Как и почему Мария Акбаш оказалась в списках PAS? | Nokta Live TEXT
В новом выпуске своей авторской программы Михаил Сиркели комментирует уход из парламента депутата из Гагаузии Марии Акбаш после того, как её обвинили в связях с Шором. О том, как PAS продвигает инклюзию вместо решения фундаментальных проблем автономии — в текстовой версии Nokta Live.
Выбор Акбаш — это про инклюзивность?
— Уход Марии Акбаш из парламента вызвал много вопросов и запустил серьезную дискуссию. И на самом деле, вопросов больше, чем ответов. А если быть более точными, есть только вопросы и практически нет ответов. Почему Мария Акбаш пошла в парламент, как она оказалась в списках PAS в первой двадцатке и почему она отказалась от своего мандата? Этот же вопрос, наверное, можно задать и в отношении других депутатов, прошедших в парламент от партии PAS и отказавшихся от мандатов. Например — в отношении Дорина Речана, Нику Попеску и некоторых других.
Однако мы сосредоточимся на кейсе Марии Акбаш и будем говорить не столько о ней самой, сколько о попытке PAS сымитировать через вовлечение Акбаш работу с Гагаузией.
Самый главный вопрос, который возникает, — это как Мария Акбаш попала в списки PAS и зачем? Я сразу же хочу оговориться: ни в коем случае не подвергаю сомнению право и возможность Марии Акбаш баллотироваться по спискам PAS. И, с другой стороны, не ставлю под сомнение право PAS искать кандидатов из Гагаузии. Но возникает вопрос о том, почему было принято именно такое решение и почему кандидат, прошедший в парламент, менее чем через месяц отказался от мандата депутата.
Я думаю, что не открою ни для кого секрет, сказав, что привлечение Марии Акбаш в список партии PAS было попыткой продемонстрировать, что PAS работает с Гагаузией. Ну чтобы никто не утверждал, что PAS обходит Гагаузию стороной, что гагаузы для PAS — изгои и т.д., и т.п. Подобная критика, порой обоснованная, порой нет, звучит в отношении PAS с разных сторон — со стороны оппозиции, гражданского общества и даже со стороны международных партнеров. Для того чтобы ответить на критику о недостаточной инклюзивности партии, PAS, судя по всему, и пошёл на этот шаг. Если задача была только в этом, то, наверное, партии PAS сложно было бы найти более подходящего кандидата за такой короткий период и для решения чисто электоральной задачи. Профиль Марии Акбаш вполне подходящий: бизнесвумен, управляет и частично владеет успешным производством молочной продукции, известной на всю страну. Тут много плюсов.
Однако, как оказалось, есть и минусы. Не такое уж далёкое политическое прошлое Марии Акбаш и её связь с откровенно пророссийской политической партией. А ещё очень мутная история с попаданием на счёт фирмы, которой управляет Мария Акбаш, денег от так называемого благотворительного фонда, связанного с Иланом Шором. Эти деньги могут быть подставой со стороны Шора, однако хотелось бы больше коммуникации по этому поводу со стороны Акбаш и партии PAS. Тут тоже есть несколько не до конца ясных моментов, которые не мешало бы прояснить. С другой стороны, Мария Акбаш сложила с себя мандат депутата и вернулась обратно в бизнес. И, наверное, можно было бы уже не задавать никаких вопросов в связи с её появлением и уходом.
«Будет очень обидно, если мы не сможем войти в ЕС из-за какой-то проблемы»
— Однако какова же дальнейшая политика правительства в отношении Гагаузии? Вряд ли можно воспринимать взаимоотношения чисто электорального характера PAS с Марией Акбаш как ответ на те вызовы, которые существуют в автономии. И тут, как мне кажется, у правительства и у руководства страны в целом уже давно должно было появиться хоть какое-то видение в отношении Гагаузии, которого мы, к сожалению, не видели и до сих пор не видим.
Кто-то может сказать мне: «Михаил, что ты зациклился на этой Гагаузии? Мы идём в Европейский союз, войдём в него, а там решится большая часть наших проблем, если не все». Я понимаю, что правящая партия поставила всё на вступление в ЕС. И тут никаких претензий быть не может: это единственный правильный путь для Молдовы как государства и общества в целом. Однако проблема заключается в том, что, имея этот груз проблем, которые с течением времени не только не решаются, но и усугубляются, — а Гагаузия одна из таких проблем, — мы можем просто споткнуться о них и не дойти до момента вступления в ЕС. И будет очень обидно, если мы, вот-вот оказавшись у ворот Европейского союза, не сможем в них войти из-за какой-то проблемы, которая могла быть решена, но не решалась в течение всех лет независимости Республики Молдова. Одни не решали её, потому что были заняты распилом, другие не решают её, потому что не знают как и не хотят вникать.
Самая главная проблема, которую явно не может или не хочет осознать действующая власть — я имею в виду правительство PAS и правящую партию в целом, — заключается в том, что государство не контролирует Гагаузию. Да, Республика Молдова содержит её, содержит бюджетную сферу, образование, медицину, социалку, обеспечивает правопорядок, но не контролирует. И это самый большой риск для нашей страны — идти в Европейский союз с регионом, который она не контролирует. Это означает, что страна рискует дойти до Европейского союза без региона, если вообще дойдёт.
Гагаузию по-прежнему контролирует Кремль — через Шора, через его подельников в Исполкоме и в Народном собрании. А это означает, что Кремль в любой момент, самый неподходящий для Республики Молдова, может использовать Гагаузию и, скорее всего, сделает для этого всё возможное, чтобы Гагаузия подорвала процесс европейской интеграции. И давайте не забывать, что однажды Кремль уже пытался это сделать, используя Гагаузию. Я имею в виду так называемые гагаузские референдумы 2014 года, организованные Кремлём перед подписанием договора об ассоциации с Европейским союзом. Осознавая степень проблемы, становится ясно, что электоральные упражнения PAS с Марией Акбаш не могут быть серьёзным ответом на те вызовы и угрозы, которые исходят от Гагаузии, которую контролирует Кремль.
Главные «агенты Кремля» до сих пор не понесли наказания
— И тут возникает вопрос: а что может сделать Кишинёв для того, чтобы разрешить эту проблему или хотя бы снизить риски, связанные с Гагаузией? Самый очевидный ответ — это, конечно, снизить степень контроля и влияния Кремля в автономии. И мы вроде тоже видим какие-то попытки и шаги в этом направлении — например, такие, как визит Александра Мустяцэ, начальника СИБа. Но мы не видим последствий, которые свидетельствовали бы о том, что Кишинёв вытесняет Кремль из Гагаузии. А увидим мы это только тогда, когда люди, верой и правдой служившие Кремлю все эти годы и делавшие всё, чтобы изолировать Гагаузию, будут отстранены от власти и больше не будут иметь возможности претендовать на власть в Гагаузии. А тут работы непочатый край.
Если кто-то считает, что приговор в отношении Гуцул — это достойный и достаточный ответ на те вызовы, которые мы имеем в Гагаузии и в связи с ней, то я вынужден вас разочаровать. Это вообще не ответ, если хотите моё мнение. Мы все прекрасно понимаем, что Евгения Гуцул в этой истории — просто пешка, которую отдали на съедение. Что не умаляет, безусловно, её ответственности за те преступления, которые она совершила и за которые была осуждена.
Но если говорить конкретно о той проблеме, которую я поднимаю в сегодняшнем выпуске, то мы должны понимать, что не Евгения Гуцул преподнесла Гагаузию Кремлю на блюдечке с золотой каёмочкой. Это сделали совершенно другие люди, которые не понесли никакой ответственности. И я не вижу признаков того, чтобы они хоть как–то ответили за свои преступления. И этих людей очень много. Их имена известны.
- Прежде всего это, конечно же, Дмитрий Константинов, о котором мы неоднократно говорили в монологах Nokta Live.
- Это его подельники Илья Узун и Михаил Влах, которые ездили с Константиновым в Тель-Авив на встречу с Шором.
- Это Ирина Влах, которая прокладывала Шору дорожку в Гагаузии и повышала уровень ненависти к PAS и Майе Санду.
- Это депутаты Народного собрания, которые голосовали за Исполком Шора во главе с Евгенией Гуцул.
И список преступлений, совершённых людьми, которые служили и до сих пор служат Кремлю верой и правдой, тоже очень длинный. Не будем перечислять все эти преступления, а вспомним лишь об одном — о схеме подкупа избирателей через «Промсвязьбанк», которая была масштабирована на всю страну.
В распространении этой схемы виноваты не только Константинов с Гуцул, которые ездили в «Промсвязьбанк» и подписывали то самое соглашение, а также те, кто вовлекал людей в эту сетку, собирали личные данные людей и передавали в «Промсвязьбанк». В этом участвовали депутаты Народного собрания, примары, директора школ, детских садов — список огромный. Я сейчас не призываю всех их отправить за решётку, но организаторы и исполнители этой схемы должны понести хоть какое-то наказание за это преступление. А так они все при должностях, а Константинов ходит по телевизионным каналам и говорит, что он вообще не связан с Шором.
И как-то странно получается, что людям, получившим деньги от «Промсвязьбанка», полиция выписала штрафы за электоральную коррупцию, а Константинову, который подписывал это соглашение, открывшее дорогу для коррумпирования десятков тысяч жителей по Гагаузии, да ещё и убеждал людей получать эти деньги, — за это ничего не было, даже штраф не выписали. Скоро должны проходить выборы в Народное собрание. В связи с этим главный вопрос — Константинов сможет баллотироваться или не сможет?
С моей точки зрения, за преступления, которые Константинов совершил, будучи председателем Народного собрания, его даже на пушечный выстрел нельзя подпускать к этим выборам. Но для этого нужны соответствующие решения правоохранительных органов или судебной инстанции, которые ограничивали бы его возможность участвовать в политике, но они даже не просматриваются.
Кишинев не контролирует Гагаузию
— Кто-то может сказать: «Михаил, когда ты говоришь, что Кишинёв не контролирует Гагаузию, это звучит как преувеличение». Давайте я приведу несколько примеров.
- Руководство Гагаузской автономии публично, без тени смущения и без какого-либо опасения, нарушает, причём в грубой форме, законодательство Республики Молдова. Это прямое и главное подтверждение того, что Кишинёв не контролирует Гагаузию. Более того, руководство автономии подстрекает жителей Гагаузии к нарушению законодательства и Уголовного кодекса Республики Молдова.
- Законы, которые принимает Народное собрание, идут вразрез с теми реформами, которые проводит Республика Молдова в рамках процесса европейской интеграции.
- Руководство Гагаузской автономии отказывается от взаимодействия с Кишинёвом.
- Региональное общественное телевидение GRT, которое содержится на деньги налогоплательщиков, грубо нарушает законодательство Республики Молдова, распространяет фейки и сеет национальную вражду.
И единственное, что могут этому противопоставить компетентные власти Республики Молдова, — это штрафы, которые, очевидно, не пугают GRT, потому что они оплачиваются из бюджета Гагаузской автономии.
Директора школ и учителя без какого-либо опасения участвовали в шоровских так называемых программах визита и обмена опытом в стране-агрессоре — Российской Федерации. У начальника Управления образования и у некоторых директоров школ в Гагаузии нашли счета в «Промсвязьбанке». Кто-то из них потерял своё рабочее место? Нет. Хотя очевидно, что и начальник Управления образования, и директора школ вовлекали учителей и не только учителей в сетку Шора.
Давайте возьмём другой пример. Индустриальный колледж, который был построен в Комрате на деньги Турецкой Республики в рамках соглашения между Республикой Молдова и Республикой Турция. В этом колледже пока не начался процесс обучения, потому что власти Гагаузской автономии против того, чтобы там велось обучение на румынском и гагаузском языках. Да-да, вы не ослышались, они требуют, чтобы обучение в колледже велось на русском языке, а не на румынском и гагаузском. И Министерство образования не может запустить обучение в этом индустриальном колледже, потому что, например, Управление строительства Гагаузии, контролируемое Шором, не сдаёт этот объект в эксплуатацию.
И ещё один пример. Парламент Республики Молдова давно отменил возможность вести розничную торговлю на основании патента, но Гагаузия много лет саботирует это решение. Каким образом? Она принимает местный закон, который позволяет вести розничную торговлю на основании патента. Правительство Республики Молдова через Госканцелярию отменяет этот закон в судебном порядке, но Народное собрание принимает другой закон, и так по кругу. А это означает, что пока правительство Республики Молдова и Гагаузская автономия играют в кошки-мышки и пока правительство не может найти действенного способа, чтобы реализовать на территории Гагаузии государственную политику в области патентов, местный бюджет недополучает налоги от розничной торговли. А пенсионный фонд недополучает социальных выплат.
Тут также следует вспомнить, как Кишинёв, извините за выражение, долго «жевал сопли» в отношении кабельных сетей, которые нелегально ретранслировали российские телевизионные каналы. Одну кабельную сеть, самую наглую, закрыли после визита CNA и нескольких лет неудачных попыток штрафовать и призывать к благоразумию. Но я не уверен, что на этом проблема решена, потому что помимо комратской кабельной сети в Гагаузии существовали и другие местные кабельные сети, которые тоже действовали в нарушение законодательства Республики Молдова. И я не уверен, что они не продолжают свою деятельность.
И это не весь список проблем и примеров того, как Кишинёв не контролирует ситуацию в Гагаузии. Этот список можно продолжать ещё долго. И это проблемы, которые могут быть решены достаточно быстро, если бы у Кишинёва было достаточно смелости и политической воли. И смелость здесь, пожалуй, ключевое слово. Смелость на разных уровнях — на уровне политического руководства, правоохранительных органов, судебной системы.
«В том, что гагаузская проблема не решалась, виноваты все правительства»
— Но помимо этого есть проблемы, которые не решались на протяжении десятилетий. И если бы они решались, то я абсолютно уверен в том, что ситуация в Гагаузии была бы совершенно иной. Гагаузия не была бы резервацией русского мира в Республике Молдова и не оставалась бы такой изолированной. Я не утверждаю, что можно было бы искоренить полностью пророссийские настроения в Гагаузии, но я абсолютно уверен в том, что ситуация отличалась бы кардинально. Например, идея европейской интеграции могла бы набрать не три процента, а, например, 30. И в том, что эти проблемы не решались, с моей точки зрения, виноваты все правительства в Республике Молдова, включая правительство PAS.
Допустим, четыре года назад я не стал бы предъявлять к партии PAS никаких претензий. Но после четырёх лет полного мандата и Майи Санду, и партии PAS я могу смело констатировать, что PAS тоже не предпринял достаточно действий в этом направлении. Хотя мог. Да, я понимаю, что у PAS за эти четыре года было много других проблем и кризисов, которые нужно было решать. Однако я не видел попытки вникнуть в суть проблемы. Да, там были какие-то попытки что-то сделать, но это скорее было что-то спонтанное, чем нечто серьёзное.
Давайте я приведу всего несколько примеров того, что нужно было сделать, но не сделали.
Самая главная проблема, которую не решало ни одно правительство Республики Молдова, — это языковая интеграция гагаузского сообщества. Я вам даже больше скажу: сегодня в вопросе языковой интеграции или дезинтеграции гагаузского сообщества мы находимся в той же точке, в какой мы были в 90-м году. Но тогда можно было всё пенять на советское правительство. А 35 лет спустя пенять не на кого, разве что на саму Республику Молдова. И уж тем более в этом вопросе нельзя пенять на гагаузское сообщество, потому что заниматься вопросом повышения уровня знания государственного языка в Гагаузии должны не гагаузы, а правительство Республики Молдова.
И я не могу сказать, что в Гагаузии существует сопротивление обучению на румынском языке. Пример двух лицеев с румынским языком обучения — комратского «Михая Эминеску» и вулканештского «Лучафэрул» — показывает, что образование на румынском языке в Гагаузии востребовано, и спрос превышает предложение. И возникает главный вопрос — почему в Гагаузии так мало школ с преподаванием на румынском языке и при этом ни одного детского садика? Если бы государство открывало в Гагаузии хотя бы по одной румынской школе в пятилетку, то в Гагаузии уже было бы девять школ с румынским языком обучения.
Можно было пойти по другому пути — открывать не школы, а в существующих школах открывать классы на румынском языке обучения, то есть делать смешанные школы. Ещё раз повторюсь: это должна была делать не Гагаузская автономия, это должна была делать Республика Молдова. Потому что образование и предоставление образования на государственном языке — это обязанность государства, а не местных или региональных властей.
И сказать, что была бы проблема с поиском человеческих ресурсов, я имею в виду преподавателей, было бы преувеличением, потому что здесь, на юге, проживает большое количество румыноязычных граждан. Здесь, рядом с Комратом, множество молдавских сёл. При правильной мотивации кадры можно было бы найти на месте. Если бы эта задача была поставлена, то мы бы видели уже результат. И даже у правительства PAS за предыдущие четыре года было время, чтобы как-то эту проблему сдвинуть с мёртвой точки.
Отсутствие языковой интеграции гагаузов в молдавское общество является, с моей точки зрения, основной причиной того, что гагаузское сообщество сегодня изолировано. И этой изоляцией очень успешно пользуется Кремль и кремлёвские прокси в Гагаузии. И сказать, что Гагаузия была единственным таким регионом в Республике Молдова, не интегрированным с языковой точки зрения в момент обретения независимости, будет преувеличением. В аналогичной ситуации находились, например, те же Бельцы. Но после обретения независимости там появилось больше школ с румынским языком обучения. И с точки зрения количества учеников румынские школы в Бельцах сейчас более укомплектованы, чем русскоязычные.
Опять же я не говорю о том, чтобы ставить задачу перевести все школы в Гагаузии на румынский язык обучения. Но если бы в Гагаузии было не две школы с румынским языком обучения, а хотя бы девять, и действовали бы они на протяжении хотя бы последних 20 лет, то языковая ситуация в Гагаузии была бы совершенно иной. И это, с моей точки зрения, существенно отразилось бы и на политических предпочтениях в самом регионе.
Я не знаю, есть ли у нынешнего правительства планы или хотя бы представление того, как улучшить языковую интеграцию гагаузского сообщества — надеюсь, есть. Но также хотелось бы видеть хоть какие-то действия в этом направлении, которых я пока не вижу.
«Автономия превратилась в электоральное гетто»
— Другая проблема — это электоральная интеграция Гагаузии, о которой я говорил неоднократно. Я не знаю, почему, но кто-то когда-то решил, что выборы башкана и в Народное собрание должны проходить в Гагаузии по правилам, установленным самой Гагаузией, и избирательными органами, подконтрольными гагаузским политикам. И, даже предоставив такую электоральную автономию Гагаузии, Республика Молдова почему-то не стремилась к тому, чтобы Гагаузия приводила свои электоральные практики и законодательство в соответствие с законодательством Республики Молдова. Благодаря этому автономия превратилась в электоральное гетто, где буйным цветом цветёт электоральная коррупция, и это основная причина, по которой политическую ситуацию в Гагаузской автономии контролирует Кремль, а не Кишинёв.
И опять же тут достаточно волевого политического решения правительства и парламента Республики Молдова, которые должны передать эти компетенции Центральной избирательной комиссии Республики Молдова, чтобы выборы башкана и в Народное собрание проводились ЦИКом Молдовы на основании Кодекса о выборах Республики Молдова. И тут я тоже не вижу каких-то признаков прозрения. Партия PAS либо не понимает степень угрозы, либо не интересуется этим вопросом, либо просто боится непонятно чего.
Список проблем, которые необходимо решать, на этом не заканчивается. Эти проблемы настолько серьёзные, что простым замазыванием глаз через включение гагаузов в списки правящей партии эти проблемы не решатся. Я, честно говоря, вообще не могу понять, чего добиваются партии, когда они идут на такие сомнительные шаги, как включение гагаузов и других этнических меньшинств в свои списки. В электоральных целях они, конечно, могут это делать, но это не решает фундаментальных проблем.
Что толку от того, что в парламенте будут гагаузы, если проблемы Гагаузии, которые давно лежат на поверхности, десятилетиями не решаются, а наоборот — усугубляются? И я говорю о проблемах, которые может и должен решать только Кишинёв.
- Это проблема языковой интеграции,
- проблема функционирования законов Республики Молдова на территории Гагаузии и
- проблема чрезмерного присутствия Кремля в гагаузской политике.
Как включение гагаузов в списки кандидатов той или иной партии может решить эти проблемы? Ответ — никак.
Также эти проблемы не могут быть решены посредством диалога между Кишинёвом и Комратом. Фраза «диалог Кишинёва с Комратом» уже набила у меня оскомину. Испоганили очень хорошее понятие и инструмент, применяя его не по назначению. Как можно вести диалог с теми, кто диалога не хочет? Для того чтобы вести диалог с Гагаузией, нужно иметь партнёра для диалога. А Кишинёв такого партнёра в Гагаузии не имеет. И до тех пор, пока Кишинёв не контролирует ситуацию в Комрате, а её контролирует Москва, такой партнёр у Кишинёва в Гагаузии не появится. Для того чтобы у Кишинёва появился партнёр для диалога в Комрате, правительство страны и правящая партия должны быть готовы к волевым решениям, которые давно лежат на поверхности.
nokta
