Как СССР готовили аннексию Бессарабии в межвоенный период — шпионы-дипломаты, пропаганда и вербовка | Nokta History TEXT

Анастасия Гуйван

22 февраля 2026, 08:00

Аннексия Бессарабии — Михаил Сиркели и Октавиан Цыку, скриншот из программы Nokta History

В очередном выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку объясняет, как Советский Союз готовил аннексию Бессарабии в 1940 году. Это история не только о дипломатии, но и о работе спецслужб, подполье, пропаганде и диверсиях. Почему регион жил в постоянной напряженности и какие мифы до сих пор окружают те события – в текстовой выборке выпуска Nokta History.

Бессарабский вопрос как зона постоянного конфликта

Бессарабия в межвоенный период оставалась одной из наиболее чувствительных точек на карте Восточной Европы. После объединения с Румынией, в 1918 году, регион не исчез из внешнеполитической повестки: Советский Союз последовательно отказывался признавать изменение границ и рассматривал территорию как предмет стратегического спора.

По словам Октавиана Цыку, именно это противостояние во многом определяло атмосферу нестабильности в регионе:

— Почему было так трудно жить в Бессарабии в межвоенный период? Это была особенная история, особенная ситуация, потому что в Бессарабии было военное положение. А почему было военное положение и почему было трудно править? Потому что это была подрывная деятельность советской пропаганды, военные вторжения и то, что мы называли диверсиями.

Военное положение на территории Бессарабии действовало до 1932 года. В том году, Советский Союз, понимая, что к власти приходит Адольф Гитлер, как бы остепенился и попытался встроиться в европейскую систему безопасности. Они [советское руководство] боялись Гитлера и пытались использовать Лигу наций. СССР вошел в Лигу наций [в 1934 году], чтобы каким-то образом обезопасить себя от возможного нападения со стороны Германии.

Но основной, главный миф, который мы должны развеять, – это то, что Советский Союз якобы мирно пытался решить Бессарабский вопрос и в конце концов мирно его решил 28 июня 1940 года. Это большое вранье советской пропаганды, которое очень активно преподавалось в школах. Писались книги, даже в Академии наук в советское время существовало целое направление, связанное с концепцией «мирного решения Бессарабского вопроса».

Если говорить о документах, есть книга «Привет от тёти Харитины. Советский шпионаж в Румынии с 1924 по 1944 год». Ее написал Вадим Гузун – наш земляк, который работает в Министерстве иностранных дел Румынии и занимается архивами. Это чистые документы, показывающие, чем занимался СССР в Бессарабии и Румынии в межвоенный период.

И тогда становится понятно, что Советский Союз тщательно готовил аннексию Бессарабии, использовал любые возможности, чтобы продемонстрировать несостоятельность румынской власти, показать, что румыны якобы насильно захватили Бессарабию, оккупировали ее как колонию, эксплуатировали 22 года, что этот «буржуазный режим» должен быть свергнут.

В конечном итоге население Бессарабии, согласно этой логике, должно было подняться и с оружием в руках свергнуть этот режим, — рассказывает в эфире Nokta History доктор исторических наук Октавиан Цыку.

Советская пропаганда, листовки и повседневная борьба спецслужб в межвоенной Бессарабии

По словам историка Октавиана Цыку, межвоенная Бессарабия находилась под постоянным внешним давлением со стороны Советского Союза. Это давление, как он утверждает, проявлялось не только в дипломатических спорах, но и в активной информационной кампании.

Советская пропаганда формировала образ региона как «оккупированной территории» и распространяла агитационные материалы с призывами к сопротивлению румынской власти.

О масштабах этой деятельности, по его словам, свидетельствуют архивные документы – отчеты спецслужб, изъятые листовки и материалы следственных дел.

— Я вам прочитаю один документ. Это уже из моей работы «Бессарабский вопрос». Здесь есть документ 1918 года – манифест, листовка, которую разбрасывали.

И там написано: «Граждане Бессарабии. Румыния хочет оккупировать Бессарабию. Сыны свободной Молдавской республики, с оружием в руках встаньте на защиту экономически цветущей Бессарабии…» Далее – призывы к насилию, «реки крови» и подобная риторика.

В 1918-1919 годах такие тексты активно циркулировали в Бессарабии. Непризнание присоединения Бессарабии к Румынии (речь о решении Сфатул Цэрий 1918 года — прим. nokta) привело не только к разрыву отношений между Румынией и Советским Союзом, но и к системной подрывной деятельности в регионе.

Эти листовки распространяли большевики (сторонники партии, пришедшей к власти в России после революции 1917 года — прим. nokta).

В 1918 году орган [в Румынии], который боролся с подобной деятельностью, назывался Siguranța – служба безопасности. В этой борьбе участвовали армия и жандармерия. Одной из ключевых фигур был Захария Хусереску . Именно он организовал структуры военной жандармерии и секретных служб в Кишиневе.

Siguranța – это название тайной полиции в королевстве Румыния, действовавшей примерно с 1908 по 1944 год. Основная задача этой службы заключалась в сборе разведданных и защите государства от внутренних и внешних угроз. Она следила за политическими группами, внедряла своих агентов, мониторила прессу и деятельность иностранцев, а также контролировала те силы, которые считались опасными для стабильности Румынии.

Их центр находился в здании возле госуниверситета. И надо сказать, что <…> в тех условиях Румыния в целом справлялась с этой борьбой. Речь идет не только о громких эпизодах вроде Татарбунарского восстания (1924 год — прим. nokta), Тигины (ныне Бендеры — прим. nokta) или Хотина (вооруженные выступления начала 1920-х годов — прим. nokta), а о повседневном противостоянии.

Архивные документы показывают, как Советский Союз на протяжении 22 лет выстраивал в Бессарабии коммунистическое подполье.

Если обобщать, эту историю можно разделить на три этапа:

Первый – военные вторжения и попытки дестабилизации до событий в Татарбунарах;
Второй – активная подрывная деятельность до открытия советского посольства в Бухаресте в 1934 году;
И третий – период после 9 июня 1934 года, когда были восстановлены дипломатические отношения между Румынией и СССР.

Советское посольство стало центром шпионажа и пропаганды. Этим занимались структуры НКВД (советское ведомство госбезопасности — прим. nokta) – так называемые дипломаты, которые в действительности выполняли разведывательные задачи.

«Миф о румынском жандарме»: военное положение и реальность приграничного региона

Образ «жестокого румынского жандарма» – один из самых устойчивых сюжетов, унаследованных из советского прошлого. В общественном восприятии он часто существует вне исторического контекста и воспринимается как самостоятельный символ эпохи.

В эфире программы Nokta History ведущий Михаил Сиркели предлагает рассмотреть этот стереотип через призму политической и военной ситуации в межвоенной Бессарабии [1918-1940 годы] и понять, в каких условиях действовали румынские силовые структуры:

— Все слышали про миф о румынских жандармах? Мы уже обсуждали, почему отношение к ним было таким. <…> Но здесь есть другой важный аспект – военное положение, которое фактически действовало с 1918 по 1932 год.

Военное положение – это комендантский час, ограничения в приграничной зоне, множество мер, которые объективно усложняли повседневную жизнь.

Румынский жандарм с его, скажем так, порой жестокостью – это было не просто так, потому что нужно было бороться на всех фронтах в Бессарабии. Поводов было очень много и, одна из причин – активная подпольная деятельность Советского Союза, — подчеркивает Михаил Сиркели.

В продолжение разговора Октавиан Цыку объясняет, что жесткость режима военного положения и отношение к румынской власти нельзя рассматривать вне общего политического контекста.

— Да, это была основная причина, — поясняет историк. — Потому что мы понимаем: любой приход власти со стороны – это всегда сложный процесс. Ушла российская власть и, пришла румынская власть – новая власть, к которой бессарабцам нужно было привыкать. Для них она была – в чем-то «своя», в чем-то «чужая».

Своя – потому что общий язык и культура. Были и вполне реальные изменения: люди получили избирательные права, землю, больше свобод (речь о реформах начала 1920-х годов, включая аграрную — прим. nokta).

Но при этом Бессарабия оказалась в очень нестандартном положении по сравнению с другими румынскими провинциями – Трансильванией, Буковиной, Банатом (регионы, вошедшие в состав Румынии после Первой мировой войны — прим. nokta). Потому что в тех регионах было тихо, мирно и спокойно. Там шел процесс интеграции или, как говорили тогда, гармонизации.

В Бессарабии такого не было. Начиная фактически с 1917 года Россия – в разных своих формах, сначала имперская, затем большевистская – пыталась любыми способами развернуть ситуацию обратно и вернуть регион, — подчеркнул Октавиан Цыку.

«Ждуны» межвоенной Бессарабии: дело Поклевского-Козелл и борьба за лояльность

История политической нестабильности в регионе проявлялась не только в восстаниях и диверсиях, но и в менее заметных механизмах влияния. Октавиан Цыку приводит пример, который, по его словам, хорошо иллюстрирует атмосферу того времени и скрытые формы противостояния вокруг Бессарабии.

— Вспомните Хотинское восстание (вооруженное выступление 1919 года — прим. nokta). Там были разные силы: белогвардейцы, украинские националисты и другие группы. Борьба за регион шла на уровне международной политики, в том числе на Парижской мирной конференции [1919-1920 годы].

Чтобы лучше понять, как это выглядело на практике, приведу конкретный пример – ситуацию с Поклевским-Козеллом.

Станислав Альфонсович Поклевский-Ко́зелл (1868–1937 гг.) – российский дипломат из дворянского рода, служивший в Министерстве иностранных дел Российской империи и в ряде заграничных миссий, в том числе в Персии и Румынии. После Октябрьской революции отказался сотрудничать с большевиками и жил в эмиграции в Румынии, где занимался помощью русским беженцам через Нансеновский комитет Лиги наций.

Он был послом России в Бухаресте, представитель так называемой «белой России» (антибольшевистская эмиграция — прим. nokta) в изгнании. Он находился в Бухаресте под покровительством румынского королевства. При ликвидации ряда российских экономических учреждений румынская Siguranța обнаружила летом 1918 года переписку между Поклевским и российскими банками в Кишиневе.

Они говорили о том, что российские банки выплачивали деньги чиновникам, юристам, прокурорам, магистратам – для подрыва румынской администрации в Бессарабии. Средства направлялись, в частности, на то, чтобы люди не приносили присягу на верность румынскому королю и ждали возврата России.

Фактически речь шла о «ждунах» того времени – среди них был даже начальник трибунала, заседавшего в здании, где сегодня находится железная дорога Молдовы. Он прямо заявлял, что не собирается поддерживать румынскую администрацию и намерен ждать возвращения России. Звучали даже предположения, что регион может отойти Украине [на фоне событий гражданской войны].

И тогда румынские власти пришли к выводу, что автономия Бессарабии – Молдавская демократическая Республика – используется Россией, будь то имперской или большевицкой, в своих интересах. Поэтому автономию отменили, что вызвало недовольство населения.

Это недовольство позднее использовали как большевики, так и сторонники идеи, что Румыния якобы оккупировала Бессарабию и аннулировала все ее права. Тем не менее у румынских властей были основания для таких действий, и большинство понимало, что это необходимо для сохранения устоев государства.

Военное положение и «образ жандарма»: как политика безопасности изменила повседневную жизнь

Постоянная нестабильность напрямую влияла на режим управления регионом. Меры безопасности постепенно становились частью повседневной жизни, формируя образ «жесткого румынского жандарма», который позднее закрепился в коллективной памяти.

Ранее в программе Октавиан Цыку упоминал о дискуссии с румынскими историками, в ходе которой обсуждался вопрос возможного признания границ и его влияние на судьбу региона. По его словам, когда он утверждал, что такое признание было необходимо, румынские историки отвечали, что это не имело бы значения, поскольку Бессарабию все равно аннексировали.

Однако, как отмечает Цыку, признание имело бы значение. Оно могло бы повлиять на ситуацию, о которой в начале упоминал ведущий – формирование образа румынского жандарма.

— С признанием Россия перестала бы подрывать устои Румынии изнутри, — поясняет историк. — И в этом можно было быть уверенным: в некоторых случаях Россия действительно вела себя адекватно по отношению к соседям, признавая границы и не прибегая к прямым военным действиям. За исключением Таллина и небольших инцидентов вроде Татарбунарского восстания [1924 год], серьезных военных конфликтов не было.

С одной стороны, это дало бы возможность заявлять о признании Российской империей Бессарабии, а с другой – облегчило бы румынской администрации управление регионом и дало бы населению ощущение будущего.

Когда же Советская Россия (позднее СССР) начала опасаться Гитлера и говорить о европейской безопасности, это давление прекратилось. Многие румынские чиновники, включая Иона Никулеца (политик, один из лидеров Молдавской демократической Республики — прим. nokta), отмечали: «Наконец можем вздохнуть спокойно – в Бессарабии установлен порядок, есть какой-то взгляд на будущее».

До этого военное положение создавало образ «румынского жандарма»: он ходил по селам, следил за порядком, проверял соблюдение правил, а за нарушения налагались суровые наказания. Такие меры формировали напряженность, и многие депутаты из Бессарабии в румынском парламенте говорили: «Вы везде видите только большевиков». Это, в свою очередь, порождало неприязнь к румынской администрации, — поясняет историк.

Вербовка, шантаж и агентура: как работала советская разведка

Советская разведка и пропагандистские структуры, по словам Октавиана Цыку, действовали в Бессарабии практически с первых лет после смены власти. Уже в начале 1920-х годов румынские спецслужбы фиксировали системную подрывную деятельность.

— Советская разведка и пропагандистские структуры активно работали в регионе, — отмечает Цыку. — В 1923 году румынская военная разведка раскрыла эту систему подрывной деятельности – не только в Бессарабии, но и в Румынии в целом.

На тот момент не было посольства – вся советская разведка находилась в Берлине. Ее деятельность курировал генерал Степанов. Филиал, который относился к Балканам и к Восточной Европы, находился в Вене – там руководил генерал Инков.

Тогда были задержаны два человека:

Александр Киселев – дипломат из болгарского посольства, через которое шла советская пропаганда и шпионаж,
Жак Чайковский – майор в румынской армии.

Нужно немного изучить профиль второго, чтобы понять, кто он был и кого вербовали большевики.

Жак Чайковский был русским бессарабцем, который воевал в армии Симона Петлюры (лидер Украинской народной республики — прим. nokta), затем переехал в Бессарабию, где осел и поступил на службу в румынскую армию. При этом его семья оставалась в Советской России.

Это был главный «козырь» большевиков: они находили в рядах румынской армии, администрации и жандармерии людей, у которых были связи в России или Украине, и которых можно было использовать.

Некоторые из этих людей потом сотрудничали с румынскими органами и предоставляли информацию. Румыния даже отправляла некоторых через Днестр, чтобы изучить структуры. Было три основных центра:

Киев,
Харьков,
Одесса.

Окружные – Каменец-Подольский и Могилев-Подольск. Через них шли все операции.

Переводы и перемещения через Днестр осуществлялись постоянно: оружие, деньги, пропаганда, литература и люди переходили с одного берега на другой.

<…> Пример из моего села: первый председатель сельсовета Андрей Михайлович Плахотнюк, дед Влада Плахотнюка, был переведен советскими органами через Днестр, подготовлен и получил конкретную работу. Есть документ, опубликованный историком Корнелом Препелицей, подтверждающий это. Позднее он участвовал в репрессиях и депортациях в селе.

Организация советской сети и структура подрывной деятельности

По словам историка Октавиана Цыку, советская разведка и пропагандистские структуры в межвоенной Бессарабии действовали системно и на нескольких уровнях. Их деятельность была направлена на подрыв румынской администрации, создание собственной агентуры и подготовку к будущей аннексии региона.

Уже с начала 1920-х годов румынские спецслужбы фиксировали активное вмешательство – от дипломатического давления до вербовки отдельных чиновников, военных и местных жителей.

— Было создано «Бессарабское рабоче-крестьянское правительство» в Одессе, которое должно было принять власть. Листовки 1919 года говорили о создании «Советской Федеративной Республики Бессарабия». Советская диверсия была тщательно продумана и имела европейский масштаб.

Можно выделить три аспекта:

Дипломатический натиск: СССР никогда не признавал Бессарабию и давил на другие страны – Германию, Италию, Францию, Англию – чтобы они тоже не признавали. В любой момент какая-либо солидарность с Румынией или с Бессарабией приводила к разрыву отношений. Исключением была Польша, которая подписала военный договор с Румынией (1921 год — прим. nokta). Даже Англия и Франция не имели политического договора, который бы военно поддержал Румынию в «Бессарабском вопросе».
Создание Молдавской автономной республики на территории нынешнего Приднестровья: республика не имела этнической основы (молдаване 30%, украинцы 50%, остальные – русские, немцы, евреи). Она служила плацдармом для расширения влияния на Бессарабию, Румынию и Балканы. Это нужно было для дальнейшей аннексии Бессарабии и коммунизации всей Восточной Европы.
Подрывная деятельность и саботаж: румынская военная контрразведка обнаружила, что сеть исходила из Вены, управляли ею Александр Киселёв и Жак Чайковский. Были центры по регионам: Брашов и Сибиу (Трансильвания), Черновцы (Буковина), Бакэу (румынская Молдова), Кишинёв (Бессарабия). Там была пропаганда, агитация, фальшивые документы, химико-фотографические лаборатории. Они изучали структуру румынской армии и договора.

Коммунистическое подполье, диверсии и «фактор Днестра»: как формировалась атмосфера постоянной угрозы

Октавиан Цыку обращает внимание на то, что советская стратегия в отношении Бессарабии не ограничивалась работой контрразведки. Существенную роль играли политические структуры, информационное давление и постоянное поддержание нестабильности внутри региона.

В этой системе особое место, по словам историка, занимала коммунистическая партия Румынии, которая, несмотря на формальный запрет, оставалась важным инструментом влияния СССР.

— Главным инструментом деятельности была коммунистическая партия Румынии. Она была запрещена, но после 1934 года каким-то образом продолжила работать. Через нее продвигались основные интересы Советского Союза в рабочей среде и других сферах. По сути, партия была инструментом Москвы, аналогично тому, как сегодня действуют пропутинские партии в Республике Молдова. Подобные структуры существовали и в Румынии.

Мы упускаем из внимания очень важный фактор того, как румынская администрация вообще занималась защитой интересов своих на Днестре. Благодаря ее усилиям в регионе не произошло гражданской войны и не было массовых репрессий. Тем не менее на Днестре ежедневно погибали румынские пограничники и жандармы: там шла настоящая война. Они отбивались от нападений и постоянно находились под огнем советских пограничников с украинской стороны.

В этой борьбе погибло более 700 военных жандармов. В регионе происходили нападения на военные сооружения, организовывались очаги сопротивления в разных селах, а в Кишиневе и Бендерах действовали подпольные квартиры, через которые обеспечивался переход людей и агентуры с одного берега на другой. Особое внимание советская разведка уделяла белой эмиграции и монархистам, считая их наиболее уязвимыми.

Большинство потенциальных объектов советской вербовки были русскими или людьми, которые прибыли в Румынию или Бессарабию в контексте революции и гражданской войны. Их семьи оставались на территории Советского Союза и становились своего рода инструментом или заложниками. Эти семьи подкупались значительными суммами, хотя не все соглашались сотрудничать.

В румынской разведке и сигуранце сформировался сильный комплекс недоверия к бессарабцам, особенно к тем, кто служил в румынской армии. Существовали специальные указания не допускать их к высоким должностям и к секретной информации.

Армия и жандармерия постоянно занимались поиском агентуры, и граница между «нормальностью» и подрывной деятельностью оставалась размытой. Часто даже недовольных молдован, высказывавших претензии к власти, обвиняли в большевизме.

Советский Союз постоянно утверждал, что Румыния оккупировала Бессарабию, и доказывал, что только он борется за права местного населения, за «освобождение» от «буржуазного ига». Тогда использовались другие лозунги, но суть оставалась прежней: искать людей для последующего использования в интересах Москвы.

Самый парадоксальный момент в том, что те, кто находился в румынских тюрьмах, веря в советское будущее, впоследствии сами подверглись репрессиям со стороны Советского Союза и были отправлены в Сибирь – им просто не доверяли. Это были люди, которые попали в плен и надеялись на поддержку СССР.

СССР и Румыния после 1934 года: дипломатия на фоне страха и недоверия

Переходя к дипломатическому уровню противостояния, Октавиан Цыку подчеркивает: восстановление отношений между Румынией и СССР происходило в условиях серьезных изменений европейской политики. Советский Союз стремился встроиться в систему коллективной безопасности, однако это, по словам историка, не означало отказа от прежних стратегических целей.

— Что самое страшное начинается в Румынии после 1934 года? В том году Советский Союз понял, что Гитлер – неизбежная опасность. Началась игра в коллективную европейскую безопасность.

Советский Союз подписал договор с Польшей, а затем с Францией, Великобританией и Литвой, рассчитывая использовать европейскую систему безопасности для собственной защиты. При этом Москва отказалась от деятельности Коминтерна и подрывной работы, и вся подрывная деятельность остановилась. По сути, Советский Союз демонстрировал себя как великая европейская держава, которая соблюдает обязательства и заботится о мире в Европе.

Коминтерн (сокр. от «Коммунистический интернационал», III Интернационал) – это международная организация, созданная по инициативе В. И. Ленина в 1919 году для объединения компартий различных стран с целью распространения идей мировой революции и установления Советской власти. Она действовала до 1943 года, постепенно перейдя под полный контроль Москвы.

В конечном итоге это привело к возобновлению дипломатических отношений между Румынией и СССР. Однако это не означало признания Бессарабии – ни в одном документе это прямо не закреплялось.

В румынском парламенте велись бурные дебаты о целесообразности таких контактов: многие выступали против, особенно Георгий Братианов, известный историк, который задавался вопросом: «Зачем нам это ядро коммунизма? Мы не сможем справиться с тем, что они нам сделают».

Первым послом стал Михаил Островский. Этот человек плохо кончил, потому что ему не доверяли. Он был послом с 1934 по 1938 года. В 1938 году его вызвали в Москву и по обвинению в шпионаже в пользу иностранных держав отправили в ГУЛАГ (система лагерей принудительного труда в СССР — прим. nokta). Он плохо кончил — как и многие в годы великих репрессий.

Но что самое интересное здесь – то, чем занималось советское посольство в Румынии, стало достоянием румынских спецслужб и политического класса после другого эпизода.

Бегство Фёдора Бутенко: документы, которые вскрыли работу посольства

Фёдор Бутенко – советский дипломат, который в конце 1930-х годов исполнял обязанности главы посольства СССР в Румынии. Именно его бегство, по словам Октавиана Цыку, стало одним из самых показательных эпизодов в истории советской дипломатии межвоенного периода и позволило румынским властям получить редкие свидетельства о работе посольства изнутри.

— Временный посол Фёдор Бутенко 6 февраля 1938 года просто исчез из здания советского посольства, а через несколько дней оказался в Италии, у Бенито Муссолини (лидер фашистской Италии — прим. nokta). Однако прежде чем добраться до Италии, он оставил четыре очень важных документа, которые были переданы румынскому королю и спецслужбам.

В этих документах он подробно описывал, чем занималось советское посольство. Посольство занималось подрывной деятельностью против Румынии, — подчеркнул историк.

На вопрос о причинах бегства Фёдора Бутенко Октавиан Цыку отмечает, что эта история требует отдельного объяснения. По его словам, происходившее было связано с явлением, которое в историографии получило название «красные дипломаты».

— «Красные дипломаты» были очень подкованными, многие из них действительно были профессионалами. Но когда начались сталинские репрессии, ситуация резко изменилась. Например, Лев Карахан (советский дипломат — прим. nokta), который был послом в Стамбуле, был вызван в Москву, репрессирован и расстрелян. <…> Это сильно напугало красных дипломатов.

Началась массовая эвакуация, массовый исход. Их называли «невозвращенцы» – фактически это были дипломаты, которые отказались возвращаться в СССР. Особенно это касалось Александра Бармина – посла в Греции, Фёдора Раскольникова – посла в Болгарии, и Фёдора Бутенко в Румынии.

Эти люди понимали, что происходит, знали, что уже случилось с Островским, и решили бежать. Бармин бежал во Францию, затем в США и стал известным антисоветским публицистом. Раскольников заявил о возвращении, но по дороге сменил маршрут и остался на Западе. А Бутенко утверждал, что Советский Союз готовил против него покушение. По его словам, из Вены был направлен человек, чтобы его ликвидировать. В итоге он с помощью румынских спецслужб бежал в Италию.

При этом Бутенко оставил детальное описание советских планов. Он прямо писал, что у Румынии в Бессарабии нет серьезных оборонительных линий. Если начнется конфликт, Румыния не сможет удержать регион. Фактически это означало, что уже в 1938 году советская сторона исходила из сценария минимального сопротивления.

Кроме того, он говорил о существовании обширной сети подпольной агентуры в Бессарабии. При этом отмечал, что не может знать всех деталей.

И он упоминает очень странную вещь: главными фигурами в посольстве были не дипломаты. Главным, по его словам, был Пётр Лапин – консул, который являлся агентом ОГПУ (советские органы госбезопасности — прим. nokta).

Как работало советское посольство: контроль НКВД, пропаганда и «мягкая сила»

Описывая последствия бегства Фёдора Бутенко, Октавиан Цыку отмечает, что переданные им документы позволили румынским спецслужбам впервые получить достаточно подробное представление о внутренней структуре и реальных функциях советского посольства. По словам историка, речь шла не только о дипломатии, но и о системной работе по сбору информации, вербовке и пропаганде.

— На тот момент ГПУ – Главное политическое управление НКВД. Каждый дипломат, прежде чем ехать в посольство, заходил в НКВД и подписывал разные документы. Обычно это происходило ночью – с часу до двух – в такой, скажем, мистической обстановке. Чтобы люди лучше понимали, с кем имеют дело. И каждый дипломат при возвращении с миссии первым делом заходил в НКВД и сдавал рапорт.

По сути, дипломаты являлись заложниками НКВД. Их действия полностью контролировались, им не доверяли. И, помимо этого, очень важной фигурой был представитель ТАСС (государственное информационное агентство СССР — прим. nokta). Тот, который занимался прессой.

Это важная деталь. Потому что человек, представлявший ТАСС, по мнению Бутенко, был вторым человеком в посольстве — после Лапина — после НКВДшника. Хотя, по сути, они все были связаны с НКВД. В рапортах детально описывалось, кто чем занимался.

Они ходили по этим монархистам, искали людей, с которыми можно было работать. Этих людей убеждали сотрудничать с советским правительством. Их переводили через Днестр, им давали деньги, готовили к тому, чтобы в нужный момент они встали на сторону Советского Союза.

Было два основных направления этой деятельности.

Первое – политическое. Они занимались поиском симпатизантов советского режима: определённых лидеров политических партий, журналистов. Есть даже перечни денег, которые переводились отдельным изданиям в Румынии за позитивные публикации о Советском Союзе.

Самое интересное, что СССР еще тогда продвигал так называемую «мягкую силу». Интурист (советская организация по приему иностранцев — прим. nokta), различные общества «взаимности», организация «Друзья СССР», проект Биробиджана (еврейская автономная область в СССР — прим. nokta). <…> Все эти организации формировали позитивный образ СССР: фестивали, кино, киноленты про Ленина, Октябрьскую революцию и так далее. Есть целый перечень подобных инициатив.

Второе направление – пропаганда. И здесь главным инструментом, конечно, являлась Коммунистическая партия Румынии. Через нее в рабочую среду и другие социальные группы продвигались листовки о том, насколько Румыния якобы враждебна, насколько «неправильным» является удержание Бессарабии.

Все это тщательно показывает механизм того, как Советский Союз под прикрытием посольства готовил аннексию. Это прямо фиксируется в документах. В 1941 году, когда уже многое стало очевидно, был составлен рапорт на основе материалов, найденных в посольстве, а также документов, переданных Федором Бутенко.

Посольство и Советский Союз в совокупности готовили аннексию и просто ждали подходящего исторического момента. В одном из документов содержалась примечательная формулировка: Решение Бессарабского вопроса будет принято не в Женеве и не в Москве, а станет результатом большой европейской войны. И так и произошло.

Аннексия Бессарабии состоялась уже в контексте Второй мировой войны – после подписания пакта Молотова–Риббентропа (договор между СССР и нацистской Германией 1939 года — прим. nokta).

Полный выпуск Nokta History: