«Взять страх за ручку»: история Надежды Манастырлы о семейной демократии, учебе в Европе и новой гагаузской идентичности
Надежда Манастырлы родилась в Авдарме, выучила несколько языков, работала в ООН и теперь помогает молодым людям из Гагаузии находить новые возможности. Ее история не про отказ от корней, а про то, как можно оставаться «своей» и при этом не помещаться в чужие представления о том, какой должна быть женщина из Гагаузии.
«У нас всегда была демократия в семье»
Надежда Манастырлы родилась в селе Авдарма Комратского района. В семье было три дочери, Надежда – средняя. О родительском доме она говорит не через строгие правила и запреты, а через другое слово – «демократия».
Ее родители связаны с культурой. Оба учились в Кишиневе, в Академии искусств, оба выбрали творческую и образовательную сферу. Отец работает в области культуры, мама ведет драматический кружок и преподает историю и гражданское воспитание.
Мысль о том, что ребенок может раскрывать свой потенциал, пробовать, учиться и двигаться дальше, в семье воспринималась естественно.
«У нас всегда демократия была в семье, и у нас выслушивали мнение каждого ребенка. Не было такого: “Как мы сказали, так и будет”. Для меня иногда даже странно это звучит, потому что я думала: в моей семье так, значит, и везде так. Потом, когда узнаешь другие ситуации, понимаешь, что это скорее исключение. Хотя это и должно быть нормой», – рассказывает Надежда для nokta.
Давления из-за того, что она девочка или гагаузка, Надежда в семье почти не помнит. Из детских «конфликтов» ей вспоминается разве что шапка, которую мама заставляла носить в холод. «Мне купили шапку, она мне ужасно не нравилась. Мама надевала ее мне на уши, а я капризничала, потому что мне не нравилось, как она на мне выглядела», — вспоминает с улыбкой Надежда.
Уже позже она поняла: то, что в ее семье считалось нормой, не везде было нормой. Порой слово отца остается последним, а иногда девочке заранее объясняют, что ей «можно», а что «не надо».
«В нашем случае это не так. Это все очень обоюдно, обговоренно, и переговорами, и дискуссиями все это можно разрешать», – говорит Надежда.
«Когда что-то твое, оно всегда лучше»
Авдарма для Надежды – не просто место рождения. Там прошли ее детство, школа, первые выступления, праздники, встречи, возвращения домой.
Надежда отмечает, что ее всегда тянет в родное село: куда бы она ни уезжала и с какими бы проектами ни работала, связь с Авдармой остается. Для нее это родительский дом, школа, знакомые улицы, люди, которые видели ее ребенком.
«Когда что-то твое, оно всегда лучше, чем что-либо», – продолжает она об Авдарме.
Фото: Facebook/Nadejda Manastîrlî
Развитие Авдармы, по ее словам, создавало в детстве ощущение, что мир шире, чем несколько знакомых улиц, но начинается он именно отсюда. Бывшая классная руководительница Надежды вспоминала, что с пятого класса она была смышленой, ответственной и активной ученицей. Ей могли доверить классный журнал, подготовку мероприятий, распределение ролей.
Надежда хорошо училась и закончила школу с отличием. Сама она говорит, что, вероятно, с детства привыкла быть подготовленной. Не потому что кто-то заставлял, а потому что так ей было спокойнее.
«Мне нравился сам процесс. Я не зубрила, мне просто нравилось заранее подготовиться, чтобы я не стрессовала в моменте», – говорит она.
Была и дополнительная ответственность: мама – преподаватель. А «дочь преподавателя», улыбается Надежда, это «отдельная категория детей». Нужно было не подвести, не «ударить в грязь лицом». Но даже это она описывает не как давление, а как один из факторов, который научил ее собранности.
Уехать в Кишинев и снова учиться говорить
После 12 класса Надежда сдала бакалавриат и уехала в Кишинев. Она поступила в Молдавский государственный университет на международные отношения.
Родители, признается она, видели ее скорее в медицине. Но сама Надежда себя в этой сфере не видела. Ей нравились языки, но идти «просто на языки» не хотелось. Факультет международных отношений показался компромиссом: там были переговоры, иностранные языки, разные дисциплины и возможность смотреть шире.
Переезд в Кишинев оказался не только образовательным, но и психологическим испытанием, выходом из привычной языковой среды. Надежда признается, что 18–19 лет – это еще возраст, когда человек не всегда готов резко изменить жизнь.
«Ты уходишь из своего привычного мира, где разговариваешь на русском, на гагаузском, и тебе нужно включаться в новую среду: университет, волонтерство, тренинги, работа. В идеале нужно владеть русским, румынским и английским, чтобы чувствовать себя комфортно», – продолжает Надежда.
Фото: Facebook/Nadejda Manastîrlî
Поначалу она поступила в румынскую группу. Но через две-три недели поняла, что нагрузка слишком большая: специальность на румынском, английский с нуля, французский с нуля, а до этого в школе она учила немецкий. Надежда перешла в русскую группу, чтобы сохранить силы и не сломаться на старте.
Это решение не было отказом от румынского. Скорее, трезвой оценкой своих ресурсов. Позже язык все равно вошел в ее жизнь через учебу, работу, проекты и общение.
«Я никогда не обижаюсь, если меня поправляют. Если вы слышите, что я говорю с ошибками, поправляйте меня. Это супер, окей. Я этому рада», – призывает Надежда.
Этот принцип она описывает как способ адаптации: сначала понять среду, ее правила и ритм, а уже потом включаться в работу и общение.
«У меня всегда тактика такая: я сперва понаблюдаю, посмотрю, что происходит, и потом уже смогу включиться в ту атмосферу, которая есть. Не так, что я пришла, я разговариваю на русском и английском, понимайте меня. Нет, я буду подстраиваться под группу, в которой нахожусь», – объясняет она.
«Показать, что есть классные молодые люди из Гагаузии»
Кишинев для Надежды стал не просто городом учебы, а пространством, где нужно было заново доказать себе, что она может быть частью большого профессионального и молодежного сообщества.
Она жила в общежитии, училась и почти каждые выходные регистрировалась на тренинги и волонтерские проекты. Так она пыталась понять, что происходит за пределами Гагаузии, и войти в кишиневский молодежный нетворкинг.
«Мне важно было самой включиться в процесс, а не стоять в сторонке: „Заметьте меня, я приехала, какие есть возможности?“ Наоборот, самой нужно было искать, смотреть, вовлекаться, пробовать что-то новое и смотреть, что из этого получится», — рассказывает Надежда.
В этом была и личная цель, и более широкая. Ей хотелось не только развиваться самой, но и разрушать привычное представление о молодых людях из Гагаузии как о закрытых, пассивных или неготовых к переменам.
«Показать себя в том плане, что есть классные молодые люди из Гагаузии, которые тоже готовы развиваться, тоже умные, грамотные, которые владеют румынским языком на хорошем уровне, готовы его улучшать, готовы приспособиться к новому обществу», – поясняет она.
Фото: Facebook/Nadejda Manastîrlî
ООН, Erasmus и межкультурный менеджмент
Была большая профессиональная цель – работать в международной организации. В итоге Надежда прошла стажировку, попала в структуру ООН и проработала там четыре года в Молдове.
После международных отношений она выбрала магистратуру в другой, более практической и близкой ей области: мультилингвальная коммуникация, межкультурный менеджмент и деловой язык на английском. Сама она говорит, что осталась в восторге от этой специальности, потому что она дала ей важный вклад в дальнейший профессиональный рост.
Отдельным опытом стали программы обмена студентов Erasmus. Во время бакалавра Надежда поехала в Румынию, в Орадю, город возле Венгрии. На магистратуре – в Польшу, в Люблин.
Она не романтизирует этот опыт. Обмен – это стресс, документы, новая группа, новая система, несовпадение учебных планов, необходимость брать больше предметов, чем дома. Но именно поэтому, считает она, это стоит попробовать.
«Это грандиозный опыт – иметь возможность обучаться в другой стране, понимать специфику изучения предметов и вообще выйти из зоны комфорта. Понять, что происходит не только за пределами Гагаузии, не только в другой части Молдовы, но и вообще в Европе», – отмечает Надежда.
Сейчас она советует студентам интересоваться такими возможностями, спрашивать в деканатах, искать программы обмена, подаваться. Для нее это не абстрактная «европейская возможность», а конкретный способ расширить горизонт.
Вернуться не назад, а с проектами
Для Надежды важно не только то, что она уехала из Гагаузии, но и то, что она возвращается. Не так часто, как хотелось бы, признается она: иногда раз в месяц, иногда раз в полтора месяца. Но связь не обрывается.
Часть ее работы снова связана с Гагаузией. В рамках Moldox она помогает организовывать воркшопы по документальному кино для молодежи из региона. Первый такой воркшоп прошел успешно, поэтому готовится второй выпуск. По ее словам, есть молодые люди из Гагаузии, которым это интересно, и есть участники, которые затем подаются и на кишиневские воркшопы.
Фото: Facebook/Nadejda Manastîrlî
Надежда также работала со школой в Казаклии, где развивают социальное предпринимательство: перерабатывают материалы и делают из старых вещей фартуки. В Авдарме она работала с молодежью и местным драматическим кружком над спектаклем на гагаузском языке.
Так неожиданно соединились почти все части ее биографии: родители из культуры, детская любовь к мероприятиям, языки, международный опыт, работа с молодежью и возвращение к родному региону.
«Если посмотреть мои детские фотографии, я там участвовала в конкурсах, что-то вела в школе, какое-то мероприятие, я с микрофоном в руках. Мне нравится вести, модерировать, говорить. Сейчас в профессиональной жизни мне периодически тоже нужно это делать – в рамках проектов, воркшопов, мероприятий», – продолжает Надежда.
При этом она не считает, что в Гагаузии нет открытости. Наоборот, ее опыт показывает другое. «Когда ты приходишь с классными проектами, с тем, чтобы помочь людям и показать другие возможности, есть интерес, есть открытость», – замечает она.
По ее словам, люди спрашивают, какие есть новые проекты, куда можно податься, какие есть гранты, что еще можно добавить. Для Надежды это важный ответ на еще один стереотип – будто регион закрыт для всего нового.
Гагаузка и гражданка мира
Однажды Надежда прошла ДНК-тест. До этого она считала себя гагаузкой: родители – гагаузы, сама она выросла в Авдарме, знает культуру, праздники, язык, семейные истории. В семье также знали о молдавских корнях по линии бабушки.
Результаты оказались неожиданными: значительная часть – греко-албанские корни, затем балканские, южноитальянские, абхазские и другие. Семья удивилась, особенно отец, который ожидал увидеть преимущественно гагаузские корни.
Надежда отреагировала на это с юмором и легкостью: «Я знала, что я гражданка мира».
Быть гагаузкой для нее не значит закрыться в одних рамках. Корни важны, но они не отменяют движения. Родное село важно, но оно не отменяет Европу, языки, международные проекты и новые связи. Гагаузская идентичность для нее не клетка, а точка опоры.
«Страх есть у всех»
Тем, кто хочет выйти за пределы привычной среды или начать свой проект в Гагаузии, Надежда советует не отрицать страх, а учитывать его как часть процесса.
«Не думать, что “есть страх, он меня останавливает, а тот, который делает, у него нет страха”. Страх есть у всех, это абсолютно нормально. Нужно его просто заметить и увидеть», – говорит она.
По ее словам, важно не прятать страх и не делать вид, что его нет. Можно признать: “да, я переживаю, да, я стрессую, да, мне страшно”. Но это не значит, что нужно остановиться.
«Я просто взяла свой страх за ручку и сказала, что “мы оба боимся, мы оба будем это пробовать”», – признается Надежда.
Раньше она была большим перфекционистом. Хотелось, чтобы все было идеально и именно так, как она задумала. Со временем пришло другое понимание: нормально ошибаться, нормально не быть идеальной, нормально позволить себе быть обычным человеком.
«Нужно чуть-чуть сбавить уровень всемогущества своего. Я не вселенская тут, и это абсолютно нормально. Я тоже обычный человек», – говорит она с улыбкой.
Для молодых женщин из Гагаузии эта мысль может быть особенно важной. Потому что стереотипы часто работают не только как внешний запрет, но и как внутренний голос: не высовывайся, не ошибайся, не говори, пока не идеально, не пробуй, если не уверена. Надежда предлагает другой способ: увидеть страх, взять его с собой и все равно сделать первый шаг.
«Что бы я сегодня сделала, если бы не боялась?» – повторяет она вопрос, который услышала однажды на тренинге. И тут же уточняет: может быть, страх все равно будет. Тогда вопрос другой: если я его вижу и мы с ним подружились, что мы вместе можем сделать?
Читайте также:
- От Конгаза до McKinsey и обратно: история успеха вице-председателя maib Макара Стоянова
- Самоучка из Конгаза перевел гагаузскую настолку в «цифру»: «Раз никто этого не сделал, почему бы не сделать мне?»
