Начало колонизации Бессарабии: зачем это нужно было Российской империи | Nokta History TEXT

Анастасия Гуйван

15 февраля 2026, 11:00

В очередном выпуске Nokta History историк и профессор Октавиан Цыку объясняет, почему Бессарабия более полутора веков оставалась одной из ключевых тем европейской политики, как российская экспансия изменила структуру региона и какую роль в этом сыграла масштабная колонизация. Перед вами текстовая выборка выпуска Nokta History.

Бессарабский вопрос как часть имперской стратегии России

Бессарабия более полутора веков оставалась одной из ключевых проблем европейской политики. Крупные войны, изменения границ и дипломатические конгрессы регулярно затрагивали этот регион.

По словам историка Октавиана Цыку, такая устойчивость Бессарабского вопроса объяснялась прежде всего геополитическими интересами Российской империи, которая рассматривала территорию как часть своей стратегии продвижения к Константинополю и выходу к теплым морям.

— Мир как таковой был Европой. Европейский порядок, все войны, которые касались европейского континента, касались Бессарабии, — рассказывает в эфире Nokta History доктор исторических наук Октавиан Цыку. — Абсолютно все войны в конечном итоге, а также глобальные европейские конгрессы и конференции в той или иной мере задевали Бессарабский вопрос.

Бессарабский вопрос – это спор о принадлежности региона между разными государствами, прежде всего Российской империей, Румынией и Османской империей, который обострялся в разные исторические периоды.

Почему? Потому что у России был большой интерес – Россия была великой державой. Бессарабия и Румыния находились на пути России к Константинополю и к так называемому освобождению христианских стран на Балканах.

И поэтому из-за интересов России, СССР и уже Российской Федерации мы до сих пор имеем этот Бессарабский вопрос. Хотим мы этого или не хотим, но война в Украине будет задевать и будущее Бессарабии.

<…> Все началось с падения Константинополя (ныне Стамбула — прим. nokta). В 1453 году Османская империя заняла Константинополь, и Россия приняла его сторону, взяв на себя роль освободителя. Это объяснялось тем, что Константинополь породил Киевскую Русь с точки зрения цивилизации, культуры и религии.

Москва возомнила себя Третьим Римом. Первый Рим – понятно, второй Рим – Константинополь. И для этого, согласно этой идеологии, нужно было «освободить» всех христиан, всех славян и, в конечном итоге, добиться освобождения Константинополя.

Но это была теория пропаганды. Один из самых старых пропагандистских трюков – сначала Московского княжества, затем Российской империи и впоследствии Советского Союза. В действительности речь шла о стремлении к теплым морям и контролю над Босфором и Дарданеллами (проливы, соединяющие Черное и Средиземное моря — прим. nokta).

Сами по себе они никогда этого реально не хотели. И даже если бы Константинополь был «освобожден», Москва все равно осталась бы центром мира.

То есть это была чистая пропагандистская конструкция для обеспечения имперского владения на всем пространстве.

От Петра I к имперской системе: как «освобождение» стало инструментом экспансии

Историк Октавиан Цыку отмечает, что поражение Петра I в Прутском походе и зависимость от союза с Дмитрием Кантемиром стали важным моментом в формировании российской стратегии на юго-западном направлении.

По его словам, уже тогда стало понятно, что без закрепления в Бессарабских степях, без колонизации территории и создания лояльного человеческого ресурса продвижение к Балканам и Константинополю невозможно. Именно с этого периода, считает он, идея «освобождения» славян начала использоваться как идеологическое прикрытие для экспансии.

— Все началось с Петра I. Именно он первым возомнил себя великим императором. Речь шла об «освобождении славян» и о подписании с Дмитрием Кантемиром договора, по которому Кантемиру передавался трон Молдавского княжества.

В то же время Кантемир обязывался помочь Петру I с доступом к Балканам и Константинополю. В том числе – предоставить военную поддержку.

Потому что, если смотреть на логику этих договоров, а позже и колонизации, становится понятно: России был необходим человеческий ресурс – то есть армия. А второе – эту армию нужно было кормить, — подчеркнул историк.

<…> Петр I кончил плохо, потому что потерпел поражение при Станилештах (решающее событие Прутского похода Петра I, завершившееся окружением русской армии турками, — прим. nokta). Однако Россия от своих планов не отказалась. И уже через сто лет Россия была на границах.

<…> Карл XII, король Швеции, который находился в Варнице и следил за ходом событий, постоянно убеждал турок: возьмите Петра и казните. У него, конечно, был свой интерес. После Полтавы Карл XII несколько лет находился в Варнице и был крайне заинтересован в поражении Петра.

Петр, конечно, смог убежать [из турецкого плена], но уже при Екатерине II, Григорий Потемкин (государственный и военный деятель Российской империи, один из главных фаворитов императрицы Екатерины II, — прим. nokta), постепенно взял Крым, достиг Буга, а в 1792 году, по Ясскому договору, Россия вышла к Днестру.

Россия и миф о «неисчерпаемых ресурсах»: война руками колонизированных

В ответ на рассуждения об имперской стратегии и колонизации разговор перешел к еще одному устойчивому представлению – мифу о «неисчерпаемых» ресурсах России.

Михаил Сиркели, ведущий Nokta History отметил, что в общественном сознании укоренился образ страны с бескрайними просторами и практически безграничным людским потенциалом, однако история, по его мнению, говорит о другом:

— Все говорят о бескрайних просторах России, о ее неограниченных природных и человеческих ресурсах. Но на протяжении всей истории – и в том, о чем вы говорите, и позже, в Первой мировой войне, и во Второй мировой – они никогда не воевали только своими силами. Как правило, воевали теми, кого колонизировали.

— А вы знаете, кто был главным колонизаторским фактором в Бессарабии? — уточняет Октавиан Цыку. — После 1918 года это были украинские крестьяне, которые осели на территории Бессарабии – между молдавскими селами или в других местах, где было пусто. Этот контингент обеспечивал лояльность империи.

Они представляли собой человеческий ресурс, который использовался в российской армии, кормили эту армию и фактически обслуживали интересы империи. То есть сначала колонизировали украинцев, а затем использовали их для колонизации других территорий.

Украинский фактор сыграл очень важную роль в колонизации Бессарабии. Затем были гагаузы, болгары, немцы, даже швейцарцы в Шабо (село в одесской области, — прим. nokta), поляки, сербы, албанцы. Этих людей привлекали через пропаганду, обещали обширные земли, а в итоге они работали на интересы Российской империи и ее амбиции.

Эти люди играли важную роль уже в дальнейшем распространении российского влияния. В конечном итоге это то, что мы называем «царским подарком», который позже оказался встроен уже в путинскую пропаганду и интересы Российской Федерации.

Если посмотреть на ситуацию сегодня, можно заметить, что часть украинцев, которые давно живут в Республике Молдова, по-прежнему поддерживают российскую агрессию и голосуют за пропутинские партии.

От Бессарабии к Сибири: депортации как инструмент имперского освоения

Продолжая тему колонизации как инструмента внешней политики, Октавиан Цыку отметил, что подобная модель применялась не только в Бессарабии. По его словам, использование переселенных и зависимых народов в качестве демографического, военного и хозяйственного ресурса стало системным принципом имперского строительства – сначала в Российской империи, а затем в СССР.

— История, как мы часто говорим, объясняет актуальность и во многом предвидит будущее. Здесь важно резюмировать: несмотря на миф о бескрайних ресурсах, Россия свою политику экспансии и колонизации строила руками народов, которых сама же колонизировала.

Это происходило и в Сибири. За счет чего осваивалась Сибирь? За счет депортированных. Было депортировано около 14 млн человек. Некоторые народы были депортированы полностью – крымские татары, чеченцы. Их всех отправляли в Казахстан и Сибирь – на освоение территорий, куда добровольно никто бы не поехал. Либо уже позже за большие деньги, либо принудительно.

Каторга началась еще в царское время. Но в основном советские репрессии и сталинская индустриализация происходили за счет репрессированных и депортированных, которых силой удерживали в этих регионах – для строительства городов, электростанций, Магнитогорска, БАМа, Транссибирской магистрали и других проектов.

С чего началась милитаризация Приднестровского региона?

Доктор исторических наук Октавиан Цыку отметил, что именно с эпохи Петра I начинается та историческая линия, которая впоследствии приведет к формированию приднестровского региона в его современном геополитическом измерении.

По его словам, Прутский поход, союз с Дмитрием Кантемиром и идея продвижения к Балканам и Константинополю заложили основу долгосрочной стратегии России на юго-западном направлении.

Несмотря на поражение при Станилештах, от своих планов империя не отказалась – уже через столетие, при Екатерине II, Россия закрепилась у Днестра, что стало поворотным моментом для дальнейшей истории региона.

— Начинается милитаризация этого пространства, формируются предпосылки приднестровского сепаратизма, строится Тираспольская крепость.

Есть интересный американский писатель и историк, которого я лично знал. Он работал в Университете Иллинойса в Чикаго. Его зовут Джордж Джасбурри. Книга называется «Аннексия Бессарабии Россией в 1774-1828».

Почему 1774? Потому что первыми, кто оторвал кусок от Молдовы, были австрийцы. В 1774 году они оторвали север Молдовы и превратили его в Буковину. Вот оттуда исходят первые территориальные изменения.

Конечно, это было сделано по договоренности с Российской империей. Российская империя имела свой, скажем так, кусок – до [реки] Буг – в рамках соглашений с австрийцами.

И отсюда происходит само название Буковина. С исторической точки зрения никакой «Буковины» не существовало – это австрийское название. Точно так же и Бессарабия – российское название восточной части Молдовы. Буковина – это северная часть Молдовы.

Ясский мир, колонизация и «первый проект Новороссии» при Екатерине II

Октавиан Цыку пояснил, что после того как Григорий Потёмкин достиг Днестра и в 1792 году был подписан Ясский мирный договор, Екатерина II впервые инициировала масштабную колонизацию пространства между Днестром и Бугом. По его словам, именно тогда в регион начали переселяться болгары, гагаузы, сербы, албанцы, немцы и другие народы.

— Это был первый опыт создания Новороссии. То, что сегодня Путин называет Новороссией, было сформировано именно в тот момент. Поэтому часто звучит тезис, что Екатерина II нам что-то «дала».

Но важно и другое. Екатерина имела собственный взгляд на организацию Дунайских княжеств – так тогда называли Молдову и Валахию. Она хотела создать государство Дакия. И Григорий Потёмкин должен был стать королем Дакии.

Тогда же Потёмкин выдвигает идею создания альтернативной церкви. Именно в этот период появляется концепция: есть молдавская церковь, служащая молдавскому государству, но Москва должна создать свою церковь.

В контексте военных и религиозных противостояний начинается формирование подконтрольной Москве церковной структуры – то, что мы в определенной степени наблюдаем и сегодня.

Они готовились – фактически подготавливали регион для дальнейшего наступления. И уже через двадцать лет, в 1812 году, появляется Бессарабский вопрос.

Бессарабский вопрос как часть европейской политики и борьбы империй

Октавиан Цыку отметил, что так называемый Бессарабский вопрос формировался не как локальная проблема, а в контексте общеевропейской политики. По его словам, в тот период Молдова имела статус автономного государства, признанного Османской империей и находившегося под её сюзеренитетом. Это отличало ее от «раев» – территорий, находившихся под прямым османским управлением.

— Бессарабский вопрос появляется в результате европейской политики. Это была очередная русско-турецкая война – пятая или шестая, уже сложно даже сосчитать все эти конфликты.

Здесь важно определить, что представляла собой Молдова на тот момент. Это было автономное государство, признанное Османской империей как независимое, но находившееся под ее контролем.

То есть Османская империя выступала в роли своего рода сюзерена по отношению к Молдове и Валахии. Это означало принципиальную разницу по сравнению с другими территориями империи. Здесь не существовало так называемых «рая».

«Рая» – это территории, находившиеся под прямым османским управлением, например, Хотин. Они полностью подчинялись Османской империи и управлялись по османским законам.

Молдова же, по этим принципам, считалась независимым государством. Более того, согласно международным соглашениям – так называемым капитуляциям – Османская империя не могла позволить расчленение этих государств. Однако процесс уже был запущен. В 1774 году австрийцы оторвали север Молдовы, и началось постепенное отторжение молдавских территорий в пользу разных империй.

На фоне этой войны, еще до фактического вторжения российских войск, Будберг, занимавший пост министра иностранных дел [Российской империи], заверял молдаван: «Россия ни в коем случае не намерена аннексировать эти земли. Мы просто хотим создать для молдаван под османским игом более приемлемые условия жизни». Речь идет о протекторате, о защите православных, о так называемом панортодоксизме – освобождении христиан от мусульманского ига.

Это был официальный текст. Но очень скоро планы России либо изменились, либо изначально прикрывались пропагандой. Но было понятно, что Россия хочет аннексировать обе страны. Если следовать этой логике, в результате войны и Молдова, и Валахия должны были стать частью Российской империи. Что помешало этому – вторжение Наполеона.

Именно поэтому мы говорим о том, что Бессарабия с 1812 года и вплоть до 1947-го постоянно присутствует в любых европейских и мировых передрягах.

Формирование Бессарабии: дипломатическая конструкция Российской империи и Европейский концерт держав

Михаил Сиркели, ведущий Nokta History отметил, что весь XIX век европейской политикой руководил так называемый Европейский концерт держав, сформированный после Венского конгресса 1815 года.

Европейский концерт (Венская система) – это система международных отношений в Европе, сложившаяся после Венского конгресса 1815 года. Она была создана великими державами для поддержания баланса сил, сохранения легитимных монархий и предотвращения масштабных войн, наподобие наполеоновских, действуя через систему дипломатических конгрессов.

Октавиан Цыку уточнил, этот механизм включал крупнейшие государства того времени – Австрию, Пруссию и Россию.

Именно в рамках этой системы, подчеркнул историк, и формировалась Бессарабия: ее границы и название стали результатом сложной дипломатической игры, в которой участвовали ключевые фигуры российской администрации, такие как граф Ланжерон.

— Важно понимать, что Европейский концерт держав занимался не только поддержанием порядка, но и разделом территорий. Бессарабия была разделена. Так же, как ранее была разделена Польша, — подчеркнул Михаил Сиркели.

— Очень интересный вопрос: «Откуда появилось название Бессарабия?». <…> Во многом это было проделкой одного человека – графа Ланжерона.

Граф Луи Александр Андро де Ланжерон – военачальник французского происхождения на русской службе, генерал от инфантерии. Участник русско-турецких и наполеоновских войн. В 1815–1823 годах занимал пост градоначальника Одессы, сыграв заметную роль в развитии города.

— В Российской империи служило множество иностранцев, — подчеркивает историк Октавиан Цыку. — Ланжерон был одним из тех, кто вел переговоры с Османской империей.

Когда произошла эта война, Россия стремилась оккупировать обе страны. В условиях приближающегося наступления Наполеона планы были масштабными – продвижение до Сирета. В конечном итоге остановились на Пруте.

Почему Ланжерон придумал это решение? Потому что изначально Бессарабия – это Буджак. Эта территория называлась Бессарабией, поскольку ею управляли валашские господари из династии Басарабов. Регион поочерёдно именовали Буджаком и Бессарабией.

Буджак – турецко-татарское название. Бессарабия – румынское, но оно относилось лишь к этому небольшому региону.

В ходе переговоров Ланжерон расширил это название. Формально Россия заявляла: мы хотим только Бессарабию. То есть не румынские территории. Не румынские территории – это Буджак и Хотин, поскольку это были османские «рая».

По другим территориям договориться было невозможно, потому что Молдова считалась независимым государством, и они не могли ее расчленить

В итоге Ланжерон распространил название Бессарабия на всю восточную часть Молдовы. Фактически это было сделано для того, чтобы «убить» молдавскую идентичность региона и представить Европе эту территорию как нечто отдельное.

Самая большая проблема в том, что румынская политика, дипломаты, историки и политические лидеры приняли это название – и используют его до сих пор.

Хотя на самом деле речь шла о хитрой дипломатической конструкции Российской империи. Восточную часть Молдовы отделили и назвали Бессарабией, чтобы создать впечатление, будто это отдельный регион.

Консервативная Европа и влияние Франции: национализм, империализм и игра в баланс сил

Октавиан Цыку отметил, что закрепленная Венским конгрессом 1815 года дипломатическая логика Европейского концерта держав определяла контроль над континентом вплоть до революций 1848 года. По его словам, этот порядок был консервативным и реакционным, доминировали империи, которые стремились восстановить старые политические структуры и противостоять идеям Французской революции.

— Для империй Французская революция была чем-то страшным. Они стремились воссоздать прежний порядок, вернуть всё «как было», но от этого уже было не уйти.

Именно отсюда начинается своего рода конфронтация между национализмом и империализмом. Особенно ярко это проявилось на Балканах, где народы, находившиеся под властью четырех империй, во многом поддерживались Францией и французскими идеями. Каким-то образом они находили поддержку во Франции и для создания национальных государств, в том числе и Румынии.

Румыния постепенно обрела свою латинскую идентичность. Начинается дискуссия об объединении Молдовы и Валахии, которая возникла задолго до Парижского конгресса.

Фактически для многих интеллектуалов и политических лидеров Восточной Европы Франция становится второй родиной. Это было своего рода аксиомой вплоть до Первой мировой войны и Парижской мирной конференции.

Франция в тот момент была таким центром либеральных ценностей. На нее равнялись даже за океаном. Америка во многом ориентировалась на Францию. Даже Великобритания понимала, что только в союзе с Францией можно выстраивать баланс сил в Европе.

Баланс сил, сформировавшийся после Вестфальского мира [1648 года], предполагал простую логику: Великобритания поддерживает более слабую сторону. Чтобы не допустить чрезмерного усиления Наполеона, Лондон поддержал его противников – Россию, германские государства и других. Позже, чтобы не позволить чрезмерного усиления Германии, уже поддерживали Францию.

Эта постоянная игра в баланс сил во многом объясняет и современные процессы. В определённом контексте – даже Брексит, потому что Англия хотела остаться в стороне, чтобы быть, так называемым, арбитром, — отметил Октавиан Цыку.

Ведущий программы, Михаил Сиркели подчеркнул, что Крымская война [1853—1856 гг.] является принципиальным событием для понимания последующих экспансионистских кампаний России на Балканах. По его словам, хотя эти войны официально именовались «освободительными», их истинной целью было установление контроля над регионами и продвижение к Константинополю.

Он подчеркнул, что поражение Петра I в войне с Османской империей и неспособность Дмитрия Кантемира мобилизовать других господарей, несмотря на обещания, демонстрируют трудности реализации этих планов. Кроме того, ведущий отметил, что изнурительный марш через бессарабские степи истощил армию Петра I, что подтвердило необходимость освоения и колонизации территорий для дальнейших экспансий – логика, которая повторялась позднее в Сибири, Центральной Азии, Украине и Бессарабии.

От Крымской войны к объединению Дунайских княжеств: роль великих держав и Россия

Михаил Сиркели также обратил внимание на новую конфигурацию союзов, появившуюся в Крымской войне, когда против России объединились Франция, Великобритания, Сардиния, Пьемонт и Османская империя, а Австрия заняла особую позицию. Он подчеркнул, что Лондон и Париж поддерживали процессы, ограничивавшие экспансию России, включая объединение румынских княжеств, и отметил, что один из первых международно наблюдаемых референдумов сыграл важную роль в этом объединении.

— Существует много легенд о том, что якобы именно Россия инициировала этот референдум, но нет. Россия действительно имела свой взгляд на объединенные валашские, придунайские государства. Она тоже хотела объединения, но при условии, что там будут ее люди.

Когда стало понятно, что контролировать процесс не получится, в Яссах в 1866 году был организован сепаратистский бунт. Тогда Молдова едва не отделилась от Румынии. Главные зачинщики впоследствии бежали через Прут и осели в Бессарабии.

Россия хотела объединения, но своего объединения. При этом сама идея объединения к тому моменту уже существовала давно. После революции 1848 года формируется национальная партия, появляется термин «унионисты». Они активно работали в Париже и в самих Дунайских княжествах.

Объединение стало возможным во многом потому, что Россия потерпела поражение в этой [Крымской] войне. В 1853 году российские войска вновь вошли в Молдову и Валахию. Затем произошел австрийский переворот, где при поддержке Османской империи вернули румынских господарей: Барбу Штирбей – в Валахии, Григорий Гика V – в Молдове.

После поражения России в Крыму державы собираются на Парижский конгресс. Именно там встает два вопроса о Дунайских княжествах.:

Один вопрос касался Бессарабии,
второй – румынских княжеств.

По княжествам было принято компромиссное решение: формально они могли объединиться, но должны были сохранять определенную автономию.

Были созданы специальные собрания для голосования. При этом [в документах] не было четко прописано, могут ли княжества объединиться под одним королем или под двумя.

<…> Этим и воспользовались румыны. Сначала Александру Иоана Кузу избрали господарем в Молдове. А через короткое время, 24 января 1859 года, его избрали и в Валахии.

Этот шаг в румынской историографии называют «fait accompli» – поставить перед свершившимся фактом. Конечно, они готовились к вторжению Турции и готовили армию, потому что не знали, какова будет реакция Турции.

Создание румынского государства и влияние реформ на территорию Бессарабии

Октавиан Цыку пояснил, что после избрания Александру Иоана Кузу господарем сначала в Молдове, а затем в Валахии, начался процесс формирования унитарного румынского государства. По его словам, несмотря на угрозу со стороны Османской империи, великие державы в целом поддержали объединение, каждая исходя из своих интересов, а Россия оказалась в менее выгодном положении:

— Она [Россия] потеряла устье Дуная, поскольку север и юг Бессарабии были переданы Молдове, а затем румынскому государству. Само название «Румыния» закрепилось уже в 1862 году.

Если посмотреть на карту, можно увидеть, что даже нынешняя территория Гагаузии тогда оказалась разделенной:

Часть населённых пунктов – например, Кирсово и Комрат – остались в составе Российской империи.
Другие – Конгаз, Вулканешты и ряд сел – вошли в состав румынского государства.

Эти территории фактически стали свидетелями создания унитарного румынского государства. Румыния не была еще независимым государством. Независимость была получена позже – в результате войны 1877-1878 годов.

Однако уже тогда государство обладало значительной самостоятельностью во внутренних делах. Это был период первой модернизации Румынии. И часть нынешней территории Республики Молдова в тот момент находилась под румынской администрацией.

От этого все имели выгоду: были проведены аграрная, образовательная и административная реформы. Были сформированы три уезда в Бессарабии – Кагул, Измаил и Четатеа-Албэ, которые сохранялись вплоть до Второй мировой войны.

Как войны изменили карту региона и судьбу Бессарабии

Октавиан Цыку отметил, что на территориях, подконтрольных Румынии и Бессарабии, впервые появились школы на румынском языке, а в Болграде был создан болгарский лицей — первый лицей на болгарском языке в истории Болгарии, который подготовил значительную часть первого поколения болгарского политического класса.

Он добавил, что в то время Болгария еще не была независимой и получила самостоятельность только после следующей войны.

По словам ведущего программы, Михаила Сиркели, вокруг термина «освобождение» ведется большая дискуссия: существует мнение, что Болгария фактически была предана, а Россия использовала эту ситуацию в своих интересах.

— Мы должны задаться вопросом: почему Россия за несколько месяцев до событий не поддержала Христо Ботева (болгарский поэт, революционер и национальный герой, — прим. nokta)? Ведь Ботев находился здесь, в Кишиневе, в Бессарабии. Он формировал болгарское ополчение, готовил восстание, рассчитывая, что Россия вмешается, — отмечает историк. — Фактически его подкармливали, поддерживали, но в критический момент все пошло иначе.

Тоже самое произошло и с Варшавским восстанием, в 1944 году, когда советские войска остановились на подступах [к Варшаве] и фактически выжидали, пока немецкие войска не убьют все польское сопротивление. Потому что Москва не хотела, чтобы в истории осталось, что поляки освободили себя сами.

<…> Юг Бессарабии находился в составе Румынии 22 года. Причем это было закреплено отдельной главой Парижского конгресса.

Что особенно интересно в этот период – модернизация региона. Именно тогда появляется железная дорога Одесса – Кишинев – Яссы. К 1875 году линия достигает Унген. При этом сама железная дорога не имела никакого значения для Бессарабии.

Это была просто военная дорога, для того, чтобы обеспечить соединение Одессы с Румынскими княжествами.

Для подготовки к новой [русско-турецкой] войне. Россия, после реформ Александра II, воспряла духом. Все готовились к войне. <…> Именно здесь, у Кафедрального собора в Кишиневе, была объявлена война Турции.

Тогда российские войска двинулись через мост в Унгенах, который и сегодня соединяет берега Прута. В этой войне Румыния участвовала полноценно. Румынская армия выступала союзником Российской империи.

Балканы, независимость Румынии и интересы великих держав

Историк Октавиан Цыку подчеркнул, что русско-турецкие войны и последующие международные договоренности определяли баланс сил в Восточной Европе, а каждая держава преследовала собственные интересы.

— В румынской историографии этот конфликт рассматривается как война за независимость. Потому что в результате этой войны, по решениям Берлинского конгресса 1878 года, Румыния получила независимость как государство.

До этого она формально оставалась под контролем Турции. Но независимость получила позже, вместе с Сербией и Болгарией.

В результате этих договоренностей происходит так называемый обмен территориями.

Изначально был Сан-Стефанский мирный договор, который значительно расширял Болгарию. Это вызвало серьёзное недовольство со стороны Сербии, Греции и Румынии.

Однако именно после этого договора Германия оказалась ведущей силой в европейской политике. Если на Венском конгрессе доминировала Австрия, в Париже значительную роль играл Наполеон III, то в Германии появляется новый лидер Европы – Отто фон Бисмарк.

Бисмарк не хотел укрепления России в этом регионе. После поражения Франции в войне 1870 года Германия окончательно оказалась главным игроком на европейской арене.

Получается, Россию в итоге обделили. Между Горчаковым, представлявшим Российскую империю, и Бисмарком шли серьезные дебаты.

В конечном итоге Россия добилась возвращения контроля над устьями Дуная. Но при этом потеряла часть влияния на Балканах и многие привилегии, закреплённые Сан-Стефанским договором.

Румыния получила Добруджу. Это был крайне важный момент, поскольку Добруджа всегда считалась как румынская территория.

Румынские господари на протяжении истории стремились обеспечить доступ к Чёрному морю.

Интересно и другое последствие войны – обмен населением. Многие жители южной Бессарабии переселяются в Добруджу. Среди них, например, Михаил Койчу, бывший префект Кагула, который становился 4 раза мэром.

Если смотреть на этот период шире, то к Первой мировой войне у Румынии был выбор. Война уже началась, и нужно было определиться, на чьей стороне выступать.

Фактически выбор сводился к двум вариантам:

либо Бессарабия,
либо Трансильвания.

Союз с Россией означал перспективу получения Трансильвании. Союз с Центральными державами – возможность вернуть Бессарабию.

Этот выбор во многом объясняет два года румынского нейтралитета.

Говоря о Парижской мирной конференции, важно отметить, что Бессарабский вопрос проходил несколько этапов. Изначально, в 1918-1919 годах, ситуация казалась очевидной.

Бессарабия рассматривалась как часть Румынии на основании принципа самоопределения. Однако затем появляются новые факторы. Возникает Белое движение — Колчак, Деникин, российская политическая эмиграция. И процесс признания фактически останавливается. Румыния покидает конференцию, а Бессарабский вопрос застревает, вплоть до момента, когда румыны начинают договариваться с Россией относительно признания.

Это насторожило французскую дипломатию <…> и 28 октября 1920 года подписывается Бессарабский протокол, или Бессарабская конвенция.

Документ состоял из девяти пунктов. Они признавали Бессарабию составной частью Румынии, включая все юридические последствия – долги, права меньшинств и другие вопросы. При этом девятый пункт содержал оговорку: когда Россия станет «нормальным государством», необходимо будет отдельно оформить окончательное международное признание.

Договор подписали Франция, Италия, Великобритания и Япония. Впоследствии он был ратифицирован всеми странами, за исключением Японии. Это не имело серьезных последствий, поскольку сам Бессарабский вопрос уже стал частью общеевропейской и мировой политики, потому что СССР этот договор не признавал. И, что важно, это была единственная граница в межвоенной Европе, которую Советский Союз официально не признавал.

Колонизация Бессарабии: ожидания, реальность и последствия

Михаил Сиркели обратил внимание на распространенные исторические мифы и задал вопрос о реальных целях колонизационной политики Российской империи:

— До сих пор популярна легенда о том, что «Екатерина II дала нам эти земли». Однако если посмотреть на даты основания населенных пунктов, видно, что большинство сел появились уже при Александре I. Возникает закономерный вопрос: так ли всё было радужно и красиво?

Фактически здесь есть два ключевых момента:

зачем это было нужно России
и что в итоге получили люди, которые пришли колонизировать эти территории?

Потому что подобные процессы происходили не только в Российской империи. Практически везде, где колонистов привлекали «молочными реками и кисельными берегами», реальность оказывалась иной.

Октавиан Цыку пояснил, что колонизация носила системный характер и соответствовала типичной имперской стратегии заселения приграничных территорий.

— В Бессарабии было мало населения – на момент оккупации 1812 года здесь проживало около 400 тысяч человек. На юге вообще была пустота, потому что оттуда выгнали всех турков и татаров.

Тогда началась пропаганда, которая была важна, в первую очередь, для молдаван. Многие молдаване примыкали к этим процессам. Еще в 1792 году часть молдавских бояр переходила через Днестр, получала земли и уводила с собой крестьян.

Потом это было и в 1812 году. Многие бояре стремились получить российское дворянство. Они переходили уже через Прут. При этом Прут долгое время оставался достаточно «прозрачной» границей до 1859 года.

<…> Ситуация меняется после объединения Молдовы и Валахии. Российская империя увидела формирование нового национального центра силы. Тогда граница закрылась и началась борьба с румынским национализмом в Бессарабии.

Колонизация украинскими крестьянами происходила как на юге, так и на севере, а еще при построении железной дороги. Если посмотреть на железную дорогу Кишинев – Унгены, там можно увидеть характерные названия: Романовка, Агрономовка, Николаевка, Елизаветовка. Эти населенные пункты формировались украинскими колонистами.

Это классический имперский механизм – заселение приграничных регионов лояльными империям жителями. Даже структура названий сёл отражает этот процесс:

Село Фундуры Веке – старое румынское село, Фундуры Ной – новое украинское.
Мурены Веке – румынское село, Мурены Ной – украинское село.

Где «старое» и «новое» становятся индикатором колонизации. И этот процесс подпитывался пропагандой.

Очень интересный казус со швейцарцами. Вам покажется странным, но в начале XIX века Швейцария переживала бедственное положение. Люди выбирали: уезжать в Россию или в Америку.

Тогда появился пропагандист, который говорил, что там, на лимане Днестра, на берегу Чёрного моря, дают много земли. Так более тысячи французских швейцарцев приехали в Шабо и основали колонию.

Екатерина II, как известно, была немкой. А уже при Александре I произошло шесть волн немецкой иммиграции. Сначала создавались так называемые «мама-колонии», затем – «дочки-колонии».

Мама-колония – это главная колония. От нее уже отделялись и создавали новые поселения. Среди ключевых немецких колоний были Тарутино, Бородино, Мариенфельд. Названия часто имели российское звучание, что само по себе выглядит парадоксально.

Позже сюда переселялись гагаузы, болгары, албанцы, сербы, поляки, евреи. После разделов Польши большинство евреев оказалось на территории Российской империи. Для ограничения их передвижения была введена так называемая черта оседлости. Бессарабия входила в эту зону, поэтому здесь, в том числе в Кишиневе, оказалось большое еврейское население.

Какова была ситуация колонистов? Изначально – катастрофическая. Буджак отличался крайне жесткими условиями жизни. Мы говорим о высокой смертности, о тяжелой адаптации. Это во многом напоминало процессы освоения Сибири: первыми умирали старики, дети, те, кто не выдерживал климата и быта.

<…> Освоение юга Бессарабии было трудным и болезненным процессом. Однако со временем регион стал процветающим, особенно немецкие колонии. Здесь фиксировался самый высокий уровень грамотности и значительное экономическое развитие.

Во многом это объяснялось структурой немецких общин и принципом минората: земля не дробилась между всеми наследниками, а переходила младшему. Остальные должны были осваивать ремесло или профессию. Это позволяло сохранять крупные хозяйства.

Интересно, что судьба немецких колонистов тоже была решена фактически одним договором – пактом Молотова–Риббентропа. В апреле 1941 года около 100 тысяч немцев были переселены из юга Бессарабии в Германию в рамках соглашений между Гитлером и Сталиным. Аналогичные процессы происходили в Буковине и странах Балтии.

В завершение беседы Михаил Сиркели отметил, что в воспоминаниях очевидцев переселение бессарабских немцев описывается как крайне болезненный процесс: людям разрешалось взять с собой лишь минимальный набор вещей, тогда как всё имущество, нажитое за десятилетия, приходилось оставлять.

Октавиан Цыку добавил, что в Германии до сих пор существует община бессарабских немцев, среди потомков которой есть известные политики, включая представителей высших государственных должностей. По его словам, вместе с немцами регион тогда покинули и около пяти тысяч бессарабцев – румын и молдаван, преимущественно связанных с немецкими семьями. Для многих это стало возможностью спастись, но одновременно означало окончательную утрату родины.

Полный выпуск Nokta History: