После побега Константинова: как Молдова закрывает пути для бегства в Приднестровье

24 июня правительство Молдовы одобрило законопроект, который должен закрыть правовые лазейки, позволявшие осужденным скрываться от правосудия до исполнения приговора. Главный фактор этой инициативы — Приднестровье: именно туда бежали фигуранты громких уголовных дел, пока молдавская полиция смотрела им вслед и разводила руками.

Молдавское законодательство до сих пор давало беглецам сразу несколько возможностей скрыться: из-под домашнего ареста можно уйти безнаказанно, ориентировка в базах появляется с опозданием, а в розыск объявляют только после отдельной процедуры. Законопроект закрывает каждую из этих лакун — но одну оставляет открытой.

Побег из-под домашнего ареста — уголовное дело

Представьте, человека обвиняют в серьезном преступлении, суд назначает ему домашний арест, но он совершает побег и исчезает. Полиция об этом узнаёт — и не может возбудить уголовное дело. Потому что по действующему закону домашний арест — это не «место лишения свободы». Статья 317 Уголовного кодекса наказывает за побег из тюрьмы или изолятора, но квартира, где подозреваемый отбывает домашний арест, под это определение не подпадает. Максимум, что грозит нарушителю, — замена домашнего ареста на обычный. Если его, конечно, поймают.

Это авторы законопроекта называют первой уязвимостью. Они исключили из статьи 317 формулировку «из мест лишения свободы» — и тем самым распространили уголовную ответственность за побег на все формы принудительного ограничения свободы, включая домашний арест. Это небольшая правка, но с серьезными последствиями: как только побег становится отдельным преступлением, у следователей появляется право немедленно применять спецсредства — перехват переговоров, мониторинг финансовых операций, слежку, — не дожидаясь новых судебных решений.

Решение суда есть, ориентировки ещё нет

Вторая уязвимость — техническая, и от неё не менее серьезные последствия. Допустим, суд выносит решение об ограничении свободы, прокурор подписывает постановление, но данные о том, как при встрече с этим человеком власти обязаны действовать — задержать, остановить на границе, вручить повестку — попадают в государственные базы отдельно, и не всегда вовремя. Пока системы обновляются, человек уже в бегах.

Понятие consemn — цифровая ориентировка в государственных базах данных, запись с предписанием о том, что делать с человеком, когда любой служащий его опознает — на границе, в очереди, при любой проверке документов — в Уголовно-процессуальном кодексе Молдовы до сих пор не определено. Пограничники пользуются этим инструментом на основании Закона о государственной границе, но в УПК нет ни определения, ни единой процедуры. Такая ориентировка существует как вспомогательная мера — а значит, ее могут внести в базы, а могут и не внести, и проверить это невозможно.

Законопроект меняет это принципиально. Ориентировка (consemn) становится обязательным элементом любой меры пресечения: прокурор или суд вносит ориентировку автоматически — одновременно с назначением или продлением ограничения, без права пропустить этот шаг. Данные немедленно появляются в государственных информационных системах — Пограничной полиции, Агентства государственных услуг, других ведомств. Любой чиновник, который в ходе своей работы обнаружил человека в базе, обязан выполнить то, что в этой ориентировке предписано.

Кейс Константинова и окно в двадцать четыре часа

Все эти уязвимости соединились в одном деле — истории с побегом Дмитрия Константинова — и именно оно стало главным аргументом в пользу этого законопроекта.

25 декабря 2025 года, за сутки до оглашения приговора, Дмитрий Константинов, экс-спикер Народного собрания Гагаузии, уехал в Приднестровье — по дороге сменив несколько автомобилей. На следующий день суд Комрата заочно приговорил его к 12 годам лишения свободы и взысканию 46 млн леев. Объявить его в розыск смогли только после оглашения приговора — до этого момента у полиции не было законного основания его остановить, а подписка о невыезде из страны не распространяется на административную границу с Приднестровьем.

По действующему праву объявление в розыск — отдельная процедура: сначала приговор, потом ходатайство прокуратуры, потом отдельное решение суда. На всё это уходит время, которого беглецу вполне достаточно. Новая статья 389 УПК меняет эту логику: розыск с ориентировкой становится частью самого приговора. Если осужденный отсутствует на оглашении, суд прямо в тексте обвинительного приговора, по собственной инициативе, немедленно объявляет его в розыск — без отдельного ходатайства, без ожидания.

Если бы эти нормы действовали в декабре 2025 года, ориентировка на Константинова появилась бы в базах с момента применения меры пресечения — подписки о невыезде, — а розыск объявили бы в ту же минуту, когда судья зачитывал заочный приговор.

• На эту тему можно почитать: Побег до приговора: почему Константинов скрылся и как работают «окна» в законах Молдовы

Приднестровье остаётся главной проблемой

Авторы законопроекта честно признают, что остановить человека, который уже перешел административную линию с Приднестровьем, они не могут — тут  «волшебного» механизма так и не придумали. И строят защиту из нескольких слоёв — на пути к неконтролируемому региону.

Первый — скорость: если ориентировка появляется в базах одновременно с судебным решением, у человека просто не остаётся временного окна, чтобы скрыться незамеченным. 

Второй — уголовное преследование за сам факт побега из-под домашнего ареста: оно сразу дает следователям право запрашивать данные у операторов связи и отслеживать финансовые операции, что позволяет восстановить маршрут ещё до того, как беглец пересёк Днестр. 

Третий — граница: кто бы ни скрылся в Приднестровье, покинуть его сможет только через официальные пропускные пункты на государственной границе Молдовы или Украины, где ориентировка сработает.

Что происходит с теми, кому удалось осесть на левом берегу Днестра надолго, — этот закон не регулирует.

Апелляция: пробел, который остался

История Константинова не закончилась его побегом. 29 мая 2026 года Апелляционная палата Юг отменила решение о его розыске — суд обнаружил процессуальную ошибку: на момент объявления розыска приговор еще не вступил в законную силу.

Новый законопроект устраняет уязвимость до приговора и выстраивает механизм после его вступления в силу — но период между ними, пока защита оспаривает решение в апелляции, остается неурегулированным. А значит, при схожих обстоятельствах суд снова сможет отменить розыск по той же самой причине.

Что ещё изменит законопроект

Денежные залоги больше будут не храниться на счетах прокуратур и судов — ими будет управлять Агентство по возврату активов, добытых преступным путем. Органы, которые занимаются правосудием, перестанут заниматься финансами. Одновременно повышается минимальный порог залога для юридических лиц — со 15–50 тысяч леев до 50–150 тысяч: организация, которая ручается за обвиняемого, должна нести реальную финансовую ответственность, а не формальную.

Электронный мониторинг — браслет на ноге — до сих пор применялся главным образом при домашнем аресте. Законопроект расширяет его использование: теперь суд сможет назначать его и при подписке о невыезде. Главное новшество — не сам браслет, а чёткая инструкция на случай тревоги: если система зафиксировала нарушение периметра или человек не отвечает на контрольный звонок, полицейский обязан немедленно выехать на проверку. Если браслет сломался или намеренно повреждён — полиция переходит к непосредственному наблюдению до замены устройства.

Замечания к законопроекту

При согласовании несколько ведомств подняли вопрос, который обычно звучит от правозащитников. Например, в тексте нет отдельного порядка обжалования ориентировки (consemn) в суде. Ориентировка ограничивает свободу передвижения, и у человека должна быть возможность её оспорить. Авторы ответили отказом: ориентировка — технический инструмент исполнения уже существующего судебного решения, самостоятельной мерой она не является. При желании оспорить — придется оспаривать судебное решение.

Агентство по электронному управлению попросило уточнить, какие именно информационные системы будут задействованы и потребуют ли они доработки. Авторы уверяют, что основная инфраструктура для межведомственного обмена — платформа MConnect — уже существует, дополнительных бюджетных расходов не планируется, а точные технические оценки каждое ведомство проведет самостоятельно после принятия закона.

На вопрос о соответствии европейскому праву авторы ответили коротко: не применимо. Эти поправки — внутреннее процессуальное дело.

Законопроект еще предстоит рассмотреть парламенту. После принятия и публикации в Официальном мониторе у правительства будет 3 месяца, чтобы привести подзаконные акты в соответствие — прописать технические регламенты для конкретных информационных систем и порядок межведомственного взаимодействия.

Читайте также:

• Бывшего спикера Народного собрания Гагаузии Дмитрия Константинова теперь ищет Интерпол
• Апелляционная палата вынесет решение по делу Константинова в августе
• «Меделян» в бегах: как строилась и рухнула империя Дмитрия Константинова в Гагаузии