Свобода или зависимость: Молдова переписывает правила для СМИ

Молдова 30 лет жила по закону о прессе, который не знал слова «интернет». 11 июня парламент принял в первом чтении новый — он впервые обязывает СМИ раскрыть реальных владельцев, дает онлайн-изданиям правовой статус и защищает журналистов от давления и слежки. Но именно вокруг механизмов этой защиты в парламенте и разгорелся главный спор. Профессиональное сообщество спорило о законе еще на этапе разработки — депутаты продолжили на пленарном заседании. Замечания пообещали учесть ко второму чтению.

Новый закон охватит всё медиапространство страны: печатные издания, радио и ТВ, новостные сайты и цифровые платформы. Одновременно это часть переговоров о вступлении в ЕС — закон привносит в молдавское законодательство европейский Регламент о свободе СМИ (EMFA).

Новый словарь для новой эпохи

Закон вводит в молдавское право несколько базовых понятий, которых в нем раньше не существовало — расскажем о самых важных из них. 

Что закон меняет на практике

Кто владеет СМИ. Сейчас любой владелец СМИ может скрывать, кому реально принадлежит издание и кто его финансирует. После принятия закона, все поставщики медиауслуг будут обязаны публично раскрыть конечных бенефициаров (реальных владельцев, которые стоят за изданием), источники дохода и возможные конфликты интересов.

Гарантии для журналистов. Закон дает журналистам реальные правовые гарантии — с конкретными последствиями за нарушение. 

• Журналист вправе отказаться от материала, который противоречит его профессиональной этике, — и это не может стать поводом для увольнения, снижения зарплаты или перевода на менее значимую должность. 
• Редакцию нельзя прослушивать или устанавливать на устройства сотрудников шпионское программное обеспечение — даже в процессе следственных действий, и только в исключительных случаях — по решению суда. 
• Источники информации защищены: никто не вправе принудить журналиста их раскрыть. За давление на журналиста, запугивание или вмешательство в его работу закон предусматривает административную или уголовную ответственность.

Защита от монополий. Совет по конкуренции получит полномочия оценивать сделки по слиянию СМИ с точки зрения угрозы медиаплюрализму — отдельно от обычной антимонопольной проверки.

Реестр: регистрация или работа без субсидий

Министерство культуры создаст Реестр поставщиков медиауслуг. Регистрация в реестре добровольная — без неё можно спокойно работать, и никаких ограничений не будет. Но есть нюанс: без регистрации нельзя будет получить государственные субсидии через Фонд поддержки СМИ. Для небольших редакций это может стать определяющим условием. 

В реестре будут публиковать данные о владельцах, финансировании, редакторах и контактах — в открытом доступе, чтобы читатели понимали, в чьих интересах действует медиа. Обо всех изменениях нужно уведомлять Минкульт в течение 10 рабочих дней.

Онлайн-СМИ: впервые в законе

До сих пор в Молдове не существовало никаких правовых норм для онлайн-изданий — закон 1994 года их попросту не знал. Новый закон впервые дает онлайн-медиа такой же правовой статус, как телевидению и радиостанциям.

Под действие закона подпадает любое издание, которое регулярно производит контент для широкой аудитории и несет за него редакционную ответственность. При этом форма распространения не важна — сайт, приложение, рассылка или любой другой цифровой формат. Главное — кто за контент отвечает и откуда работает редакция. Привязка к молдавской юрисдикции определяется по месту нахождения редакции или большинства сотрудников, занятых в производстве контента.

Что должно будет сделать онлайн-медиа:

• Опубликовать правила модерации комментариев — что считается незаконным, как пожаловаться;
• Удалять явно незаконный контент немедленно, спорный — в течение 48 часов;
• Построить рабочий механизм приема жалоб;
• Не публиковать контент, вредный для детей;
• Раскрыть данные о собственниках и финансировании.

Telegram, Facebook, YouTube как площадки СМИ. Страницы и каналы СМИ на внешних платформах — это не отдельные поставщики медиауслуг, а продолжение деятельности той же редакции. Закон распространяет обязанности по модерации на официальные страницы поставщика в соцсетях — наравне с собственным сайтом. То есть если редакция ведет страницу в Facebook или канал в Telegram как официальную площадку, правила модерации и удаление незаконных комментариев действуют и там.

Сами платформы — YouTube, Facebook, Instagram, TikTok — под закон о СМИ не подпадают: они технические посредники, их будет регулировать отдельный, пока еще разрабатываемый Закон о цифровых услугах.

Серая зона. Авторский YouTube-канал или страница журналиста в Facebook сами по себе этим законом не охвачены — это личная деятельность, не медиауслуга. Но если такой канал работает как полноценное медиа — регулярно, профессионально, с четкой редакционной позицией — граница размывается. То же касается крупного Telegram-канала: где проходит черта между ним и «настоящим» СМИ, закон не объясняет. Рабочая группа Госкомиссии по регулированию предпринимательской деятельности ясно указала на этот пробел и рекомендовала уточнить критерии до второго чтения.

Плюсы и минусы нового закона

Что хорошо

За тридцать лет появились сотни онлайн-изданий, социальные сети и цифровые платформы — и все это время они работали без правовых норм. Новый закон закрывает этот пробел.

Прозрачность собственности. Сейчас за молдавским изданием может стоять кто угодно — офшорная компания, политик через цепочку посредников, иностранный капитал. Читатель об этом не узнает. Закон обязывает раскрыть реальных владельцев и источники финансирования — это противодействие скрытому политическому влиянию на медиа и один из главных инструментов борьбы с пропагандой.

Защита журналистов. Впервые в молдавском праве четко прописано: нельзя уволить за отказ писать материал против совести, нельзя следить за редакцией, нельзя давить на источники. И это не просто декларация — за нарушение предусмотрена ответственность, вплоть до уголовной.

Защита от монополий. Механизм оценки сделок слияния СМИ с точки зрения угрозы медиаплюрализму появляется в молдавском праве также впервые. Раньше один владелец мог скупать издания одно за другим — и никакого специального контроля не существовало.

Европейское одобрение. Текст закона проверила Венецианская комиссия — орган Совета Европы, который следит за тем, чтобы законы соответствовали стандартам демократии и прав человека. Её замечания учли при разработке. Европейская комиссия тоже дала заключение. Комиссия по евроинтеграции парламента добавила важный контекст: Молдова не придумывала этот закон с нуля — он переносит в национальное право European Media Freedom Act (EMFA), который сам ЕС принял именно для того, чтобы защитить редакции от политического давления. Принять его — часть обязательств Молдовы на пути в ЕС, зафиксированных в Национальной программе вступления на 2025–2029 годы.

Что вызывает вопросы

«Явно незаконный контент» — без критериев. Закон обязывает удалять такой контент немедленно или в течение 48 часов, но что именно считать «явно незаконным» — чётко не определено. На практике это означает, что редакции будут перестраховываться и удалять все, что хоть немного выглядит спорно, лишь бы не допустить нарушения. Правительство в своем отзыве прямо назвало это риском самоцензуры — не по указке сверху, а из страха ошибиться.

Добровольный реестр, который на деле не очень добровольный. Формально регистрация не обязательна — работать можно и без неё. Но без записи в реестре издание не получит государственные субсидии из Фонда поддержки СМИ. Для небольших региональных или нишевых редакций, которые рассчитывают на такую поддержку, регистрация превращается в фактическую обязанность — со всеми вытекающими требованиями к документам и отчетности.

Нагрузка на маленькие редакции. Требования к модерации комментариев, механизмам приема жалоб и регулярному обновлению данных о собственниках — это административная работа, которая требует времени и ресурсов. Крупное издание справится без труда. Небольшой региональный сайт или тематический портал с командой в три человека — уже не факт.

Дублирование положений других законов. Несколько статей повторяет нормы, которые уже есть в Законе о свободе слова, Уголовно-процессуальном кодексе и Кодексе об аудиовизуальных медиауслугах. Когда одно и то же прописано в нескольких законах немного по-разному, возникает путаница: какую норму применять, если они расходятся. Правительство насчитало таких коллизий немало и рекомендовало их устранить.

Старые издания остаются в подвешенном состоянии. Перерегистрироваться никому не придётся — новый закон, как и старый, не требует специальной лицензии на работу СМИ. Но закон 1994 года отменяется без переходных правил, а что делать редакциям, которые создавались и прописывали уставы под его нормы: нужно ли что-то менять в документах, и если да — в какие сроки. Это касается всех действующих газет и журналов страны. Правительство прямо указало на этот пробел и потребовало добавить переходные положения до принятия закона.

Взгляд сквозь антикоррупционную лупу

Национальный центр по борьбе с коррупцией тоже изучил законопроект и выявил несколько точек риска. Главная претензия — размытые формулировки, которые оставляют чиновникам слишком широкое поле для трактовок: кто и по каким критериям решает, что такое «конфликт интересов» редакции, что считать «релевантным контентом» при распределении субсидий и как именно Минкульт будет проверять достоверность данных в реестре — и удалять из него тех, кто предоставил «ложную информацию».

Обсуждение в парламенте

До рассмотрения на пленарном заседании пять парламентских комиссий проголосовали за принятие закона в первом чтении. Обсуждение законопроекта в парламенте 11 июня прошло живо — с острыми вопросами от оппозиции, готовностью докладчика признавать слабые места и довольно пафосными речами, которые вышли за пределы технических поправок. 

«Никакой цензуры»

Глава парламентской комиссии по СМИ и одна из авторов законопроекта Лилиана Николаеску-Онофрей начала доклад с приоритетов: модернизация устаревшей нормативной базы, прозрачность собственности, усиленная защита журналистов и приведение законодательства в соответствие со стандартами ЕС. Отдельно и ясно обозначила: «Этот проект не создает никаких условий для цензуры, не говорит о цензуре, не создает механизмов контроля над редакционным содержанием и не наделяет государственные органы полномочиями, позволяющими влиять на редакционную политику». 

Докладчица подчеркнула: рекомендации Венецианской комиссии уже учтены в тексте первого чтения — уточнены определения, усилены гарантии редакционной независимости. Все остальные замечания — правительства, юридического управления парламента, Совета по телевидению и радио и Центра независимой журналистики — планируют включить до второго чтения.

Реестр Минкульта — камень преткновения

Бурные дискуссии разгорелись вокруг будущего реестра. Депутат от «Нашей партии» Николае Маргаринт задал докладчице такой вопрос: назовите хоть одну страну ЕС, где Министерство культуры ведет реестр СМИ, решает, кого вносить и исключать, и при этом обусловливает финансирование фактом регистрации.

Николаеску-Онофрей ответила уклончиво: EMFA рекомендует странам самим определять, какой орган ведет реестр — обычно это регулятор. Во Франции, Швеции и других странах такие реестры существуют. Конкретных примеров она не привела, зато призналась: «Если вы считаете, что это можно передать институтам саморегулирования — я лично поддержу такую идею».

Маргаринт не отступал: «Вы не привели в пример ни одной страны, потому что таких стран не существует. А вы прикрываетесь стандартами ЕС». 

Формально обе стороны правы лишь отчасти. EMFA — Европейский акт о свободе СМИ, вступивший в полную силу в августе 2025 года, — действительно оставляет странам свободу выбора: какой орган ведет реестр прозрачности медиасобственности. Но при этом документ рекомендует передавать эту функцию независимому регулятору, а не министерству. Николаеску-Онофрей объяснила выбор так: для телерадиовещания регулятор уже есть — Совет по ТВ и радио, у него четкий мандат. Для онлайн- и печатной прессы аналогичного органа в Молдове нет, поэтому остановились на Минкульте — как структуре, отвечающей за политику в сфере медиа. Реестр при Минкульте — это молдавское решение, а не требование ЕС.

«Явно незаконный контент»

Второй вопрос депутата Маргаринта касался нормы об удалении незаконного контента. Кто определяет, что контент «явно незаконный»? По какой процедуре? Какие гарантии у редакции против произвола? Какова ответственность того, кто удалил и ошибся?

Николаеску-Онофрей ответила конкретно: незаконным по умолчанию считается контент, нарушающий статьи Уголовного кодекса — подстрекательство к терроризму (ст. 279), сепаратизм (ст. 340), призывы к насильственному свержению конституционного строя (ст. 341), разжигание ненависти (ст. 346), распространение экстремистских материалов и осквернение государственных символов (ст. 347). «Если формулировка кажется вам недостаточно четкой — можем сделать прямую отсылку к Уголовному кодексу. Просим вас участвовать в этой работе», — сказала она Маргаринту.

Двойной контроль для телевидения и радио

Депутат от ПСРМ Адела Райляну обратила внимание на другую проблему: телеканалы и радиостанции после принятия закона окажутся под двойным административным контролем — и Совета по телевидению и радио и Минкультуры. Райляну назвала их «фильтрами». 

Николаеску-Онофрей признала, что вопрос обоснованный: «Мы обсуждали, какая формула лучше. Наиболее распространенная практика — один регулятор, который охватывает всю прессу. Готовы обсуждать это до второго чтения».

Как определить юрисдикцию: редакция в Тимишоаре, сотрудники в Смоленске?

Депутат «Альтернативы» Ион Кику поднял практичный вопрос: как определить, подпадает ли издание под молдавскую юрисдикцию, если большинство сотрудников работают, например, в Смоленске или Тимишоаре, но редакционные решения формально принимаются в Молдове?

Николаеску-Онофрей признала: «Это действительно проблема. Реестр прозрачности собственности должен помочь это определить — но я понимаю вашу озабоченность и беру на заметку».

Речи с трибуны: за и против

После вопросов слово взяли депутаты — и тональность сменилась с технической на политическую.

Адела Райляну (ПСРМ) признала необходимость нового закона, но жестко атаковала механизм реестра: «Один министр, назначенный политически, будет решать, кто достоин субсидий, а кто — нет. Закон принимается на десятилетия вперед, и любой механизм, позволяющий политическое влияние на прессу, требует максимальной осторожности». Отдельно она предупредила о риске самоцензуры: «Автоцензура — возможно, самая опасная форма ограничения свободы прессы. Она невидима. Она приходит не через запреты, а через страх, неопределенность и административную зависимость».

Марчела Адам (PAS) выступила с самой эмоциональной речью. Начала с личного: утренние четверги 1995 года — поход к киоску за еженедельником Literatura și Arta. Сегодня утро начинается со скроллинга телефона. «Такова разница между прессой тридцать лет назад и прессой сегодня. Именно поэтому нам нужен новый закон».

Дальше — о том, что Молдова пережила за последние годы: «Мы видели, как ложь финансировали. Мы видели, как пропаганду, враждебную национальным интересам, выстраивали как систему. Мы видели, как страх и дезинформация разрушали доверие людей к собственному государству». Но видели и другое — журналистов, которые продолжали расследовать, когда молчать было проще. «Их работа не осталась на страницах газет. Она породила публичные дискуссии, институциональные реакции, рассказала миру о вызовах, с которыми столкнулась наша страна. Им удалось защитить правду и демократию».

Адам говорила и о природе современной войны — информационной: «Границы стали цифровыми. Сегодня войны ведут не только оружием на полях сражений, но и атаками лжи в информационном пространстве. Манипуляция усилилась, пропаганда стала изощреннее, а сражения идут не за территории — за умы людей». На этом фоне закон, по ее словам, — не просто регуляция отрасли: «Это закон о праве каждого гражданина получать точную информацию. О свободе прессы и об ответственности тех, кто занимается журналистикой».

Завершила она обращением к истории и будущему: «Тридцать пять лет назад пресса помогла Молдове найти свою идентичность. Тогда газеты способствовали обретению независимости. Сегодня профессиональные медиа защищают ее. Когда правда под защитой — демократия становится сильнее, граждане — свободнее, а европейское будущее Молдовы — надежнее».

Николае Маргаринт («Наша партия»), выступая с трибуны, перешел от вопросов к обвинениям: «Самый эффективный способ контролировать прессу — не закрыть ее, а сделать зависимой. Зависимой от реестра, который ведет министерство. Зависимой от финансирования, которое контролирует государство. Зависимой от размытых определений, которые опять же трактует государство. Этот закон делает именно это».

Гаик Вартанян («Альтернатива») занял взвешенную позицию: закон движется в правильном направлении, но требует доработки. Фракция намерена внести поправки ко второму чтению. «Если их примут — закон станет по-настоящему европейским, и мы его поддержим». 

Итоги голосования

За проголосовали 53 депутата от правящей PAS, против — 18, ещё 11 не голосовали; в зале было 82 депутата.

Впереди второе чтение, а после окончательного принятия закон вступит в силу через шесть месяцев после публикации в Официальном мониторе — тогда же утратит силу закон о прессе 1994 года.

Читайте также:

• Парламент Молдовы одобрил правила «адекватной зарплаты»: как по-новому будут считать минималку и при чём тут ЕС
• Как объединить сёла в Молдове: пошаговая инструкция для мэрий