Дмитрий Кантемир. Тяжелое наследие для Молдавского княжества и карьера тайного советника Петра I | Nokta History TEXT

Анастасия Гуйван

22 марта 2026, 11:00

В новом выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку разбирает фигуру Дмитрия Кантемира – правителя, ученого и политика, чьи решения повлияли на судьбу региона на века. Это история о сложном выборе между Османской империей и Россией, о Луцком договоре и его последствиях, а также о том, как один союз изменил ход истории. Почему Кантемира до сих пор оценивают по-разному и какие мифы окружают его наследие – в текстовой выборке выпуска Nokta History.

Дмитрий Кантемир: между мифом о «пророссийскости» и реальной историей

Дмитрий Кантемир остаётся одной из самых заметных и одновременно самых спорных фигур в истории Молдавского княжества. Его имя связывают не только с политикой начала XVIII века, но и с важным поворотом, после которого эти земли всё заметнее входят в сферу интересов России.

Дмитрий Кантемир (1673-1723) — господарь Молдавского княжества, учёный, философ и писатель. Он считается одной из ключевых фигур раннего европейского Просвещения в регионе, автором трудов по истории, географии и культуре Османской империи. В 1714 году Кантемир был принят в Берлинскую академию наук, став первым выходцем из Молдовы, получившим такое признание.

При этом образ Кантемира в общественном восприятии нередко упрощают: его то представляют исключительно как великого учёного и просветителя, то превращают в символ «пророссийского выбора». По словам историка Октавиана Цыку, такой взгляд слишком поверхностен и не учитывает исторический контекст эпохи:

— Я скажу вещи, которые многих удивят – и в Молдове, и на постсоветском пространстве, и в России. Нас не должно пугать сближение Дмитрия Кантемира с Россией.

Потому что часто, пытаясь противостоять российской или советской пропаганде, люди начинают избегать любых упоминаний о хороших отношениях между Россией, Молдовой и Румынией в прошлом. Но историю Дмитрия Кантемира нужно рассматривать в чётком контексте:

Во-первых, важна контекстуализация (взаимосвязь события с исторической обстановкой — прим. nokta).
Во-вторых, нужно понимать, что Кантемир оказал значительное влияние на европеизацию России.

Это была личность европейского масштаба, с молдавскими и румынскими корнями. Он был господарем Молдавского княжества и в своих работах прямо писал, что мы – румыны, и говорим не на молдавском, а на румынском языке.

После 1711 года, уже находясь в России, он также оказал серьезное влияние на её развитие. Кантемир был видным ученым: в 1714 году его признали членом Берлинской академии наук – он стал первым молдаванином-академиком. Он также участвовал в создании Академии наук в России и рассматривался как президент академии в Санкт-Петербурге.

Его идеи в переписке с Петром Великим во многом повлияли на взгляды российского царя и способствовали европеизации России – так же, как и деятельность других выдающихся людей того времени.

Пётр I (Пётр Великий) — российский царь (с 1682 года) и первый император России (с 1721 года), один из ключевых реформаторов в истории страны. Он провёл масштабную модернизацию государства по европейскому образцу, создал регулярную армию и флот, реформировал управление, экономику и культуру, а также основал Санкт-Петербург — «окно в Европу». Его правление связано с превращением России в крупную европейскую державу начала XVIII века.

<…> Поэтому фигуру Дмитрия Кантемира нужно рассматривать глубже – понимать его мотивы, причины союза с Российской империей, почему он подписал Луцкий договор 2 апреля 1711 года (соглашение о переходе Молдавского княжества под протекторат России при сохранении автономии — прим. nokta). Важно оценивать, был ли он предателем интересов Молдавского государства, насколько его роль противоречива и чем из его наследия можно гордиться, а чем нельзя.

Кем был Дмитрий Кантемир: от молдавского боярина до советника Петра I

Чтобы понять роль Дмитрия Кантемира в истории, важно начать с его биографии – происхождения, окружения и круга интересов. Уже на этом этапе становится ясно, что речь идёт не просто о правителе, а о фигуре европейского масштаба, чья жизнь сочетала науку, дипломатию и большую политику.

— Начнем с самого начала – откуда он появился, где родился, — рассказывает доктор исторических наук Октавиан Цыку. — Дмитрий Кантемир прожил около 50 лет: он умер в 1723 году в Кантемировке под Киевом, а впоследствии был похоронен в монастыре в Москве. О его перезахоронении мы ещё поговорим – уже в Яссах, потому что это отдельная и довольно противоречивая история.

Он родился в селе Силиштя, в уезде Васлуй, в семье Константина Кантемира.

<…> Сам Кантемир был крайне многогранной фигурой. Он был историком, этнографом, музыковедом, а также политическим и государственным деятелем. Он занимал должность тайного советника Петра I, участвовал в дипломатических миссиях, сопровождал Петра Великого в Персидском походе, участвовал в переговорах, в том числе с крымским ханом.

Это человек с серьёзным научным наследием, и его жизнь условно можно разделить на три этапа:

Первый этап – это период до его правления [включая годы заложничества в Стамбуле],
затем очень короткое правление и, наконец,
время, проведённое в Российской империи.

Это три основных блока его жизни.

Почему Кантемир искал союзников: зависимость княжеств от Османской империи

Чтобы понять решения Дмитрия Кантемира, важно учитывать обстановку, в которой находились Молдавское и Валашское княжества в начале XVIII века. По словам историка Октавиана Цыку, речь идёт о периоде, когда их политическая самостоятельность была серьезно ограничена, а влияние Османской империи достигло максимума.

— Если говорить о приходе к власти, то у Кантемира было несколько правлений. Первое – в 1709 году [фактически второе, если считать краткий период 1693 года], и оно было очень коротким: его отозвали в Константинополь, чтобы назначить другого господаря.

В целом положение молдавских и валашских правителей в тот период было настолько унизительным, что становится понятным, почему Кантемир искал выход из этой ситуации. Это уже не было временем Штефана Великого, Петру Рареша или даже Михая Храброго.

К тому моменту Румынские княжества — и Молдова, и Валахия — настолько были опущены в отношениях к Османской империи, что ниже, по сути, уже некуда.

Приведу один пример: после ухода Кантемира была казнена семья [господаря Валахии] Константина Брынковяну — их публично казнили в Стамбуле. Но перед этим в Бухарест приехал капыкехая (официальный представитель господаря при султанском дворе, часто выполнявший функции надзирателя — прим. nokta), который приносил чёрный шарф как знак отставки правителя. Он прибыл с небольшим сопровождением, забрал господаря вместе с семьёй и увёз в Стамбул.

И никто не сопротивлялся – ни армия, ни служащие. Это трудно представить, если вспомнить времена Штефана Великого или Петру Рареша, когда правители сражались с Османской империей и не допускали даже приближения к границам.

Вот настолько были опущены отношения княжеств, что они оказались фактически унижены и обижены. Но именно в этих условиях и зарождаются идеи и решения, к которым пришел Дмитрий Кантемир.

Стамбульский период: заложничество, образование и формирование взглядов

Один из ключевых этапов в формировании Дмитрия Кантемира связан с его пребыванием в Стамбуле. Именно здесь, как отмечает историк Октавиан Цыку, будущий господарь не только получил образование, но и сформировал свое мировоззрение, дипломатические навыки и политическую стратегию.

Этот период, по словам историка, показывает Кантемира как тонкого игрока, который, находясь под контролем Османской империи, уже искал пути для союза с Россией и готовил почву для будущих решений.

— Что особенно важно, Дмитрий Кантемир был не только проницательным политиком и историком, но и очень сильным дипломатом. Он был человек, который умел очень хорошо скрывать свои действия: отношения с Российской империей он начал налаживать ещё находясь в Стамбуле.

Существовала практика, которая также была формой унижения молдавских и валашских правителей: они были обязаны отправлять своих детей в Стамбул в качестве заложников. Формально это считалось обучением, но на деле происходила тюркизация (насаждение турецких обычаев и культуры — прим. nokta).

Для Дмитрия Кантемира этот период оказался очень хорошим, потому что Стамбул, как ни парадоксально, был тогда одним из крупнейших культурных центров, где переплетались западная и восточная философия, традиции и знания. Это была среда многообразия, из которой он смог извлечь очень многое.

Не все дети правителей достигали такого уровня, как Кантемир. Но именно этот стамбульский этап сыграл ключевую роль в его формировании – как историка и политического деятеля.

Именно тогда он начал вести переговоры с российской стороной, в том числе с [российским послом Петром] Толстым, обсуждая возможный союз с Российской империей. Фактически, находясь в Стамбуле, под контролем Османской империи, он уже вел переговоры и, насколько хорошо он держал себя в руках и умел все это скрывать.

Именно в этот период окончательно формируется его мировоззрение, — рассказывает Октавиан Цыку.

Как Стамбул сформировал Кантемира и его союз с Россией

Период жизни Дмитрия Кантемира в Стамбуле стал ключевым для формирования его взглядов и стратегических решений. Как отмечает историк Октавиан Цыку, именно здесь он получил не только образование и доступ к интеллектуальной среде, но и глубокое понимание Османской империи – её силы и слабостей.

Этот опыт позволил Кантемиру трезво оценить положение Молдавского княжества и сделать выбор в пользу союза с Россией, который впоследствии определил его политическую судьбу и место в истории.

— Во время пребывания в Стамбуле Кантемир знакомится с мыслителями своего времени, дипломатами, послами – фактически со всем интеллектуальным и политическим бомондом. Но вместе с этим он глубоко изучает историю Османской империи.

Именно тогда появляется его самая известная работа – «История возвышения и упадка Османской империи». Эта книга до сих пор остается важным источником для изучения Османской империи в мировой историографии.

Кантемир очень хорошо понял сущность османского государства. Поэтому его нельзя обвинять в том, что союз с Россией был направлен против интересов Молдавского государства. Он был человеком, который понимал контекст времени. Он видел, что для освобождения от османского господства и попытки возродить государственность необходимо договориться с сильной державой – православной Россией, которая тогда ещё только формировалась как империя, — отмечает историк.

По словам Октавиана Цыку, союз с западными державами в тот период был практически невозможен. Хотя переговоры с Австрией велись — в том числе их пытался наладить отец Кантемира, — Австрия, несмотря на статус великой державы, не обладала теми рычагами влияния, которые имела Россия.

Кроме того, ключевую роль играл религиозный фактор: Россия была православной державой, тогда как Австрия – католической. В условиях того времени именно религиозная близость во многом определяла выбор союзников.

— Кроме того, Кантемир был не только историком и политиком, но и человеком широкой культуры, — объясняет Октавиан Цыку. — Он изучал турецкую музыку и создал собственные музыкальные произведения, которые до сих пор используются в Турции.

Он также стал одним из первых, кто познакомил Европу с историей Молдовы и румын. Его работа «Описание Молдавии» была переведена и получила широкое распространение. Он открыл миру, кто такие молдаване и румыны, почему они являются одним народом и как связаны с римской традицией.

Поэтому о Дмитрии Кантемире, как и о Штефане Великом, можно говорить как о фигуре европейского масштаба. Он стал одним из проводников европейского влияния в истории румын.

Европейская идентичность не возникла внезапно – это был постепенный процесс, который формировался через поколения. И Кантемир стал одним из тех, кто закрепил этот образ румын в европейском пространстве – сначала при Османской Порте, а затем через Российскую империю, которая при Петре I начала превращаться в европейскую державу, — рассказывает Октавиан Цыку.

Почему Россия рассматривалась как европейская держава

По словам Октавиана Цыку, Россия исторически формировалась как европейская держава. Он отмечает, что Пётр I закладывал основы государства, ориентируясь именно на Европу: проводил реформы, перенимал западные практики и основал Санкт-Петербург как «окно в Европу».

По его мнению, этот курс определил дальнейшее развитие страны. Цыку подчеркивает, что в определенные периоды Российская империя была более европейским государством, чем впоследствии СССР и современная Российская Федерация.

— Так называемый «третий путь» – это не третий путь, а Китай, азиатизация России. Это ни к чему не приведет, кроме как к развалу России.

Россия может существовать как государство, находясь в тесных и хороших отношениях с европейскими державами. В истории было много моментов, когда они взаимодействовали – и в войнах, и в мирное время, и в хорошем, и в плохом. Поэтому важно понимать, что эта связь с Европой всегда существовала.

Поэтому нужно понимать, что даже через Российскую империю, уже будучи академиком, через свои работы он [Дмитрий Кантемир] продвигал идею румын как целостного народа – молдаван, трансильванцев.

Он писал и в России, и в других трудах, которые стали достоянием общей литературы и общей истории, и через российские пути, через те ворота, которые открылись ему в Санкт-Петербурге и других городах, он продвигал историю румын уже как часть Европы. Получается такой парадокс.

Луцкий договор: условия, надежды Кантемира и скрытые риски

Путь Дмитрия Кантемира к власти во многом определил его последующие политические решения и союз с Россией. В юности он находился в Стамбуле – фактически в положении заложника при Османской Порте. Однако это было не просто ограничение свободы: Кантемира целенаправленно готовили к будущей роли правителя, он получил образование и доступ к интеллектуальной среде, глубоко изучил устройство Османской империи.

По замыслу османских властей, он должен был стать господарём и проводить политику в их интересах. После смерти отца Кантемир действительно оказался среди претендентов на престол: в 1709 году он должен был занять власть, однако после кратковременного переворота уступил её другому правителю и вернулся в Стамбул. Уже в 1710 году он вновь прибыл в Молдавское княжество – на этот раз как господарь.

Именно в этот момент, по словам Октавиана Цыку, начинается новый этап – переговоры с Россией и подготовка Луцкого договора 1711 года, в котором отразились как надежды Кантемира на освобождение от османского влияния, так и будущие риски этого союза.

— Луцк сейчас находится на территории Украины. Переговоры велись тайно – 2 апреля по старому стилю, 13 апреля по новому, в 1711 году. Говорят, что это была особая форма договора, похожая на соглашение с митрополитом Гедеоном, когда Украина вошла в состав Российской империи.

Этот договор, судя по летописям и другим источникам, в итоге был разработан Дмитрием Кантемиром и лишь утверждён Петром I. То есть его основа – это условия, которые предложил сам Кантемир.

Что именно было в договоре? Если не исходить из сегодняшнего знания – что Россия позже оккупировала Бессарабию, МССР и так далее, — а рассматривать ситуацию в контексте того времени, то это был очень хороший договор для Молдавского государства.

Он состоял из 17 статей. В нём говорилось, что Молдова освобождается от османского ига, переходит под протекторат России, но сохраняет свою независимость и территориальную целостность. Причём речь шла не только о тогдашних границах, но и о возвращении [захваченных турками] территорий – Тигины, Хотина, Килии, Белгорода (Четатя Албэ).

Территория Молдовы и Валахии в XVIII веке.

Россия становилась гарантом и защитником. Она обеспечивала Кантемиру власть – и его династия закреплялась как правящая. При этом царь Пётр не имел права вмешиваться во внутренние дела Молдовы.

Более того, речь шла и о Валахии. Кантемир имел свою точку зрения на утверждение господаря там – он, как и Штефан Великий, исходил из идеи целостности региона для противостояния османам. Все понимали: невозможно чувствовать себя в безопасности в Молдове, если в Валахии правит проосманский правитель.

Также в договоре говорилось о верности и о сохранении прав бояр. Молдова должна была управляться самостоятельно – [сегодня мы понимаем, что] это был миф, но тогда этого не знали и Кантемир этого не знал.

Важно понимать: он не знал намерений России. Существовал документ – «завещание Петра Великого», где говорилось о том, как Россия должна утвердиться на международной арене: ослаблять европейские державы, продвигаться через Балканы к Босфору и Дарданеллам (проливы, соединяющие Чёрное и Средиземное моря — прим. nokta), к Константинополю.

Почему это было важно? Потому что контроль над проливами означал контроль над Чёрным и Средиземным морями.

Позднее многое из этого подтвердилось действиями Российской империи – при Екатерине, Александре I и других, вплоть до современности.

Дмитрий Кантемир, конечно, этого не знал. Он исходил из того, что Россия – православная держава, и с её помощью можно освободить Молдову от Османской империи. И в конечном итоге этот договор был подписан.

Прутский поход 1711 года: союз, сомнения бояр и поражение под Станилештами

После подписания Луцкого договора союз Дмитрия Кантемира с Россией быстро перешёл в военную фазу. Уже летом 1711 года начался Прутский поход Петра I, который должен был изменить баланс сил в регионе и освободить Молдавское княжество от османского влияния.

Однако, как утверждает Цыку, кампания показала, что внутри самой Молдовы не было единства, а исход войны оказался далёким от ожиданий Кантемира.

— К лету 1711 года начинается Прутский поход Петра Великого. Во главе армии стоял граф Шереметьев. Армия направилась в Молдову.

По договору была одна важная оговорка: господарь должен был предоставить 10 тыс. солдат для российской армии. В итоге столько собрать не удалось. Кроме того, были бояре, которые выступали против. Некоторые из них говорили: «Вы, господарь поторопились позвать москалей».

Они не обязательно выступали против интересов Молдовы – скорее, исходили из той политической мудрости, которой придерживался отец Дмитрия Кантемира, Константин. Он, будучи неграмотным, был при этом сильным политиком и геополитиком. Он считал, что нужно «играть на все карты», но при этом сохранять отношения с Османской империей, потому что она остаётся самой сильной державой.

Кстати, Штефан Великий в своём завещании также говорил, что с Османской империей нужно жить в мире, потому что она сильнейшая. То есть существовала определённая мудрость – выстраивать отношения с османами, маневрировать, чтобы добиться большей свободы, насколько это возможно.

И в это время происходили другие важные события. На территории Молдавского княжества находился шведский король Карл XII, который ранее потерпел поражение от Петра I и находился в Варнице. Варница была рая (территория княжества, изъятая из-под власти господаря и переданная под прямое управление турецкого гарнизона — прим. nokta), то есть находилась под контролем султана, а не Молдовы.

Он наблюдал за происходящим и, с одной стороны, был рад поражению, но с другой – сожалел, что не удалось взять в плен Петра Великого. Тот действительно оказался близок к окружению.

До этого его хорошо приняли: он посетил Яссы, вместе с Кантемиром они гуляли по городу, были в церкви Трёх Святителей – одной из самых известных в регионе. Там, кстати, находятся захоронения господарей, включая, так называемые останки Дмитрия Кантемира.

<…> Говорят, что именно здесь Дмитрий Кантемир с Петром I проводили время, гуляли несколько дней, но это, скорее всего, легенда. Тем не менее сам факт остаётся: российская армия находилась здесь, и Пётр I встретился с Дмитрием Кантемиром.

Они проиграли сражение при Станилештах. Пётр I сумел выйти из ситуации, в том числе путём подкупа [турецкого] визиря, и армия отступила.

Последним местом, которое Дмитрий Кантемир видел на молдавской территории, были Сороки: через них войска вошли и через них же ушли.

С этого момента начинается третий период в жизни Дмитрия Кантемира – его пребывание в Российской империи.

Была ли это ошибка: дискуссия о наивности Кантемира и расчёте Петра I

Ведущий подкаста Михаил Сиркели обращает внимание на так называемую «мудрость» части бояр и отца Дмитрия Кантемира, который, несмотря на отсутствие образования, хорошо ориентировался в политике. Он отмечает, что, возможно, тот понимал ситуацию даже лучше самого Кантемира, при всей его образованности и всестороннем развитии.

— Мы понимаем, что это было своего рода заблуждение. Дмитрий Кантемир так это видел, но не знал ни о «завещании» Петра I, ни о реальных намерениях России. То есть он не понимал, что Луцкий договор, который выглядел красиво и обещал Молдове независимость и гарантии, на самом деле мог быть ловушкой? — спрашивает Михаил Сиркели.

— Да, это была ловушка Петра I. Его замысел впоследствии реализовали его преемники, — отмечает Цыку. — То есть фактически через столетие Россия добилась того, к чему стремился Пётр I: она контролировала Чёрное море, контролировала оба молдавских княжества, являлась гарантом для балканских стран. И только из-за того, что Франция и Великобритания поддерживали Османскую империю, она ещё какое-то время не распалась.

Да, это было столкновение двух подходов:

с одной стороны – идеалиста, просветителя, который верил в союз,
с другой – прагматика, реалполитика, который использовал уязвимость Молдавского государства, чтобы закрепиться и доминировать в регионе.

Интересно, что договор был зачитан народу, когда российские войска вошли на территорию Молдавского княжества. Он был официально представлен, и, судя по летописям, население восприняло это с одобрением.

Однако часть бояр выступила против. Они предупреждали, что последствия могут быть непредсказуемыми — и, как показала история, для румынских государств они действительно оказались тяжёлыми.

Кантемир в России: изгнание, влияние и наследие

После поражения в Прутском походе Дмитрий Кантемир был вынужден покинуть Молдавское княжество и вместе с частью бояр и сторонников перебраться в Российскую империю. Этот этап стал новым поворотом в его жизни: из правителя он превратился в учёного, дипломата и советника при дворе Петра I.

Именно в России, по словам Октавиана Цыку, Кантемир не только продолжил свою политическую и научную деятельность, но и заложил основу династии, оставив заметный след как в российской, так и в европейской истории.

— Он был признан академиком в Берлине в 1714 году, участвовал в создании Академии наук в Российской империи. Даже велись дискуссии о том, чтобы он стал её президентом. Он вёл переписку с Петром I. Правда, под конец жизни Пётр игнорировал многие его письма, в том числе уже после переселения Кантемира в Россию – например, по поводу признания пунктов Луцкого договора.

Вообще историки говорят, что Луцкий договор потерял свою значимость и юридическую основу после поражения при Станилештах. После этого о нём можно было забыть.

Дмитрий Кантемир долгое время считался тайным советником Петра I. Пётр консультировался с ним по вопросам, связанным с Османской империей, а также по ряду западных направлений. Он приглашал его участвовать в Персидском походе, где Кантемир укрепил свой статус как дипломата и советника. Он также вёл переговоры с крымским ханом.

Кантемир получил крупные владения [в Харьковской и Орловской губерниях], земли. На этих территориях он основывал молдавские сёла, где жили переселенцы.

Память о нём в российской истории очень обширна. Мы говорим о Дмитриевке как о топониме, о ряде населённых пунктов. Его сын, Антиох Кантемир, как известно, стал одним из основателей русской поэзии. Он впоследствии был похоронен вместе с отцом, а затем их останки были переданы румынскому правительству в 1935 году.

Антиох Кантемир — русский поэт, дипломат и мыслитель XVIII века, сын Дмитрия Кантемира, один из основоположников русской светской литературы и поэзии эпохи Просвещения. Он известен своими сатирическими произведениями, в которых критиковал невежество, пороки общества и отстаивал идеи разума и образования. Также служил дипломатом, представляя Россию в Великобритании и Франции, и сыграл важную роль в культурном сближении России с Европой.

О самом Дмитрии Кантемире известно и из документальных источников. Он был:

человеком среднего телосложения,
суховатым,
вставал в пять утра,
много работал,
курил табак,
пил кофе по-турецки и, как правило, не завтракал.

Это был его образ жизни. На обед предпочитал простую пищу, часто цыплёнка, не пил крепкое вино – вероятно, из-за проблем с желудком. В итоге он умер довольно рано – в 50 лет.

Вся его история – великая. Мы должны воспринимать Дмитрия Кантемира как великого государя, мыслителя, историка. При этом у историков могут быть разные взгляды на его решения. Но, как мы уже говорили, историю нужно рассматривать в контексте времени.

Его наследие огромно. Он фактически открыл Молдавское и румынские княжества для европейской истории. Это важный момент для стран, которые тогда находились под властью Османской империи.

Его влияние было значительным и в России – как учёного, и в развитии турецкой музыковедческой традиции, и в изучении османской истории. Он был философом, мыслителем, сатириком – фигурой с богатым наследием.

В Республике Молдова его также чтят: есть Кантемирский район, его имя сохраняется в топонимике. И не всегда, возможно, стоит рассматривать его исключительно через призму связей с Россией или сближения с ней.

Это очень важно, потому что Дмитрий Кантемир на самом деле был европейской личностью. Он был румыном, считал себя румыном и всегда это подчеркивал, даже находясь в Российской империи.

После Кантемира: как начался век фанариотского правления

О последствиях союза Дмитрия Кантемира с Россией нельзя говорить без упоминания фанариотского периода – одного из самых сложных этапов в истории региона. Как отмечает ведущий подкаста Михаил Сиркели, после поражения в Станилештской битве в Молдове и Валахии был установлен фанариотский режим, просуществовавший более ста лет – с 1711 по 1821 год.

Фанариотский режим — это период в истории Молдовы и Валахии (1711–1821 гг.), когда правителей (господарей) назначала напрямую Османская империя из числа греческой элиты стамбульского района Фенер (Фанар). Считается одним из самых тяжёлых этапов в истории румынских княжеств, несмотря на отдельные попытки реформ и элементы просвещённого управления. В этот период:
- местная династическая власть была фактически ликвидирована;
- господари зависели от Османской Порты и часто получали престол за деньги;
- управление носило временный и корыстный характер – правители стремились быстро вернуть вложенные средства через налоги и поборы;
- усилилась коррупция и административное давление на население.

Этот период оказался ещё более тяжёлым и унизительным для княжеств: местные правители исчезли, а господарей начали назначать напрямую из Стамбула – из района Фенер, преимущественно из греческой среды.

Как подчёркивает Октавиан Цыку, последствия решений Дмитрия Кантемира для региона оказались гораздо более тяжёлыми, чем он мог предполагать, и во многом определили развитие Молдовы и Валахии на десятилетия вперёд.

— Несмотря на всё наследие Дмитрия Кантемира, о котором нужно говорить, последствия были плачевными и бедственными для Валахии и Молдовы. Это однозначно.

За исключением, пожалуй, периода [правления фанариота] Николая Маврокордата, когда появились некоторые элементы просвещения. В остальном правители просто покупали трон, а затем собирали дань – фактически приходили зарабатывать на румынских землях.

Положение было настолько тяжёлым, что, как говорили, у людей уже не оставалось слёз, чтобы оплакивать свою судьбу.

Если говорить по порядку, то одним из последствий стала казнь Константина Брынковяну – господаря Валахии. Османы и раньше считали его нелояльным. Он вёл переговоры и с австрийцами, и с русскими, но открыто не выступал против Османской империи.

Если бы не было Дмитрия Кантемира [и его открытого союза с Петром I], с ним [Брынковяну], возможно, ничего бы не случилось. В этом и заключается та «мудрость», о которой мы говорили: правители Валахии и Молдовы на протяжении столетий умели не переходить определённую черту в отношениях с Османской империей. Дмитрий Кантемир эту черту перешёл.

Последствия для обоих румынских государств были крайне тяжёлыми, можно сказать, драконическими (чрезвычайно суровыми — прим. nokta). Это была катастрофа на более чем сто лет. Казнь Брынковяну была публичной, жестокой, демонстративной – чтобы показать всем, в том числе европейским послам, что ждёт тех, кто идёт против Османской империи. Французские, английские дипломаты – все это видели и описывали.

В то же время это стало моментом, когда европейцы осознали масштаб проблемы, существовавшей в румынских княжествах.

После этого заканчивается эпоха так называемых «земляных господарей» – местных правителей. По сути, это хуже чем рая. Потому что в рая существовала система османского управления с определёнными правилами. А здесь не было никакой системы – правители приходили, чтобы брать и грабить.

Они часто менялись: бывало, один и тот же фанариот несколько раз становился господарём – то в Молдове, то в Валахии. И при этом не было никакого интереса к развитию этой территории.

Кстати, многие считают, что именно в фанариотский период сформировались устойчивые практики коррупции. Тогда возникло то, что впоследствии повлияло на отношение к государственным институтам и подорвало их основы.

Это можно сравнить с тем, что мы сегодня видим в непризнанных образованиях – когда наместники просто приходят и используют территорию: их не интересует будущее, они приходят за ресурсами. Конечно, были и исключения, но в целом это была доминирующая тенденция.

История с останками Кантемира и спорное перезахоронение

История с останками Дмитрия Кантемира остаётся одной из самых спорных и неоднозначных страниц его наследия. Как отмечают собеседники подкаста, до сих пор нет уверенности, действительно ли в Румынию были переданы его подлинные останки. Эта ситуация, по их словам, во многом носит символический характер и даже воспринимается как проявление политического лицемерия, корни которого уходят в события 1930-х годов.

— Между СССР и Румынией не было дипломатических отношений с 1918 по 1934 год. В 1934 году начинается их восстановление, открываются посольства. В Москве находился румынский коминтернист (деятель Коминтерна, Коммунистического интернационала — прим. nokta) Ион Дик-Дическу.

Он, кстати, был одним из сторонников идеи МССР, причём выступал за румынскую республику, а не молдавскую, как это произошло позже. В итоге он проиграл эту борьбу другим коминтернистам, которые продвигали молдавскую идентичность.

Но именно он в своей автобиографии писал, что по его инициативе началась дискуссия о передаче останков Дмитрия Кантемира в Румынию. На тот момент послом в СССР был Эдмонд Чунту.

В качестве жеста доброй воли и восстановления отношений решили передать останки всей семьи. В монастыре было три захоронения. Но получилось так, что были только надгробные плиты – самих останков уже не было.

Почему? Потому что опоздали. Монастырь [Николо-Греческий в Москве] был разрушен, и на его месте построили здание Министерства тяжелой промышленности СССР. Можно сказать, что тяжелая промышленность «убила» Дмитрия Кантемира второй раз.

Все останки просто исчезли – их никто не искал, не сохранял. Кстати, похожая ситуация была и в Кишинёве, когда на месте старых захоронений строили новые объекты, не обращая внимания на историческое наследие.

Поэтому найти и идентифицировать останки было уже невозможно. Тем не менее их «передали» в Румынию.

И там началась дискуссия: как доказать, что это действительно Дмитрий Кантемир? Даже румынский политик Константин Арджентояну предлагал провести анализы, проверить, есть ли совпадение.

Но в итоге поспешили быстро захоронить – останки захоронили в церкви Трёх Святителей в Яссах. Именно в той церкви, где Кантемир с Петром I в 1711 году присутствовали на службе.

Эта церковь со временем стала своего рода усыпальницей господарей. Там похоронен Василий Лупу, который её построил. Туда же была перенесена голова Михая Витязула, чтобы сохранить её во время военных событий. Позже туда же перенесли останки Александру Иоана Кузы – первого правителя объединённой Румынии. Таким образом, церковь стала символическим местом памяти правителей.

<…> Но вот так сложилась история с Дмитрием Кантемиром: его реальные останки, как и останки его семьи — жены и сына Антиоха, – были утрачены.

И получается парадокс: режим, который формально чтил память Дмитрия Кантемира, фактически уничтожил его захоронение.

Наследие Кантемира: между просвещением и тяжёлыми последствиями

История Дмитрия Кантемира остаётся противоречивой: с одной стороны – выдающийся учёный, мыслитель и фигура европейского масштаба, с другой – политик, чьи решения оказали долгосрочное влияние на судьбу региона. В подкасте обсуждают, как его союз с Россией отразился на отношениях между государствами и почему это наследие до сих пор вызывает споры – от исторических оценок до современных ассоциаций.

— Есть ещё один интересный момент: с Кантемиром связана и Кантемировская танковая дивизия — откуда происходит это название. Да, сейчас оно ассоциируется уже с событиями в Украине. Но изначально Кантемировка [в Воронежской области] – это место, где эта дивизия отличилась во время Второй мировой войны.

Кантемировская танковая дивизия — элитное соединение бронетанковых войск Советского Союза, а затем России, официально известное как 4-я гвардейская танковая дивизия. Дивизия была сформирована в годы Второй мировой войны и получила почётное наименование «Кантемировская» в честь населённого пункта Кантемировка, где её части отличились в боях. Считается одной из наиболее престижных танковых дивизий, участвовала в ключевых военных операциях XX–XXI веков и входит в состав российских сухопутных войск.

А впоследствии это уже приобрело совсем другое, более тяжёлое звучание. Это тоже часть сложного наследия Дмитрия Кантемира – его действий, которые определили на века отношения с Россией, отношения между румынскими государствами и в целом повлияли на ход их истории, — подчеркивает Цыку.

Михаил Сиркели отмечает, что история Дмитрия Кантемира – это пример того, как даже высокообразованный и всесторонне развитый человек может допустить стратегическую ошибку, если ему не хватает политической мудрости.

Он признаёт, что Кантемир, безусловно, заслуживает уважения за вклад в науку, в том числе за продвижение идеи о том, что валахи и молдаване являются одним румынским народом. Однако, по его словам, в этой истории есть и серьёзная «ложка дёгтя» – точнее, целая «бочка»: последствия решений, связанных с союзом с Россией.

Октавиан Цыку подчёркивает, что и до Кантемира предпринимались попытки сменить одно господство другим, однако правители обычно понимали определённые пределы. В данном случае, по его мнению, столкнулись разные цели: у Петра I были имперские амбиции, тогда как Кантемир стремился избавиться от османского господства и восстановить государственность.

Он отмечает, что стороны могли считать свои интересы совпадающими, однако Кантемир не осознавал масштабов планов Петра I. В дальнейшем, по его словам, Россия стремилась к расширению влияния – к Балканам, проливам и Константинополю, что было связано с более широкой экспансией и идеями панславизма (движение за объединение славянских народов — прим. nokta) и православного единства.

В итоге это означало бы усиление российского влияния в регионе, где Константинополь мог бы стать частью новой геополитической конструкции, ориентированной на Москву или Санкт-Петербург.

Полный выпуск Nokta History: