Как Бессарабия оказалась в пакте Молотова — Риббентропа и почему ее отдали СССР? | Nokta History TEXT

Анастасия Гуйван

1 марта 2026, 09:00

В этом выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывает о пакте Молотова — Риббентропа – документе, который стал точкой отсчета для передела Европы и напрямую затронул Бессарабию. За формулой «договора о ненападении» скрывались секретные протоколы, изменившие границы и судьбы целых стран. Почему это соглашение до сих пор остается предметом политических и исторических споров и какие последствия оно имело для региона – в текстовой выборке выпуска Nokta History.

Пакт Молотова — Риббентропа: договор, который изменил судьбу региона

Пакт Молотова — Риббентропа – это договор о ненападении между нацистской Германией и Советским Союзом, подписанный 23 августа 1939 года в Москве. Формально документ выглядел как стандартное соглашение о взаимном отказе от агрессии и содержал всего несколько статей.

Однако его реальное значение определялось не публичной частью – ключевым элементом стали секретные протоколы, в которых стороны зафиксировали раздел сфер влияния в Восточной Европе. Именно там решалась судьба государств и территорий, включая Бессарабию.

Согласно условиям договора, подписанты обязывались «воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами».

В беседе в рамках Nokta History историк Октавиан Цыку подчеркивает, что этот пакт нельзя рассматривать как обычный дипломатический договор. По его словам, речь идет о масштабном геополитическом соглашении, которое стало одним из поворотных моментов европейской истории XX века.

— Осуждение пакта Молотова — Риббентропа является составной частью Декларации независимости Республики Молдова, — рассказывает доктор исторических наук Октавиан Цыку. — Там этот документ признается недействительным и аннулирует все решения, принятые в 1939-1940 годах.

Декларация говорит о независимости Республики Молдова от Советского Союза. Кроме того, в документе говорится, что Республика Молдова вместе с Приднестровьем является частью национального румынского пространства.

То есть Декларация независимости Республики Молдова была шагом к возвращению в состав Румынии – к тому, что называют процессом воссоединения или объединения с Румынией. Почему этого не произошло? По разным причинам.

Мы уже говорили о феномене «Homo Moldovanus Sovietic» (понятие, описывающее советскую идентичность части населения Молдовы, сформированную в рамках политики СССР, — прим. nokta). Но главным образом [объединение Молдовы и Румынии не произошло] из-за войны 1992 года. В результате этого конфликта Россия смогла остановить процесс воссоединения.

И таким образом молдавское государство стало своего рода компромиссом между румынским национализмом и российским империализмом.

Пакт Молотова — Риббентропа – это больше, чем вопрос границ

Пакт Молотова-Риббентропа нельзя рассматривать лишь как территориальное соглашение между двумя державами. В исторической перспективе этот договор принес масштабные трагедии народам, жившим в Бессарабии, которая впоследствии стала частью Молдавской ССР и современной Республики Молдова.

Последствия пакта затронули не только регион между Прутом и Днестром. Тяжелые испытания выпали на долю стран Балтии, Финляндии, Польши, а также украинцев и белорусов. Речь шла не просто о переделе границ, а о судьбах миллионов людей.

Ведущий Nokta History Михаил Сиркели, переходя к вопросу о том, как именно возник пакт Молотова — Риббентропа, делится историей, которая, по его словам, лучше всего передает атмосферу тех переговоров и уровень цинизма большой политики конца 1930-х годов:

— Советский Союз очень сильно хотел этот пакт. В то время, когда шли переговоры по ключевым пунктам соглашения с Германией, Сталин разыгрывал спектакль с делегациями из Франции и Великобритании, которые пытались привлечь СССР на свою сторону.

За эти переговоры отвечал Климент Ворошилов. И когда Сталин договорился с Гитлером, он передал Ворошилову записку: «Клим, Коба сказал: кончай балаган» (Коба – партийная кличка Сталина, — прим. nokta). То есть все – договоренность достигнута.

Климент Ворошилов – советский военачальник и государственный деятель, один из ближайших соратников Иосифа Сталина. В 1930-е годы занимал пост наркома обороны СССР и входил в высшее руководство страны. Именно он представлял Советский Союз на переговорах с военными делегациями Франции и Великобритании летом 1939 года.

Говоря о событиях конца 1930-х годов, историк Октавиан Цыку отмечает, что пакт Молотова — Риббентропа не был чем-то исключительным для той эпохи. По его словам, в то время судьбы стран нередко решались в ходе закрытых переговоров между великими державами:

— Это была эпоха подобных решений – вроде знаменитой «бумажки Черчилля» о процентном разделе Европы (соглашение 1944 года о процентном разделе влияния на Балканах между Великобританией и СССР — прим. nokta) или карандашных пометок Сталина на карте (условные линии разграничения сфер влияния, наносимые при переговорах о послевоенных границах — прим. nokta). Это были страшные времена, которые, кстати, еще не закончились, судя по тому, что происходит рядом с нами в Украине.

Но первое, что важно отметить: Бессарабский вопрос снова присутствует в глобальном договоре. В документе, который фактически развязал Вторую мировую войну, потому что Гитлер уже назначил дату нападения на Польшу. Советский Союз тянул с подписанием, предлагались разные сроки. В итоге Германия настояла на 23 августа – из-за опасений осенней погоды.

Гитлеру необходимо было быстро разобраться с Польшей, чтобы затем развернуть свою армию против Франции.

После поражения Польши Германия получила важный «козырь», который Сталин не учел, а именно – прямую границу с СССР. Ранее между ними существовал так называемый санитарный кордон (цепь государств Восточной Европы, созданная после Первой мировой войны как буфер между Германией и Советской Россией — прим. nokta).

От Рапалло до реванша: как Германия и СССР стали временными партнерами

Чтобы понять, почему в 1939 году Москва и Берлин смогли договориться, Октавиан Цыку предлагает вернуться к началу 1920-х годов – к ситуации, сложившейся после Первой мировой войны. Тогда Германия и Советская Россия оказались в международной изоляции и начали искать точки соприкосновения, несмотря на идеологические различия.

— Я начну, пожалуй, с прихода Гитлера, потому что мы говорили о Парижской мирной конференции [1919-1920 гг.] – о том, что были два парии: Германия и Советский Союз. А эти две державы договорились между собой.

В 1922 году в Рапалло (город вблизи Генуи в Италии — прим. nokta) на конференции, где европейские государства пытались навязать общую европейскую волю Советскому Союзу, Германия и СССР заключили соглашение. И это положило начало очень длительному сотрудничеству между ними.

Должен вам сказать, что в Липецке было создано авиационное училище и другие военные объекты, — отмечает историк. — Там готовились будущие асы Люфтваффе, которые впоследствии бомбили Москву и другие территории СССР.

До начала 1930-х годов эта армия, которая обходила ограничения Версальского договора, подготавливалась в России, в Советском Союзе. Однако после прихода Гитлера к власти ситуация изменилась.

Гитлер через свою идеологию и политическую партию заявлял, что Германия должна уничтожить большевизм. Это была его цель. Он считал, что большевизм – самая большая проблема свободного мира. И Германия готовилась к этой войне.

Советский Союз понял это и поэтому завязал определенные отношения с Францией, Великобританией и Польшей:

в 1932 году Польша подписала договор о ненападении с Советским Союзом;
в 1934 году Польша подписала договор с Германией и говорила о том, что теперь она в безопасности, ведь у нее есть два договора.

Однако это не спасло Польшу, потому что происходит упадок влияния Франции и Великобритании. И начиная с 1934 года мы говорим о постепенной ментальной, военной и экономической оккупации Восточной Европы Германией.

Это все началось в период экономического кризиса, потому что тогда Гитлер начал развертку военной машины и индустриализации. Экономический кризис сильно ударил по восточноевропейским аграрным странам. Германия закупала их зерно, у Румынии – нефть, а взамен поставляла немецкие [товары]. Так постепенно формировалась зависимость и влияние.

Румыния между Берлином и Москвой: как усиливалось влияние Германии

Переходя к ситуации в Румынии во второй половине 1930-х годов, историк отмечает, что именно в этот период страна оказалась под нарастающим давлением Германии. Он ссылается на исследование британского историка Ребекки Хейнс, посвященное румынской политике в 1936-1940 годах, – времени, когда Берлин шаг за шагом усиливал свое влияние в регионе.

— Я взял с собой работу известного британского историка Ребекки Хейнс – «Политика Румынии по отношению к Германии с 1936 по 1940-е года». Это тот ключевой момент, когда Германия окончательно взяла Румынию под свое влияние. И тут снова сыграл роль Бессарабский вопрос.

Потому что:

во-первых, был захват Рейнского региона в 1936 году. И не было со стороны Франции и Англии никакого сопротивления. Тогда началась война в Испании, в которой Советский Союз помогал республиканцам, а Германия – силам Франко.
И после этого уже 15 марта – аншлюс (присоединение Австрии к Германии в марте 1938 года, — прим. nokta): Германия захватывает Австрию. А 29 сентября 1938 года – Мюнхенское соглашение (договор Германии, Италии, Великобритании и Франции о передаче Судетской области Чехословакии Германии, — прим. nokta).

Почему важно Мюнхенское соглашение? Потому что Румыния находилась, как и Польша, между СССР и Германией. Франция и Англия рассчитывали, что санитарный кордон каким-то образом воспрепятствует сближению Советского Союза с Германией.

С Польшей Советский Союз как-то наладил отношения, а вот с Румынией дела не шли: Советский Союз не хотел признавать Бессарабию [что создавало стратегические ограничения].

У Советского Союза не было прямого доступа к Германии территориально, чтобы создать для Гитлера угрозу войны на два фронта. Нужно было идти через территорию Польшу или Румынии, чтобы, например, помочь Чехословакии. Но ни Польша, ни Румыния этого не хотели:

Польша – потому что у нее был договор с Германией и она была антисоветски настроена,
а Румыния хотела признания Бессарабии.

На Румынию давили, но она не соглашалась, — отмечает историк. По его словам, именно с 1936 года начинается новый этап в этих отношениях – период постепенного усиления германского влияния.

— В 1936 году была отставка [Николае] Титулеску (министр иностранных дел Румынии — прим. nokta) – он был главным сторонником коллективной безопасности и отношений с Францией и Англией. Его отставка была воспринята Москвой как поворот во внешней политике Румынии.

В 1937 году к власти приходит Октавиан Гога (румынский политик, премьер-министр в 1937–1938 годах — прим. nokta), который считался националистом, антисемитом и в то же время германофилом.

Об этом свидетельствуют документы: происходит разворот, и Советский Союз вновь поднимает Бессарабский вопрос. Он заявляет, что ранее с Титулеску была достигнута договоренность и стороны были готовы подписать договор о ненападении в 1936 году, но это вранье. Титулеску с Литвиновым (Максим Литвинов — нарком иностранных дел СССР в 1930–1939 годах, — прим. nokta) договорились только о проходе советской армии через территорию Румынии – чтобы напугать Гитлера, — сообщает Октавиан Цыку.

По словам историка, Германия потребовала отставки Титулеску, и он был отстранен. После чего Румыния постепенно начинает входить в сферу влияния Германии.

— После Чехословакии [после окончательного раздела и оккупации Чехословакии Германией в 1939 году] Румыния окончательно входит в сферу влияния Германии. Экономически был подписан договор с Германией – весной 1939 года. – Даже гарантии безопасности, которые Франция и Англия дали Румынии, оказались несостоятельными.

И к 1939 году получилось так, что Советский Союз находился, как я читал в статье Владимира Потемкина (советский историк и дипломат, — прим. nokta), в очень трудном положении:

С одной стороны – прямая опасность со стороны Германии, Италии, Японии, так называемый антикоминтерновский блок (союз государств, направленный против Коминтерна и фактически против СССР — прим. nokta).
А с другой – так называемые «разжигатели войны» Франция и Англия.

Почему это важно для актуальности? Потому что путинская пропаганда также исходит из логики, что в мире есть «разжигатели войны» и силы, которые хотят, чтобы Россия любой ценой исчезла. И для этого у России должен быть выбор – у Советского Союза тоже должен был быть выбор.

До этого отношения между СССР и Германией были очень напряженными – практически их не было. Германия считалась главным врагом, и СССР также воспринимался как главный враг.

Ситуация начала меняться 10 марта, когда Сталин выступил с докладом на 17 или 18 съезде партии. В этом выступлении он обвинил США, Англию и Францию в том, что они являются разжигателями войны и способствуют её развертыванию.

Это был намек, который понял Риббентроп: здесь может быть точка отсчета к чему-то другому.

Иоахим фон Риббентроп (1893-1946) — немецкий дипломат, министр иностранных дел нацистской Германии в 1938-1945 годах, один из ближайших соратников Адольфа Гитлера. Именно он подписал 23 августа 1939 года пакт о ненападении между Германией и СССР (известный как пакт Молотова — Риббентропа). После поражения Германии во Второй мировой войне был осужден Международным военным трибуналом в Нюрнберге за преступления против мира и казнен в 1946 году.

Союз врагов и теория «Ледокола»: готовился ли Сталин к наступлению?

Несмотря на идеологическую вражду между СССР и нацистской Германией, в августе 1939 года был подписан пакт Молотова — Риббентропа – договор о ненападении с секретным протоколом о разделе сфер влияния в Восточной Европе. Именно этот протокол, инициированный Советским Союзом, открыл дорогу к переделу Польши и других территорий.

Ведущий Михаил Сиркели поднимает вопрос, который часто звучит в исторических дискуссиях: если Гитлер и Сталин считались непримиримыми врагами, как стало возможным их соглашение – и не скрывалась ли за ним более сложная стратегия Москвы?

— В 1939 году был подписан новый экономический договор, до пакта Молотова-Риббентропа, вследствие чего было утверждено новое экономическое сотрудничество. И последние эшелоны СССР шли в Германию даже накануне нападения 22 июня (22 июня 1941 года — начало вторжения Германии в СССР — прим. nokta), — поясняет Октавиан Цыку.

Далее Михаил Сиркели обращается к известной, но спорной версии событий – теории Виктора Суворова (псевдоним бывшего советского разведчика Владимира Резуна):

— Согласны ли вы с историком Виктором Суворовым, автором книги «Ледокол»? Он выдвигает теорию превентивной войны (гипотеза о том, что Гитлер якобы нанес упреждающий удар по СССР, опередив планировавшееся наступление Красной армии, — прим. nokta). По сути, что именно Сталин больше всего хотел большой войны в Европе и использовал Гитлера как «ледокол». Идея в том, что пусть на Западе воюют друг с другом, а Советский Союз придет на руины и установит свое влияние по всей Европе. Согласны ли вы с этой теорией?

По словам Октавиана Цыку версия о наступательных планах Сталина имеет под собой основания и подтверждается анализом военной подготовки СССР накануне войны:

— Это можно видеть по потерям, которые Советский Союз понес в начале войны. Почему такие большие людские потери? Потому что концентрация армии была на рубежах, на границах.

Он готовился к нападению [на другие страны], и это показывает структура армии – они готовились идти по дорогам Европы, а не по болотам России, которые были на тот момент.

Но проблема была в том, что у Сталина и у политического класса в Москве была уверенность: Запад хочет, чтобы Гитлер пошел против России и подавил ее. И в конечном итоге они бы это использовали и радовались бы этому. Поэтому Сталин называл их «разжигателями войны».

На самом деле Сталин думал, что это будет окопная война – как Первая мировая. Они убьют друг друга, а мы потом придем «на белом коне» и освободим всю Европу, — говорит Октавиан Цыку.

По словам историка, подобная стратегия действительно прослеживается в документах того времени. Далее он обращает внимание на важный кадровый поворот в советской внешней политике.

— 3 мая 1939 года происходит интересный момент в истории Европы и Советского Союза: Максим Литвинов, который был народным комиссаром иностранных дел и считался сторонником коллективной безопасности, был смещен. На его место пришел Вячеслав Молотов. И это было понято как начало чего-то другого.

Лето 1939 года – очень интересный период. Сталин и Советский Союз вели переговоры на две стороны. Он договаривался с Германией, он договаривался с Францией и Англией – относительно гарантий по Румынии.

При этом было понятно, что ни Польша, ни Румыния не согласятся пропустить советские войска через свою территорию [что было ключевым условием для военной помощи против Германии], что делало многие обсуждения бессмысленными.

Даже в момент, когда немецкая делегация во главе с Риббентропом была в Москве, там же находилась и британская делегация. И Сталин фактически выбирал между этими двумя сторонами.

Этот договор называют в трех формах. В начальной форме это был пакт о ненападении на десять лет. И Сталин при подписании – и до этого – говорил, что секретные анексы, или секретный протокол, который прилагался к пакту о ненападении, никогда не будет раскрыт.

Секретный протокол: зачем на самом деле подписывали пакт

Публичная часть пакта Молотова — Риббентропа выглядела как стандартный договор о ненападении сроком на десять лет. Однако решающее значение имели не шесть статей основного текста, а секретный протокол, в котором фиксировался раздел сфер влияния в Восточной Европе. Именно вокруг этого скрытого приложения и разворачивается дальнейшая беседа участников программы.

— Гитлеру нужно было просто, чтобы Сталин не мешал ему в Польше. А Сталин пришел с встречным предложением: давай мы ее поделим. И не только Польшу – давай договоримся еще и по другим территориям.

На Западе о них знали уже в 1949 году – документы были захвачены в немецких архивах [после капитуляции Германии в 1945 году и публикации материалов Нюрнбергского процесса]. Но в Советском Союзе широкие массы узнали об этом только в 1989 году. И для многих это стало шоком – Советский Союз представлялся миролюбивым государством, а оказалось, что он сам предложил этот кровавый и коварный секретный план, — отметил Михаил Сиркели, ведущий Nokta History.

— Для Сталина было очень важно выиграть время, — подтвердил доктор исторических наук Октавиан Цыку. — Договориться с Гитлером и рассчитывать на то, что Германия сначала раздробит Польшу, а потом пойдет войной на Запад.

И тогда, <…> Советский Союз получал короткий период передышки, фактически возможность расширить свое влияние почти на пол-Европы и открыть новый этап внешней политики.

Как пакт повлиял на Японию и судьбу Польши

Обсуждая последствия пакта Молотова — Риббентропа, историк обращает внимание на менее очевидный, но важный международный контекст – войну СССР с Японией (бои на Халхин-Голе в 1939 году — вооруженное столкновение между СССР, Монголией и Японией на границе с Маньчжоу-го. — прим. nokta) и реакцию Токио на сближение Москвы и Берлина. По его словам, соглашение имело эффект далеко за пределами Европы.

— Советский Союз находился в войне с Японией, и Япония после этого впервые в истории подала в отставку все правительство – из-за того что Германия и СССР подписали этот договор. Япония была связана с Германией договором [Антикоминтерновский пакт 1936 года], а СССР фактически оставил японцев, чтобы иметь на европейском континенте свободные руки — расчленить Польшу, затем пойти на Запад. Это был четвертый раздел Польши.

Михаил Сиркели отметил, что Гитлер вел переговоры и с Великобританией. По его словам, существует версия, согласно которой Сталин также вел переговоры по двум направлениям, однако в большей степени стремился к соглашению с Гитлером, используя европейские державы как инструмент давления на Берлин.

После чего Октавиан Цыку добавил, что советское руководство создавало лишь видимость переговорного процесса. При этом, по его оценке, было понятно, что СССР не сможет договориться с Францией и Англией из-за геополитического барьера в лице Польши и Румынии. В то же время тогда не осознавали, что сопротивление Польши и Румынии в итоге приведет к заключению этого договора.

По словам историка, в переговорах с Риббентропом Сталин прямо обозначал готовность к совместному «урегулированию» восточноевропейских вопросов.

— Как говорил Риббентроп: «Восточной Европе нет ни одной проблемы, которую мы бы не могли решить совместно с Советским Союзом». Это был момент большого передела Европы – циничного, в духе XIX века.

Михаил Сиркели провел параллель с современной политикой:

— Это то же самое, что сейчас хочет сделать Владимир Путин: в лучших традициях европейского концерта держав просто поделить. Причем не просто захватить, а добиться признания этих захватов.

Октавиан Цыку отмечает, что уверенность в бездействии Запада играла важную роль в расчетах Берлина:

— Сталин и Гитлер были уверены, что Германия может напасть на Польшу и не встретит серьезного сопротивления со стороны Франции и Англии. До этого Гитлер уже оккупировал Австрию и Чехословакию – и это не вызвало реального военного ответа [аншлюс 1938 года и ликвидация Чехословакии в марте 1939 года].

Существовала уверенность, что он должен был любым способом достичь своей цели. При этом важно учитывать, что Гитлер также вел игру на двух направлениях. В частности, была миссия Геринга в Лондоне – попытка договориться с англичанами. Почему ему не удалось достичь соглашения с Великобританией и он предпочел Советский Союз – отдельный и интересный вопрос.

Он знал, что если атакует Польшу, то Франция и Англия, скорее всего, не помогут, и он сможет ее разбить. А если Советский Союз поможет Польше, тогда могут быть большие проблемы. Это тоже важный момент для размышления о геополитике.

Литва и скрытые корректировки пакта: как пересматривали раздел Европы

После подписания пакта Молотова — Риббентропа его положения не остались неизменными. Уже в сентябре 1939 года Берлин и Москва пересмотрели первоначальные договоренности, уточнив линии раздела сфер влияния. Одним из наименее известных, но показательных эпизодов этого процесса стала судьба Литвы.

Историк Октавиан Цыку поясняет, что обычно говорят о том, что пакт Молотова — Риббентропа привел к аннексии стран Балтии, восточных частей Польши – Западной Белоруссии и Западной Украины – и к войне с Финляндией. Однако ситуация с Литвой была сложнее.

— По первоначальному договору Литве отводился Вильнюс, который находился в составе Польши, — поясняет доктор исторических наук. — Но затем был заключен еще один договор – 28 сентября 1939 года – об уточнении границ.

Причина пересмотра заключалась в том, что Германия взяла Варшаву и Люблинское воеводство (территории, которые по первоначальной договоренности относились к советской сфере влияния, — прим. nokta).

И чтобы компенсировать Советскому Союзу этот «ущерб», Литва была передана в его сферу влияния. Это произошло 28 сентября 1939 года и стало продолжением пакта.

Таким образом, две державы фактически разделили между собой [Восточную Европу].

Если бы все исходило из расчетов Первой мировой войны, великим стратегом оказался бы Сталин. Но получилось так, что Гитлер выиграл дипломатическую борьбу: совместно с СССР он разбил Польшу, а это дало ему возможность разгромить Францию. И потом получить в союзники Румынию, которая была зла на Советский Союз. И Финляндию, которая тоже была зла на Советский Союз. А это уже последствия этого договора.

<…> На самом деле на кону были миллионы жизней. Миллионы. Представьте себе судьбу украинцев из западных регионов, которых называли «освобожденными», но их участь была такой же, как у Бессарабии в 1940 году – фактически оккупация.

Там до 1956 года продолжалось сопротивление в Карпатах, в Западной Украине. И многие депортированные оттуда оказались вместе с бессарабцами в ГУЛАГах или в спецпоселениях в Сибири. Все – в одном месте.

Когда договор превратился в войну

Подписание пакта Молотова — Риббентропа почти сразу запустило цепочку событий, которые изменили карту Европы. Раздел Польши, война с Финляндией, падение Франции и последующая аннексия Бессарабии – всё это стало прямым следствием августовских договоренностей 1939 года.

— Каковы последствия этого договора? Они начались практически сразу: Гитлер назначил дату нападения на Польшу – 1 сентября – и потому торопился с подписанием соглашения.

Хронология катастрофы:

23 августа 1939 года подписан договор,
1 сентября Германия нападает на Польшу с Запада. Сталин ждет. Гитлер буквально требует: «Когда ты нападешь? Мы же договорились».
И только 17 сентября Советский Союз атакует Польшу с Востока.
Затем, 27-28 сентября, подписывается договор о разделе границ,
После этого начинается война с Финляндией.

— Сталин аннексирует Бессарабию только 28 июня 1940 года – почти через год. Почему? Потому что Сталин ждал большой развязки. А большой развязкой стало падение Франции. — Октавиан Цыку напоминает, что Германия начала наступление на Францию весной 1940 года, и события развивались стремительно. — В мае началась операция, и за месяц Франция пала. 10 июня 1940 года – падение Франции, Париж.

Пала вообще стратегия войны: все думали, что будет окопная война [как в Первую мировую]. Франция рассчитывала на линию Мажино. Но Германия прорвала оборону через Бельгию.

Бельгия, Люксембург, Нидерланды были нейтральными странами – но это не остановило Гитлера. Немецкая армия обошла укрепления, использовала танковые соединения и новые тактические решения. Он прорвал оборону и фактически разорвал старую стратегию на клочки. Это и был блицкриг (стратегия «молниеносной войны», основанная на быстром прорыве и глубоком охвате противника, — прим. nokta).

И нейтралитет не помог ни Бельгии, ни Люксембургу. Только Швейцарии – но потому, что у Гитлера были другие взгляды.

Почему Бессарабия была аннексирована только в 1940 году и как это узаконили

Переходя к завершающему этапу событий, Октавиан Цыку объясняет, почему Бессарабия оказалась под советским контролем лишь летом 1940 года, хотя ее судьба была обозначена еще в секретных протоколах 1939-го. Разговор также касается того, как послевоенные международные договорённости фактически закрепили результаты пакта – и почему сам пакт долгое время не подвергался официальному осуждению.

Историк обращает внимание и на другой важный момент: пакт Молотова — Риббентропа не обсуждался ни на Нюрнбергском процессе, ни на Парижской мирной конференции:

— Это одна из самых больших проблем. Пакт Молотова — Риббентропа не осуждали на Парижской мирной конференции, как, например, осуждали немцев за Катынь. Советский Союз был союзником, и об этом тогда предпочли не говорить.

По консенсусу должны были восстановить то, что было до 1 сентября 1939 года, но отсчет начали от 22 июня 1941 года. Просто не было дискуссий по этому поводу.

Это последний международный договор, который регламентировал Бессарабский вопрос. Он был подписан 10 февраля 1947 года Францией, СССР, Великобританией и США, а также <…> пятью союзниками Германии – Италией, Болгарией, Румынией, Финляндией и Венгрией. Они восстановили границу между Румынией и СССР по состоянию на 1 января 1941 года. То есть фактически признали приобретения Советского Союза по пакту.

Он оформлял аннексию Северной Буковины и Герцы. Сталин накануне аннексии Бессарабии потребовал ещё и Северную Буковину – и фактически занял ее. Для Гитлера это было неприятным сюрпризом, но он согласился, потому что рассчитывал позже все вернуть.

Михаил Сиркели подчеркивает, что в послевоенный период трагедии региона также остались без должной международной оценки.

— После войны и до фултонской речи Черчилля [5 марта 1946 года] произошел голод – фактически голодомор на территории Бессарабии. И это осталось незамеченным мировым сообществом, потому что Советский Союз был союзником.

В завершение Октавиан Цыку обращается к символической детали:

— В момент подписания пакта Сталин поднял бокал шампанского и сказал: «Я знаю, как сильно германский народ любит фюрера. Выпьем за его здоровье», — по мнению историка, этот эпизод отражает уровень политического цинизма того времени. — Через два года все развернулось против Советского Союза. Миллионы людей погибли. И последствия этого договора ощущаются до сих пор.

Пакт Молотова — Риббентропа, кстати, оказался одним из краеугольных моментов распада СССР. В рамках комиссии Яковлева Горбачев согласился на осуждение пакта. Это наследие во многом и привело к распаду Советского Союза. Признание нелегитимности занятия этих территорий стало серьезным моральным ударом для СССР как государства.

Михаил Сиркели, в свою очередь, отмечает, что, несмотря на официальное осуждение пакта в конце 1980-х годов, в современной российской интерпретации истории звучат попытки его оправдания. Он указывает, что Владимир Путин в своих выступлениях перекладывает основную ответственность на западные державы, ссылаясь на Мюнхенское соглашение, а в публичном дискурсе параллельно усиливается тенденция к переоценке роли Сталина.

В этой связи, подчеркивают участники программы, особенно важно не утрачивать критического взгляда на прошлое: осмысление этих событий необходимо не только для исторической справедливости, но и для понимания современных политических процессов.

Полный выпуск Nokta History: