обещаниями бразильских властей обеспечить их землей.

Среди семей, эмигрировавших в тот период в Латинскую Америку, была и семья Ялама из села Томай. В 1925 году шесть человек семьи Ялама — отец Илья Васильевич, мать Анна Федоровна, брат матери Константин, а также дети Санда, Анастасия и Ефим — эмигрировали в бразильский город Сан-Паулу, надеясь найти там хорошие условия для жизни.

Через два года семья Ялама вернулась на родину уже без Санды и Константина, которые нашли работу и поселились там.

О намерении гагаузов уехать в южноамериканские страны упоминается и в отчетах румынской службы госбезопасности – Сигуранцы. В одном из них говорится, что в начале 1937 года тайная полиция уезда Четатя-Албэ (Четатя-Албэ, Аккерман — румынское и турецкое названия города Белгород-Днестровский, — прим. nokta) сообщила, что 35 семей из поселка Саталык-Хаджи выразили намерение эмигрировать в Бразилию.

Полиция также сообщила Сигуранце, что братья Михаил и Владимир Костевы заявили о своем намерении уехать в Бразилию, призывая других жителей Саталык-Хаджи (историческое название гагаузского села Димитровка, ныне Болградский район Одесской области Украины, — прим. nokta) последовать за ними.

Главной причиной был назван капризный климат Буджака, из-за которого часто случаются засухи. А в Бразилии из-за нехватки рабочей силы работа оплачивается довольно дорого.

Турция и гагаузы: больше, чем просто эмиграция

Межвоенная миграция гагаузов не ограничивалась Южной Америкой. Постепенно все большее значение для гагаузских общин приобретала и Турция, с которой их связыли не только переселение отдельных семей, но и культурные, образовательные и общественные инициативы. 

Как объясняет Михаил Сиркели, это сотрудничество стало частью более широкой политики обеих стран.

— Другим направлением миграции гагаузов стала Турецкая Республика. К концу 1930-х годов все больше гагаузов стали эмигрировать в Турцию.

Явление миграции в Анатолию поддерживали даже турецкий посол в Румынии Танрыовер и протоиерей Михаил Чакир.

• Хамдуллах Супхи Танрыовер — выдающийся турецкий поэт, интеллектуал, дипломат и политик, один из идеологов турецкого национального возрождения, который, будучи послом в Бухаресте с 1931 по 1944 год, проявил огромный интерес к судьбе гагаузов и их связям с Турцией.

• Михаил Чакир – гагаузский священнослужитель и просветитель, один из основоположников гагаузской письменной культуры. Он переводил на гагаузский язык религиозные тексты, выпускал книги и публиковал работы об истории и традициях гагаузов.

В межвоенный период, особенно в 1930-е годы, политика Румынии и кемалистской Турции (Турция эпохи реформ Мустафы Кемаля Ататюрка – основателя и первого президента Турецкой Республики, проводившего масштабную модернизацию и секуляризацию страны на основе светского национализма — прим. nokta) в отношении гагаузов из Добруджи и Бессарабии была направлена в основном на их отделение от славянского мира и сближение с турками путем популяризации турецкого языка среди гагаузов.

Снижение демографических показателей во время Первой мировой войны заставило турецкие власти предпринять широкую кампанию по привлечению турок и мусульман с Балкан.

В соответствии с соглашением между Турецкой Республикой и Румынией было решено, что Турция будет уделять больше внимания культурному возрождению гагаузов, чтобы предоставить им больше возможностей для социального, экономического и культурного развития.

С этой целью в гагаузских селах Бессарабии были открыты школы с преподаванием на турецком языке, или турецкий язык стал предметом изучения.

Первый класс с преподаванием на турецком языке в Румынии был открыт 25 мая 1931 года. Всего до начала Второй мировой войны было открыто 26 школ с турецким языком обучения.

Турция направляла учителей в школы гагаузских сел и предоставляла учебные материалы.

Другим способом достижения этой цели было направление молодых гагаузов на учебу в Турцию. Таким образом Чакир и Танрыовер помогли многим молодым гагаузам бесплатно учиться в турецких университетах.

Около 40 молодых гагаузов были направлены в различные университеты Турции, где они получили высшее образование.

Среди тех, кто получил стипендии, были: 

• математик Георгий Мутаф, уроженец Комрата, который даже стал проректором одного из турецких университетов, 
• Ирина Булгар из Вулканешт, получившая степень доктора математических наук в Стамбульском университете Мармара, 
• Леонид Гауз из села Кубей, который учился в Стамбульском университете, стал врачом-генетиком, а затем эмигрировал в Канаду, 
• историк Василий Чебанов, 
• фольклорист Пётр Заврак, 
• композитор Василий Экюсчу и другие.

На пути к национальному возрождению 

Контакты гагаузов с Турцией в межвоенный период не сводились только к вопросам переселения и образования. Все большее значение приобретали: 

• сохранение родного языка, 
• изучение собственной истории и 
• формирование национального самосознания. 

Как отмечает Михаил Сиркели, ключевую роль в этих процессах сыграл протоиерей Михаил Чакир, которого многие исследователи считают одной из самых значимых фигур в истории гагаузского народа. 

—  Турция не раз выражала заинтересованность в переселении гагаузского населения из Бессарабии и Добруджи в Анатолию.

Турецкий писатель и журналист Яшар Наби Найыр, посетивший Бессарабию в 1936 году, писал, что Бухарест был проинформирован об интересе Турции к гагаузам. Так что в какой-то момент румынское правительство предложило Турции забрать их.

• Яшар Наби Найыр — выдающийся турецкий поэт, прозаик, публицист и издатель, основатель престижного литературного журнала Varlık, который активно исследовал тюркские общины за пределами Турции.

В турецкой историографии межвоенный период рассматривается как период реального прогресса в развитии гагаузского национального самосознания. Благодаря совместным усилиям турецких и румынских властей гагаузы впервые в истории получили возможность учиться на своем языке. Хотя обучение велось на турецком, а не на гагаузском языке, поскольку не было ни учебных пособий, ни собственного алфавита, ни установленных правил правописания гагаузского языка, все же турецкий язык очень близок к гагаузскому.

Гагаузский протоиерей Михаил Чакир как до, так и особенно после объединения Бессарабии с Румынией постоянно прилагал усилия не только для культурного возрождения гагаузов, но и для их интеграции в румынское общество.

Известный болгарский историк Благовест Нягулов в своей статье «От единства к разграничению. Болгары и гагаузы в румынской Бессарабии 1918-1940 годов» отмечает роль и значение Михаила Чакира в возрождении этнической идентичности гагаузов в Бессарабии:

«Мы можем твердо утверждать, что, подготовив и опубликовав первую историю гагаузов в Бессарабии, Михаил Чакир играет для гагаузов ту же роль, которую играл для болгар отец Паисий Хилендарский – автор „Истории славян-болгар“ 1762 года».

Некоторые историки считают, что гагаузский священник играет в истории бессарабских гагаузов такую же роль, как Кирилл и Мефодий для славян.

Бессарабский писатель Николай Костенко говорил, что для молдаван он останется вписанным в Золотую книгу Бессарабии, а для гагаузов он – апостол.

Благодаря своим лингвистическим и образовательным способностям, а также священнической деятельности Михаил Чакир проявил незаурядную способность к установлению связей гагаузского народа с румынами, русскими, турками и западным миром.

Владение гагаузским, русским и румынским языками обеспечило ему доступ к российским и румынским правящим кругам, что позволило успешно популяризировать гагаузскую проблему на самом высоком уровне.

В начале XX века именно Михаил Чакир: 

• проводил активную политику просвещения гагаузского народа, 
• начал издавать религиозные книги на родном языке и 
• впервые использует термин «гагаузский язык», когда говорит о своем родном языке.

Изменения в политической жизни Бессарабии после 1918 года в решающей степени способствовали динамизации движения за возрождение гагаузов, возглавляемого Чакиром.

В межвоенный период его основное внимание было сосредоточено на изучении истории и этнографии бессарабских гагаузов.

В 1934 году Чакир опубликовал на гагаузском языке «Историю гагаузов в Бессарабии», в 1937 году – «Свадебные обряды гагаузов», а в 1938 году вышел первый гагаузский словарь.

Турецкий посол Хамдуллах Супхи Танрыовер отметил выдающуюся роль Михаила Чакира в сохранении гагаузского языка и культуры:

«С 50 лет он старается внести свой вклад в возрождение гагаузов, переводя Библию на турецкий язык, публикуя многочисленные статьи в „Бессарабском обозрении“, составляя тексты по истории гагаузов и гагаузского народа. Он пытается предотвратить русификацию, болгаризацию и румынизацию гагаузского народа».

Как развивались гагаузские населенные пункты?

Деятельность Михаила Чакира и развитие образования стали лишь частью перемен, которые переживали гагаузские общины в межвоенный период. Чтобы понять, как эти изменения отражались на повседневной жизни, важно посмотреть, какими были крупнейшие гагаузские населенные пункты того времени. 

Как отмечает Михаил Сиркели, несмотря на скромный уровень экономического развития, многие из них постепенно приобретали черты современных городов и сел. 

— В экономическом отношении гагаузские поселения имели скромный уровень развития. Однако наиболее крупные населенные пункты были вполне современными для того времени.

Например, административный центр гагаузов — город Комрат — имел здание суда, мэрию, железнодорожную станцию, почту, телефон и телеграф, а также электрическое освещение.

• Подробнее о том, как выглядел Комрат в межвоенный период, см. здесь

Комрат стал первым в истории городом, где гагаузы составляли большинство населения, после того как 25 сентября 1925 года король Румынии Фердинанд I подписал указ о присвоении Комрату статуса города.

Комрат ощущал постоянную модернизацию. Мэрами Комрата в этот период были гагаузы. Например:

• Дмитрий Кара, занимавший этот пост с 1918 по 1923 год, присутствовал на коронации короля Фердинанда I, которая состоялась 15 октября 1922 года в Алба-Юлии. 
• Георгий Кайкы, мэр города с 1930 по 1938 год, был награжден орденом Короны Румынии (один из высших государственных и военных орденов Королевства Румыния, учрежденный в 1881 году королем Каролем I для награждения за выдающиеся заслуги перед государством, — прим. nokta).

В городе действовали: 

• налоговые конторы, 
• больница, 
• три православных храма, 
• синагога, 
• средняя школа для мальчиков и средняя школа для девочек, 
• девять начальных школ, 
• два детских сада, 
• пожарная часть и 
• скотобойня.

В межвоенный период Комрат был одним из важнейших торговых центров Южной Бессарабии. Каждый понедельник здесь проходил рынок. Большое значение имела ежегодная ярмарка, проводившаяся по большим праздникам и сопровождавшаяся многочисленными представлениями и гуляниями.

В 1925 году в городе насчитывалось: 

• 34 продовольственные лавки, 
• 33 таверны, 
• 10 мануфактурных (магазины, торговавшие тканями, текстилем и готовой одеждой промышленного производства, — прим. nokta), 
• по 3 кожаных и костюмерных магазинов, 
• 5 булочных, 
• 7 ресторанов, 
• 5 мельниц, 
• 3 парикмахерские,
• 2 кондитерские и 
• аптека. 

В Комрате также были гостиница, и книжный магазин «Аврора».

В селе Вулканешты с населением более 7 тыс. человек было: 

• 9 продуктовых магазинов, 
• банк, 
• пивоварня, 
• 4 черепичных фабрики, 
• 7 пансионов, 
• 4 пошивочные мастерские, 
• 7 металлообрабатывающих мастерских, 
• 6 сельскохозяйственных ферм, 
• 3 мастерские по обработке шерсти, 
• 3 мельницы, 
• 2 столярных цеха, 
• 3 молочных завода и 
• 22 крупных земельных владения. 

Большинство жителей имели земельные участки площадью от трех до семи гектаров.

В Чадыр-Лунге — важном центре гагаузского населения — в 1929 году имелись: 

• электрическое освещение, 
• суд, 
• амбулатория, 
• аптеки, 
• пять банков и кооперативов, 
• 2 церкви, 
• синагога, 
• гимназия, 
• 4 начальные школы, 
• 2 мельницы, 
• 2 маслозавода и 
• кирпичный завод.

В 1932 году в селе Чадыр-Лунга действовал Дом культуры «Авынтул», оснащенный библиотекой, насчитывающей около 1200 томов, с залом для стационарных представлений и радиоприемниками.

В 1934 году в Чадыр-Лунге, также была построена общественная баня с общим залом на 10 душевых и с индивидуальной комнатой на 2 душа, которая работала три дня в неделю, а в исключительных случаях, например во время эпидемий, – ежедневно.

Почему межвоенный период оценивают по-разному?

Рассказ о жизни крупнейших гагаузских населённых пунктов помогает лучше понять, в каких условиях жило гагаузское общество в межвоенный период. Однако именно оценка этого времени до сих пор вызывает больше всего споров. 

Как объясняет Михаил Сиркели, представления о тех событиях во многом сформировались под влиянием советской историографии.  

— Несмотря на то, что советские власти демонизировали период румынского управления, называя его «самым мрачным периодом в истории гагаузов», исторические исследования свидетельствуют об обратном.

Межвоенный период стал для гагаузов важным этапом национального возрождения, когда большинство гагаузов оказались в составе единого государства.

Даже если существовали многочисленные проблемы и злоупотребления властью со стороны некоторых румынских чиновников, они не носили дискриминационного характера по отношению к национальным меньшинствам.

Напротив, гагаузы вместе с румынами пользовались правами и свободами, гарантированными Конституцией Румынии 1923 года, Законом о начальном образовании 1924 года и другими демократическими правовыми нормами.

Эти демократические законы давали гагаузам возможность самовыражения во всех сферах социальной, экономической и культурной жизни.

Тот факт, что гагаузы официально воспринимались как отдельная этническая группа и их отличали от болгар, способствовал укреплению национального самосознания, сохранению и развитию собственной культуры.

Полный выпуск Nokta Live History:

Больше исторических разборов в рубрике Nokta History

nokta