Побег до приговора: почему Константинов скрылся и как работают «окна» в законах Молдовы

В резонансных делах Молдовы повторяется один сюжет: приговор уже близко, а подсудимый исчезает – иногда за сутки до оглашения. Дмитрий Константинов повторил путь Нестеровского и Лозован, сменив три машины по пути в Приднестровье. Почему полиция не имела права на слежку, как запрет на выезд из страны превратился в формальность и что могли предпринять прокуроры — в разборе nokta.

Что случилось?

26 декабря суд Комрата приговорил экс-спикера Народного собрания Гагаузии Дмитрия Константинова к 12 годам лишения свободы, запрету занимать определенные должности на пять лет и выплате 46 млн леев ущерба в пользу истца. Правда, на оглашении приговора самого Константинова не было. 

Затем его объявили в розыск, а также появились сообщения, что Константинов прячется в Приднестровье. Все это породило вопросы и очередные волнения в обществе. Почему он сумел (или ему позволили) скрыться до оглашения приговора? Почему его не доставили в суд и не следили за его перемещениями до приговора? Ну и главное: кто в этом виноват?

Попробуем разобраться. Какие у властей есть меры, чтобы человек не уехал из страны и не сорвал исполнение приговора? И почему они не сработали?

Бегство Константинова — далеко не прецедент

В прошлом разборе мы рассказали про «механику обеспечения явки» в Молдове:

• что суд обязан проверить,
• что значит “обеспечить привод” и
• когда вообще появляется право объявлять человека в розыск.

Но в случае Дмитрия Константинова остается вопрос: почему подсудимый вообще мог оставаться на свободе так близко к приговору и успеть исчезнуть?

Тем более это далеко не первый такой случай. Среди подобных историй – депутат Александр Нестеровский. 19 марта 2025 года суд приговорил Нестеровского к 12 годам по делу о пассивной коррупции и незаконном финансировании партии, но на оглашение он не пришел. Накануне его вывезли на машине российского посольства в Приднестровье.

Вслед за ним за 10 дней до оглашения приговора скрылась его соратница Ирина Лозован.

Еще в январе того же года из Молдовы сбежала Марина Таубер, а 30 сентября 2025 года суд приговорил ее к 7,5 года по делу о незаконном финансировании партии «Шор».

Со стороны эти случаи выглядят как «полиция не сработала». Однако по закону ключевой вопрос другой: какие меры пресечения действовали в отношении подсудимого до финального заседания и могли ли они исключить риск побега. 

Кто за что отвечает до приговора

Важно: без судебных решений любые превентивные меры по отношению к любому человеку будут незаконными. Это именно та логика, которую в кейсе Дмитрия Константинова публично озвучивала полиция Молдовы.

Так, есть следующая цепочка ответственности:

• Прокурор приводит в суде аргументы о рисках – например, что человек может скрыться – и просит суд назначить/продлить/ужесточить меру пресечения. 
• Суд решает, какую именно меру применять и на каких условиях (в том числе по срокам ограничений). В то же время защита пытается убедить судей, что риска побега нет или пребывание в СИЗО — несоразмерная мера пресечения. 
• Полиция и пограничники дальше исполняют то, что оформлено процессуально. Но они не могут вести наблюдение или “держать в ежовых рукавицах” обвиняемого/подсудимого просто из-за общественного ожидания.

Приднестровье как «окно» для преступников

Пока приговор не вступил в силу, свободу подсудимого ограничивают только через меры пресечения (предварительный арест, домашний арест, подписка о невыезде и др.) и только при доказанных рисках (побег, давление на свидетелей, срыв процесса). 

Самая частая “мягкая” мера – подписка о невыезде из страны (ст. 178 УПК). Ее важный нюанс: это временное ограничение, которое вводится на срок и продлевается отдельно (каждый раз на срок до 30 дней); 

Запрет на выезд – это ограничение, которое реально «работает» только на госгранице. Оно мешает покинуть страну через официальные пункты пропуска, но не блокирует перемещение внутри страны, например, в Приднестровье, ибо де-юре это не пересечение госграницы. 

По информации полиции, Дмитрий Константинов сбежал в Приднестровье. Де-юре он не покидал пределов страны, де-факто это уход в территорию, неподконтрольную конституционным властям Молдовы.

Почему Дмитрий Константинов смог уехать в Приднестровье

По информации главы полиции Виорела Чернэуцяну, в Рождество по новому стилю, за день до оглашения приговора, Дмитрий Константинов уехал в приднестровский регион, по дороге сменил несколько автомобилей, и ему могли помогать «другие лица». Полиция смогла лишь констатировать это задним числом, потому что на тот момент, 25 декабря, не было никаких законных оснований преследовать беглеца.

Итак: 

• 22 апреля 2025 года для Константинова в силу вступил запрет на выезд из Молдовы;
• 26 декабря: суд Комрата огласил приговор в отсутствие подсудимого, только после этого Константинова объявили в розыск.

До дня приговора Константинов не был в розыске и не находился под спецнадзором, единственным ограничением был запрет на выезд из Молдовы. Именно поэтому вести слежку или задерживать без санкции судьи полиция не могла: без решения суда нельзя «просто задержать» или вести наблюдение за человеком.

Подытожим.

1. Запрет на выезд «работает» только на официальной госгранице и пунктах пропуска: то есть ограничивает попытку уехать через аэропорт или КПП. Если бы Константинов попытался покинуть Молдову через пропускные пункты на границе, его бы не выпустили. Однако и в этом случае не стали бы задерживать, поскольку других мер пресечения в его отношении не было.
2. На линии разграничения с Приднестровьем нет молдавского пограничного контроля, поэтому не «сработала» подписка о невыезде и такой маршрут остается «лазейкой», когда человек хочет исчезнуть из поля зрения государства.

Таким образом, полиция сделала всё в рамках своих компетенций. Другое дело, что мера пресечения в виде подписки о невыезде для подсудимого оказалась недостаточной.

И тут возникает вопрос: мог ли прокурор оценить риски побега на неподконтрольную территорию и затребовать заранее более жесткую меру пресечения? А если затребовал, то почему суд отказал? Ну и более широкий вопрос: станет ли «кейс Константинова» прецедентом в судебной практике с тем, чтобы в дальнейшем преступники не могли сбежать на левый берег до оглашения приговора.

Читайте также:

• Кто был обязан обеспечить явку Константинова в суд и почему приговор огласили без него
• 132 подписи против 12 лет тюрьмы: жители Ферапонтьевки просят Санду пересмотреть дело Константинова