«Ночевать всё равно надо идти в холодный дом, где +8 или +3 в квартире» — киевлянка о жизни в условиях кризиса

Саша Турифер

29 января 2026, 09:15

Как выживают киевляне зимой — Коллаж на основе фото из архива Татьяны Матычак.

Медиаэксперт Татьяна Матычак живет в Киеве на протяжении всей полномасштабной войны. О том, как развивался кризис в Киеве, как изменилась жизнь горожан под обстрелами инфраструктуры, почему усталость от войны уступает сплоченности и как людей спасает искусство — читайте в этой истории.

«Я родилась в Луганске, он сейчас под оккупацией»

Татьяне Матычак 44 года, она живет в Киеве и работает в образовательных проектах, проводя тренинги для учителей и журналистов по медиаграмотности — а в последнее время ещё и по работе с ИИ. Работу СМИ в контексте дезинформации и психологических манипуляций она изучает более 10 лет. Всё началось в 2014 году после аннексии Крыма с участия в создании проекта StopFake, где она почти два года занималась фактчекингом. Татьяна участвовала в международных программах по медиаграмотности и противодействию российской пропаганде (People in Need, USAID, ОБСЕ, DW Akademie, IREX Ukraine, Internews Ukraine и др.), стала соавтором книги «Слова и войны: Украина в борьбе с пропагандой Кремля». У Татьяны 4 высших образования: финансы, философия, журналистика и психология.

— Я родилась в Луганске, он сейчас под оккупацией. Поэтому, когда у меня спрашивают: «Можешь ли ты из Киева поехать куда-то домой?» — я говорю, что не могу, потому что это Луганск, я лучше в Киеве побуду, тут не так страшно.

Сёла Луганской области в основном украиноязычные, но города русскоязычные. Сама я из украиноязычной семьи. В городе всегда считалось, что образованные люди должны говорить по-русски, т.к. Россия рядом, а в Советском Союзе мы же вообще были как одна страна. И в Луганске очень много живет именно этнических русских, потому что в 70-е годы туда много приехало военных пенсионеров, и тогда Луганск был очень престижным регионом. Там было много шахт, у шахтеров была высокая зарплата, они могли себе многое позволить, и, соответственно, там не было дефицита, все прилавки были полны. И там было престижно жить, многие русские туда переезжали.

В 2001 г. я переехала в Киев, работала здесь журналистом, писала про финансы, потому что по первому образованию я финансист. В 2014 г., после аннексии Крыма и создания так называемых ЛНР и ДНР на востоке Украины, я поняла, что этот регион мне близок, я не хочу его потерять. Я общалась со своими родственниками, друзьями в Луганске и слышала от них повтор российской дезинформации об этом регионе.

И я пыталась им объяснить, что происходит на самом деле. Объясняла спокойно, доступно, без эмоций. Я им не говорила, что они глупые люди или чего-то не понимают. Я им просто говорила, что вот есть такая информация, а есть такая. Есть вот такие факты, есть такие видео, есть такие фотографии. И мне удавалось убеждать людей, поэтому я сразу же перешла на эту сторону борьбы с дезинформацией. И с начала марта 2014 года присоединилась к проекту StopFake — это украинский проект борьбы с дезинформацией.

Мы там опровергали фейки про Украину — разные фейки разных стран, где бы они ни появлялись. Для меня это было очень важно, и я занималась этим на волонтёрских началах, потому что хотела спасти этот регион. И я с тех пор борюсь с дезинформацией, несмотря на то, что уже скоро будет 12 лет, как произошла аннексия Крыма и оккупация Луганска и Донецка. Я всё равно не сдаюсь, я всё равно верю, что когда-то Украина освободит все свои территории, потому что международное право на нашей стороне. Эта война несправедлива с самого начала, поэтому рано или поздно Россия всё равно проиграет.

Медиаэксперт Татьяна Матычак из Киева. Здесь и далее — фото из личного архива героини

История обстрелов киевской инфраструктуры

Сейчас Киев находится под участившимися обстрелами по инфраструктуре, на фоне холодов происходят частые отключения света и отопления, сбои водоснабжения. Татьяна сравнивает этот кризис с тем, как было в предыдущие годы войны.

— Можно сравнивать ту ситуацию, которая есть сейчас, с ситуацией осени 2022 г., когда российские войска стали бить по нашей инфраструктуре, по нашим электростанциям. Я помню, что первый удар был 10 октября, и после этого у нас уже начались проблемы с электроэнергией. И было несколько серий обстрелов в октябре-ноябре. Мы ещё были не готовы к этому, и октябрь, ноябрь, декабрь были с сильными перебоями подачи света и отопления. Но осень тогда была тёплой, природа была за нас, и у нас не возникало проблем — даже если батареи не грели, можно было просто сидеть дома в куртке и не бояться, что с домом что-то случится, то есть трубы не могли замёрзнуть.

После этого, видимо, российское командование решило, что не удастся им достичь своей цели, и они стали гораздо меньше обстреливать нас. Уже с января 2023 г. у нас прекратились проблемы с энергоснабжением. Они возобновились в мае 2024, когда снова начались удары по электростанциям. У нас в ремонте были блоки на атомных электростанциях, которые дают очень много электроэнергии, и не могли достаточно электроэнергии нам поставлять. Соответственно, снова начались перебои. Это было лето, отопление нам было не нужно.

Единственное что, в +22 продукты на балкон уже не вынесешь, и для того, чтобы их держать в холодильнике, надо было иметь какие-то зарядные станции, аккумуляторы для холодильников. Потом атомные станции наши отремонтировали, снова всё наладилось.

И вот 10 октября 2025 г., спустя ровно три года после первого удара (такое ощущение, что российское командование решило нам устроить годовщину) — снова сильный обстрел. И в этот раз обстрелы гораздо более массовые, потому что теперь у России больше ракет, больше дронов, чем в первый год полномасштабного вторжения. Они уже много произвели и могут за раз запускать 500-600 дронов, а дрон — это фактически маленькая ракета.

И теперь они могут не просто бить по какой-то конкретной электростанции, а в т.ч. по подстанциям, теплостанциям, по каким-то распределительным узлам. Когда много ракет, можно попасть по очень многим целям. И мы, соответственно, не можем защитить абсолютно всё. И из-за вот этой массированности ударов ситуация снова стала усложняться. Конечно, сейчас страна больше готова, уже было и многое закуплено, и получена гуманитарная помощь от европейских стран наших партнёров: генераторы, зарядные устройства, аккумуляторы. То есть сейчас у нас, по крайней мере, больницы, школы, государственные учреждения могут работать от генераторов и не зависеть от центрального какого-то снабжения.

Но когда начался январь, по прогнозам погоды у нас 9 января ожидалось очень сильное похолодание. Температура должна была упасть до –10…–15 градусов, и недели на три такой прогноз ожидался. Соответственно, мы сразу были предупреждены руководством страны и города, что, естественно, русские этим воспользуются и будут стрелять по нашим подстанциям, по тепловым станциям, чтобы мы сидели без отопления, без света. Так и произошло — в ночь с 8 января на 9 января был очень массированный удар по тепловым станциям.

Киев состоит из двух частей: половина на левом берегу Днепра, половина — на правом. Я живу на левом берегу. Тут в основном жилой сектор, многоэтажки, спальные районы. И тут особо у нас стрелять не по чему. У нас нет здесь каких-то заводов, нет военных баз, ничего [такого]. Но есть электростанции и тепловые станции. И вот по нам пошли массовые удары, выбили теплогенерацию, и пропало отопление на всём левом берегу и на части правого. После этого был массированный удар такой же по правому берегу Киева.

И с 9 января эти удары время от времени повторяются. Вот сегодня ночью (это интервью состоялось 20 января, прим. nokta) снова был массированный удар. Я живу в 2,5 км от теплоэлектростанции, которая тепло поставляет как раз на мой район. И вот примерно в 2.30 ночи по ней был удар, мы услышали взрыв, сразу же погас свет на всём левом берегу Киева, батареи стали холодные, и воды нет у нас. Воду обещают предварительно не раньше, чем в 9 вечера, хотя с двух часов ночи её нет. Но это предварительно, может это ещё продлеваться.

У нас руководство страны прямо предупреждает, что разведка доложила — будет обстрел: «Пожалуйста, ночью находитесь в укрытиях, набирайте воду, заряжайте все ваши зарядные устройства, потому что мы ожидаем атаки». Поэтому у меня всё заряжено, вода набрана, пока, конечно, в холоде, но ждём, когда вечером дадут воду, чтобы уже, по крайней мере, можно было пользоваться канализацией.

Российский дрон попал в жилой дом в 600 м от дома Татьяны

«В каждой семье должен быть человек, который остается дома ждать свет»

— С 10 октября шла подача по графикам, когда не было таких сильных морозов, и наша теплогенерация могла справиться с нагрузкой. А сейчас графиков нет. Когда такие сильные морозы, соответственно, вода должна быть ещё горячее в кранах, в батареях тоже должна быть ещё горячее, чтобы нагревать. И на всех её не хватает, поэтому всё регулируется, как у нас говорят, в ручном режиме. На распределении электроэнергии или тепла находятся инженеры, которые смотрят показатели потребления электроэнергии. Там, где показатели сильно вырастают, допустим, какая-то часть района, которая запитывается от определённой подстанции, потребляет очень много электроэнергии, — её могут в ручном режиме просто выключить. После этого включить какую-то другую.

Свет могут выключить на 7 часов, потом на 2 часа включить, потом на 14 часов выключить, потом включить на 2 часа, потом снова выключить на 10 часов. То есть это всё совершенно непредсказуемо. Соответственно, если кто-то ещё ходит на работу, — утром ушёл, вечером пришёл, а свет давали днём, пока его не было, — то он не успел кушать приготовить.

В каждой семье должен быть человек, который будет оставаться дома ждать свет. Если свет дают ночью, надо проснуться или просить кого-то из друзей, чтобы позвонили и разбудили. Я уже адаптировалась: ночью примерно каждые 2-3 часа просыпаюсь и проверяю, есть ли свет. Если свет есть, я сразу встаю, ставлю всё на зарядку — у меня есть две зарядные станции. Кипячу чайник, чтобы залить воду в термосы, чтобы всё время была горячая вода. И потом снова ложусь спать. Просыпаюсь, если свет выключили, я холодильник переключаю на зарядную станцию, всё [остальное] отключаю и снова ложусь спать. И вот так постоянно.

А мои знакомые, у которых дети, которым надо заботиться не только о себе, конечно, ещё сложнее, потому что там, где взрослый человек может потерпеть, ребёнок потерпеть не может, ему сложно объяснить, что происходит. И детей же не хочется запугивать, рассказывать, что война, потому что особенно маленькие дети это тяжело переживают. Поэтому мои знакомые стараются это всё превратить в какое-то такое приключение, квест: нужно «поймать свет», нужно зарядить зарядные станции, закипятить воду. Если ночью дали свет, то надо встать сварить суп, кашу. То есть такая вот ночная жизнь появляется.

И бывает такое, что в одном доме есть свет, в другом нет, потому что от разных подстанций они запитываются. Тогда люди ходят друг к другу в гости. У меня очень большой дом, это новостройка на 642 квартиры, и он изначально рассчитан на запитывание от двух разных подстанций. И у нас может быть такое, что одна фаза со светом, другая без света. Тогда отопление есть у всех, потому что отопление и вода переключаются на ту фазу, которая со светом. Вот, например, у меня вторая фаза, а у моей соседки через две квартиры — первая фаза. Может быть у неё свет, а у меня нет, или наоборот. Мы можем пойти друг к другу и зарядить пауэрбанки или закипятить воду, находясь даже на одном этаже. Так что тут у меня, можно сказать, привилегированное положение. А в целом люди из дома в дом ходят заряжаться.

Есть и дома, где люди совсем остались без отопления — тогда люди могут обращаться в «Пункты Несокрушимости». Натягиваются в районах такие большие палатки, которые обогреваются. Там можно получить кипяток, попить чаю с каким-то печеньем, погреться. Минусы таких пунктов в том, что там нельзя переночевать. Ночевать всё равно надо идти в холодный дом, где может быть +8 или +3 в квартире, если нет отопления. Тогда выигрывают те дома, в которых старые постройки, где есть газовые печки, газовые плиты, и можно принести откуда-то воду.

Даже если её нет в кране, нагревают воду в пластиковой бутылке и обкладываются пластиковыми бутылками, накрываются двумя одеялами и так спят. И так же детей обкладывают, кошек, собак, — всех, кого надо обогреть.

Татьяна отмечает, что «Пунктами Несокрушимости» теперь может регистрироваться и бизнес, получая определенные привилегии от властей: кафе, рестораны, супермаркеты, аптеки.

«Пока в доме кто-то живёт, дом тоже живой»

Как рассказывает Татьяна, батареи замерзают в тех домах, куда не успевают вовремя подать отопление после обстрела.

— По правилам во время обстрела теплоэлектростанции перестают работать, так как при попадании ракеты в работающую станцию разрушений происходит гораздо больше, чем при отключенных системах. Если теплостанция вышла из строя, то нужны сутки или двое, чтобы возобновить её работу, привезти недостающие детали, подключить её на генераторы, перебросить какие-то провода. И если проходит 2-3 суток, а на улице -15-20, то, соответственно, дома замерзают, и замерзают трубы, по которым идёт вода. Особенно если там вода ещё осталась, она просто превращается в лёд и разрывает трубы. Поэтому у всех инженеров в домах обязательное указание — если отключают отопление и его нет дольше суток, надо обязательно спускать воду из всех труб.

Но даже если воду спустили, трубы всё равно могут замёрзнуть, от этого льда они начинают немножко трескаться. Если потом восстанавливается подача воды в отопление, горячая вода проходит, и тоже эти трубы начинают трескаться, из них начинает литься вода, и, соответственно, отопление приходится отключать, потому что людей заливает. Так произошло у моей знакомой, у которой трубы на чердаке дома проходят, а у неё верхний этаж в довольно старом доме. У них не было пять суток, отопления, и когда его дали, трубы начали трескаться, и ей залило всю квартиру.

Точно не знаю, сколько, но, наверное, у нас несколько сотен многоэтажных домов, в которые не могут подать отопление из-за того, что его не дали вовремя, трубы уже слишком размёрзлись, и людям сказали «ждите тепла — когда на улице будет, условно говоря, +10, всё разогреется, отогреется, тогда мы вам попробуем дать отопление». Но учитывая то, насколько холодная зима, скорее всего, настолько тепло будет уже ближе к концу отопительного сезона. И потом на ремонт этих труб тоже может уйти до нескольких месяцев, пока трубы закажут, пока их установят.

По словам Татьяны, в её доме, который она считает пригодным для жизни в таких условиях, пустует больше половины квартир — многие поразъезжались. Кто раньше, а кто после начала холодов. В этом есть определенный плюс, потому что при подаче электричества в дом, меньше людей нагружают сеть, ведь все пытаются использовать эти включения по максимуму.

— Если бы все квартиры были заселены, все бы потребляли электроэнергию, нам бы просто её не хватало: или бы выбивало просто, аварии бы происходили, или нас бы отключали вручную. Кто-то уехал, кто-то остался, кто-то присматривает за квартирой соседей. Как можем, договариваемся. Такой дух объединения, конечно, чувствуется, потому что люди могут между собой ссориться, могут иметь разные политические убеждения. Кто-то мэра поддерживает, кто-то не поддерживает, но помогать друг другу готовы все — делиться кипятком, пустить погреться.

Как рассказывает Татьяна, у нее была и есть возможность уехать из Киева и из Украины в целом — особенно если учесть, что работает она из дома, — однако она решила остаться.

— Во-первых, я понимаю, что это странно звучит, но я пока не считаю ситуацию критической, так как я практически всё время полномасштабного вторжения нахожусь в Киеве, я уже постепенно адаптируюсь. У меня ещё с 2022 года и зарядные станции, и термосы, и фонарики, и пауэрбанки. Интернет у меня такой, который в течение двух-трёх суток работает даже при отключенной электроэнергии. Я просто его переключаю на пауэрбанк, а провайдер продолжает мне его поставлять. Мы как-то постепенно адаптировались и уже как-то кажется, что более-менее привыкли. Это первое.

И второе — не хочется выезжать, потому что всё-таки, пока в доме кто-то живёт, дом тоже живой. Поэтому пока мы здесь, пока мы как-то его прогреваем, пользуемся водой в трубах, канализацией, дом продолжает своё существование.

Соседка, которая рядом со мной, вернулась из очередной командировки, включила себе отопление, и через некоторое время прямо у неё на глазах из батареи начал бить фонтан воды. Хорошо, что она была дома, всё это видела и позвонила главному инженеру, ей перекрыли воду, и она не успела никого затопить. У нас трубы отопления спрятаны в полу, и в этом плюс, дом лучше прогревается, — но в другой квартире тоже какая-то труба в месте стыковки просела, и оттуда начала течь вода. И эта квартира затопила несколько нижних квартир. Кроме этого, вода лилась на улицу, а учитывая то, что на улице -15, то у нас такое красивое зрелище было — [замерзший водопад из дома]. Хозяева этой квартиры были за границей, а их соседи были на даче. То есть пока там их всех нашли, воду перекрыли, вызвали службы, которые могут это всё зафиксировать…

Когда я на всё это смотрю, я думаю: лучше я посижу здесь и посторожу свою квартиру, чтобы, если у меня или у моих соседей что-то потечёт, я могла это увидеть.

Замерзший водопад — последствие прорванных труб в доме Татьяны

«Чем тяжелее у нас ситуация, тем более сплочённые люди»

Медиаэксперт рассказала, как, по ее наблюдениям изменялся настрой и уровень взаимопомощи в обществе на протяжении 4-х лет войны.

— Чем тяжелее у нас ситуация, тем более сплочённые люди. Когда не было этих отключений света, отопления, люди, конечно, уже были уставшие [от войны], потому что обстрелы продолжаются. И от чего мы больше всего страдаем — это от нарушений сна, потому что, как правило, обстрелы ночью. Нам не дают спать, ночью надо бежать куда-то в укрытие, прятаться, да и попробуй усни, когда ракеты над твоим домом летают. Поэтому ночью люди не высыпаются, а утром нужно идти на работу. Чем человек меньше спит, тем у него более расшатана нервная система.

Поэтому, конечно, люди между собой могли по каждой мелочи ссориться, спорить. Действительно, некоторые уже слетают с катушек, не могут выдержать очередь в магазине, начинают [скандалить]. Это — в относительно спокойное время. Как только начинаются такие сложности, [как сейчас], сразу же идёт, во-первых, подъём патриотизма, а во-вторых, подъём сплочения. Все хотят друг другу помогать, стараются как-то поддержать.

У нас, когда отключают свет, соответственно, лифты не работают. Когда не работает лифт, то просто спуститься-подняться тяжело. Сама я живу на 17 этаже, а кто-то и на 36-м. Пришёл домой с работы, поднялся на 36-й этаж — и ты полчаса минимум лежишь, просто отдыхаешь от того, что ты поднялся. Но есть же ещё форс-мажорные ситуации. Например, если нужно вызвать скорую помощь. Вот у нас недавно у одних из соседей заболел ребёнок, очень высокая температура, вызвали скорую. У них ниже 15-го этажа, но всё равно высоко. Медики отказываются подниматься выше пятого этажа, потому что вызовов у них очень много, и если будут к каждому подниматься, то их надолго тоже не хватит.

Соответственно, соседи объединились, этого ребёнка максимально закутали и вынесли в машину скорой помощи по ступенькам, там врачи оказали ему необходимую помощь, и потом люди подняли ребенка назад.

Если приезжает какая-то доставка, то никто наверх ничего нести не будет. Соответственно, если доставка чего-то маленького, оставляют у консьержа, если это что-то большое, объёмное — какая-то техника бытовая, ещё что-то, — просто всё перед подъездом выгружается и может там так несколько дней стоять, потому что люди не в силах сами поднять.

С лифтами — лотерея. Я, например, вниз спускаюсь только пешком. Прежде чем садиться в лифт, лучше узнать у соседей, как давно включили свет. Если свет уже давно есть, его могут в любой момент отключить, тогда в лифте застрянешь. Если свет включили недавно, есть шанс, что ещё какое-то время он будет, и ты успеешь на лифте подняться. Желательно предупредить кого-то из родственников или соседей, что садишься в лифт, чтобы, если свет выключат, этот человек сразу мог вызвать главного инженера, чтобы помочь из лифта выйти. Но есть лифты грузовые — там только аварийная бригада может помочь. Но аварийную бригаду вызывают все, как только выключают свет. Естественно, у неё может быть заказов очень много, поэтому несколько часов можно просидеть мало что в холоде, так ещё и в лифте.

Татьяна вспоминает, что так застряли в лифте гости соседей в новогодний вечер — но, к счастью, успели выбраться почти что к полуночи.

Из-за сильных морозов в Киеве замерзли почти все пруды и озера — на льду дети играют в хоккей.

Про культуру

В условиях войны, когда не первый план выходит выживание, нельзя недооценивать роль культуры.

— Культура сейчас очень важна, потому что культура всегда поддерживает, это очень важный психологический фактор. Поэтому в Киеве работают все кинотеатры. Естественно, если во время какого-то фильма звучит сигнал воздушной тревоги, есть угроза обстрела, тогда прекращается демонстрация фильма, необходимо покинуть кинотеатр. Если в течение 20 минут прозвучит отбой тревоги, фильм возобновляют. Если дольше 20 минут тревога, люди не успевают вернуться из укрытия, тогда фильм не возобновляют, и билет на этот фильм действителен на любой другой сеанс в этом кинотеатре. У меня неоднократно было такое, что какой-то фильм я могла смотреть полтора раза или половину фильма я смотрела три раза.

Люди ходят в кино, в выходные залы заполнены — особенно если показывают какие-то современные украинские фильмы. У нас же сейчас, естественно, волна патриотизма. Все хотят смотреть именно украинское, а сейчас начинают выпускать фильмы, которые снимались частично до начала полномасштабной войны, некоторые снимают прямо сейчас, уже на тему войны, на тему того, как мы сейчас живем. И это очень популярные фильмы.

Театры стали очень популярны после начала полномасштабного вторжения, потому что театр, в отличие от кино, — это живое взаимодействие. Выходят живые актёры, они дают очень много эмоций, и в Киеве спрос на театры сильно возрос. Центральные театры продают билеты на месяц-два вперёд, очень сложно купить билеты. У нас есть модные режиссёры, на которых на спектакли которых билеты раскупают в считанные минуты. Самый известный украинский спектакль у нас сейчас «Конотопская ведьма» от самого модного украинского режиссёра Ивана Урывского.

На этот спектакль практически невозможно купить билет, только фанаты умудряются покупать, потому что иногда их выставляют на продажу, например, в 4 часа ночи. Люди, которые точно хотят попасть, заводят будильник, просыпаются и сидят, ждут, когда билеты поступят в продажу, чтобы быстренько онлайн успеть их купить. И вообще в Театре им. Ивана Франко настолько уже своя фан-зона, что эти люди выкупают билеты наперёд, и касса практически не работает, потому что все билеты скупают онлайн. В первые ряды в этом театре на «Конотопскую ведьму» билет стоит 70 евро. Это дорого, но билеты всё равно раскупают с удовольствием.

Вот когда был обстрел в ночь с 8 на 9 января, у меня на 9 января были билеты в театр, и мы с подругой ходили. Было очень холодно, как раз сильно похолодало, все в театре сидели в куртках, но все места были заполнены, все пришли — несмотря на то, что была ночь обстрела, люди не спали. Театр дарит так много богатых, позитивных, насыщенных эмоций, что люди идут, заряжаются — и этих эмоций потом хватает на несколько дней.

Татьяна отмечает, что популярны и концерты — не только те, где можно потанцевать и согреться, но и опера с филармонией. И, конечно же, очень популярна патриотическая украинская музыка.

— Так как я смотрю российские телеканалы регулярно, знаю, о чем там говорят, то вижу, что цель России, во-первых, убедить украинцев в том, что мы слишком слабые, мы не можем воевать против России, Россия нас всё равно победит. Если не сможет победить на поле боя, тогда сломит нас холодом — поэтому лучше сдаваться. И они ожидают, что мы начнём говорить нашей власти «давайте уже подписывайте любые соглашения, давайте отдадим половину территории Украины России, лишь бы нас не обстреливали». Но этого не происходит, потому что, как я уже говорила, чем сложнее у нас условия, тем выше у нас уровень патриотизма. И тем больше мы готовы кто терпеть, кто выехать, но не сдаваться.

Я вижу, как в российских ток-шоу они искренне радуются тому, что нас обстреливают. Рассказывают, что вот сейчас весь Киев остался без света, наконец-то. Это как бы поднимает их боевой дух. Для меня это, например, очень странно. Я не представляю, как бы я могла радоваться тому, что моя страна напала на какую-то страну и обстреливает её. Но они почему-то радуются. Мы ходим в театры поднимать наше настроение, а они себе поднимают настроение тем, что нас обстреливают.

Украина не собирается сдаваться. И я очень сомневаюсь, что в России прям сидят люди перед телевизором и тоже так радуются: «вот у нас цены сумасшедшие растут, у нас так всё плохо, но при этом хотя бы Киев сидит без света». Да какая им разница, Киев со светом или нет? Пусть бы лучше свои проблемы решали.