GRT после Шора: как парламент пытается вернуть общественный канал жителям Гагаузии
GRT содержат жители Гагаузии, но в последние годы общественная телекомпания превратилась в площадку для продвижения беглого преступника Шора, прокремлевских нарративов и интересов региональной власти. Штрафы за нарушения при этом тоже оплачивали из общественных денег. Теперь парламент впервые пытается изменить систему, позволившую политической группировке подчинить телеканал.
25 августа депутаты одобрили в первом чтении реформу GRT. Директора и наблюдательный совет предлагают вывести из-под прямого контроля Народного собрания Гагаузии, а финансирование, расходы и деятельность компании сделать прозрачнее. Сторонники реформы говорят о необходимости освободить общественный телеканал от влияния Шора и местных политиков; оппозиция — о наступлении Кишинева на автономию.
Реформа GRT входит в большой пакет поправок к Кодексу об аудиовизуальных медиауслугах. Остальные изменения затронут все телеканалы страны: от доли румынского языка и местного контента до правил борьбы с дезинформацией.
Дешоризация GRT
GRT — не частный телеканал и не партийное медиа. Это общественная компания, которая должна объективно информировать жителей автономии, представлять разные точки зрения и содействовать развитию гагаузского языка и культуры.
Компания получает субсидии из бюджета Гагаузии. Следовательно, жители региона оплачивают не только ее программы, оборудование и зарплаты, но и многочисленные штрафы, начисленные за нарушения законодательства.
Действующая система не смогла защитить GRT от политического захвата. Наблюдательный совет компании формирует Народное собрание Гагаузии. Совет, в свою очередь, назначает руководство, утверждает структуру, бюджет и основные редакционные документы.
Проблема особенно обострилась после того, как к власти в автономии пришли люди осужденного Илана Шора. В частности, до назначения директор GRT работал юристом в организации Шора. В 2023–2025 годах Совет по телевидению и радио неоднократно фиксировал на GRT дезинформацию, политическую ангажированность, отсутствие беспристрастности и продвижение отдельных политиков.
Только в 2025 году общая сумма штрафов GRT превысила 230 тыс. леев. Канал наказывали за манипуляции и дезинформацию, распространение шоровского контента, одностороннее освещение событий и предоставление эфира людям, распространявшим пророссийские и антиправительственные нарративы.
На пленарном заседании Лилиана Николаеску-Онофрей связала реформу с попыткой защитить GRT от повторного политического захвата: «Мы очень хорошо знаем, какова была ситуация, кто и каким образом пытался разрушить действие закона, какие беглые олигархи пытались захватить эту организацию — и действительно ее захватили. Подобные вещи должны быть категорически исключены и предотвращены в дальнейшей деятельности компании».
Позднее депутат Марчел Спатарь посвятил большую часть своего выступления тому, как GRT использовали в интересах Шора и Кремля. К этому моменту противники реформы в парламенте уже долго говорили о защите автономии от вмешательства Кишинева, почти не упоминая о политическом захвате телекомпании.
«Мы все видели, как разговор о саморегулировании прессы превратился в разговор о защите интересов беглого олигарха Шора и Кремля в Гагаузии», — начал Спатарь.
Далее он перечислил конкретные эпизоды:
- после смены руководства GRT в марте 2022 года телеканал продвигал пророссийские нарративы и дискредитировал европейскую интеграцию Молдовы;
- в 2024 году GRT посвятила передачи годовщине незаконных гагаузских референдумов 2014 года, используя символику и сообщения о противопоставлении автономии остальной Молдове и ее сближении с «русским миром»;
- с января 2024 года GRT транслировала новости «Первого в Молдове» — телеканала, связанного с Шором;
- в половине новостей, попавших в один из мониторингов весной 2024 года, главным действующим лицом была экс-башканка Евгения Гуцул, причем работа Исполкома подавалась только положительно, а парламент, правительство и президент страны — преимущественно отрицательно;
- в 2025 году GRT транслировала выступление Шора, в котором регулятор обнаружил вводящие в заблуждение, дискриминационные и ксенофобские заявления;
- Совет прессы констатировал систематическое нарушение GRT норм журналистской этики, одностороннее освещение событий, политическую ангажированность и предоставление площадки для ложной информации и дискриминации.
Таким образом, смысл реформы ее сторонники видят в своеобразной дешоризации GRT: необходимо изменить саму систему, которая позволила региональной власти буквально захватить общественную телекомпанию. Это не означает, что новая модель автоматически обеспечит независимость редакции. Но она должна увеличить расстояние между политиками и людьми, принимающими решения о работе GRT.
Как изменится GRT
Законопроект добавляет в Кодекс отдельную главу о региональном общественном вещателе. В ней прописываются структура управления GRT, порядок назначения директора, полномочия наблюдательного совета, составление редакционного задания, финансирование, имущество и отчетность.
Кто будет выбирать наблюдательный совет
Сейчас конкурс по отбору членов наблюдательного совета GRT организует Народное собрание Гагаузии. Проект предлагает закрепить эту процедуру за Советом телевидения и радио — по той же модели, что и для национального общественного вещателя Teleradio-Moldova.
В наблюдательный совет GRT войдут 5 человек. У кандидатов должно быть не менее пяти лет профессионального опыта в журналистике, медиа, культуре, интеграции национальных меньшинств, защите прав человека, праве, финансах, управлении, информационных технологиях или других связанных сферах.
После формирования совета его члены сами изберут председателя и секретаря. Для этого потребуются голоса как минимум 3 из 5 членов. Председатель будет руководить заседаниями, подписывать и публиковать решения, готовить годовой отчет и представлять совет во взаимоотношениях с другими организациями.
Кандидаты не должны состоять ни в какой в политической партии или быть публично связаны с ней в течение предыдущих 2 лет.
Наблюдательный совет будет:
- проводить конкурс на должность директора;
- утверждать устав и внутренние регламенты GRT;
- принимать стратегию развития компании;
- утверждать редакционную политику во время выборов;
- контролировать выполнение общественной миссии и бюджета;
- рассматривать обращения зрителей;
- публиковать решения и годовые отчеты.
Заседания совета, как правило, должны быть открытыми и проходить не реже одного раза в месяц.
По словам Николаеску-Онофрей, независимость национального и регионального общественных вещателей должна обеспечиваться одинаковыми механизмами.
«Независимость может быть обеспечена через конкурсный отбор членов наблюдательного совета и через конкурс директора, который не должен быть связан с партией, состоять в партии или получать деньги в конверте от хорошо известных беглых и осужденных олигархов», — отметила Николаеску-Онофрей.
Учредителем остается Народное собрание
Оппозиция утверждала, что власти Гагаузии полностью отстраняют от GRT. Это не совсем так.
Проект не отменяет действующую норму Кодекса, согласно которой учредителем GRT является Народное собрание Гагаузии. НСГ сохранит статус учредителя, будет получать годовые и финансовые отчеты и сможет проводить слушания.
Но Народное собрание действительно лишается главного прямого рычага влияния — возможности самостоятельно формировать наблюдательный совет.
Николаеску-Онофрей объяснила это так: «Народное собрание сможет осуществлять парламентский контроль и проводить публичные обсуждения. Но ни Народное собрание, ни башканат [Исполком] больше не смогут злоупотреблять полномочиями и по политическим мотивам увольнять директора или члена наблюдательного совета».
Таким образом, НСГ сохраняет контрольные полномочия, но перестает непосредственно назначать людей, управляющих компанией.
Именно это вызвало наиболее резкую реакцию оппозиции. Депутат Александр Стояногло сформулировал претензию следующим образом: «Платит Гагаузия, отвечает Гагаузия, а решает — уже не Гагаузия». За этим аргументом угадывается архаичный принцип: «кто платит, тот и заказывает музыку». Но общественное вещание устроено сегодня иначе: оно финансируется из публичных средств не для обслуживания власти, которая распределяет бюджет, а для работы в интересах всего общества. Если право назначать руководство редакции автоматически следует за бюджетными деньгами, телеканал остается зависимым от действующего политического большинства.
Автономия должна сохранить четко закрепленные полномочия общественного и парламентского контроля за GRT — но не право политиков подбирать руководство телеканала.
До второго чтения авторы обещали уточнить языковые и профессиональные требования к кандидатам. Возвращать НСГ или Исполкому право назначать руководство GRT они не планируют.
Директор на 7 лет
Директора GRT будет выбирать наблюдательный совет в ходе открытого конкурса.
Он получит один семилетний мандат без права переизбрания. Его срок не будет совпадать со сроками полномочий Народного собрания или членов наблюдательного совета, что должно уменьшить политическую зависимость руководителя. Поскольку директор не сможет претендовать на второй мандат, ему не придется угождать политикам или членам совета ради повторного назначения.
«Директор сможет работать семь лет и действительно создать нечто важное для культурного развития автономии», — объяснила Николаеску-Онофрей.
У кандидата должно быть гражданство Молдовы, высшее образование, не менее пяти лет управленческого опыта и безупречная репутация. В течение предыдущих 2 лет он не должен состоять в партии или быть как-то связан с политическими силами и группами.
Директор будет руководить повседневной работой компании, распоряжаться бюджетом и формировать менеджерский комитет.
Директор должен знать румынский — и, вероятно, гагаузский
В первоначальной редакции проекта указано, что директор GRT обязан знать румынский язык. Требования о знании гагаузского пока нет.
Этот пробел справедливо раскритиковали как Народное собрание, так и депутаты оппозиции. Владимир Односталко спросил, как руководство сможет развивать гагаузскую культуру и язык, если не обязано их знать.
Николаеску-Онофрей признала замечание обоснованным:
«Когда мы говорили о языковых компетенциях, то установили minimum minimorum, поскольку знали о проблеме со знанием румынского языка. Согласна с вами: между чтениями мы обязательно расширим эти положения».
Правительство также предложило прямо записать, что директор должен знать и румынский, и гагаузский язык.
При этом авторы не поддержали требование, чтобы все члены наблюдательного совета обязательно проживали в автономии. По словам Николаеску-Онофрей, специалист по гагаузскому языку или культуре может быть родом из региона и хорошо понимать его проблемы, даже если сейчас работает в Кишиневе.
До второго чтения авторы намерены обсудить с представителями Гагаузии критерии, которые будут учитывать знание гагаузского языка и специфики региона, но не исключать специалистов, которые родом из Гагаузии, а сейчас живут в других частях Молдовы.
Сколько будет программ на гагаузском и румынском
Проект впервые закрепляет на национальном уровне обязательную квоту собственных программ GRT на гагаузском языке.
Для GRT предполагается следующий языковой баланс:
- не менее 50% собственных программ — на гагаузском;
- не менее 25% собственных программ — на румынском;
- остальная часть может выходить на русском, болгарском или других языках.
Региональный общественный вещатель должен выпускать в среднем не менее 10 часов собственных программ в день. В упрощенном расчете это означает минимум около 5 часов на гагаузском и двух с половиной часов на румынском.
Общая новая норма о 50% всего телеэфира на румынском языке на GRT не распространяется. Исключение предусмотрено для телеканалов, предназначенных для территорий, где национальное меньшинство составляет большинство.
Николаеску-Онофрей объяснила это предельно ясно: «Очевидно, что в нашей ситуации GRT, как бы кто-то этого ни желал, пока не сможет выдать 50% программ на румынском языке. Но на гагаузском — безусловно, должна».
Социалист Владимир Односталко в выступлении заявил, что 50-процентная квота гагаузского контента якобы уже выполняется. Однако данные мониторинга Совета по телевидению и радио показывают другую картину: в 2023–2025 годах доля гагаузского среди местных программ GRT колебалась примерно от 37% до 49,6%, а объем сократился приблизительно с 52 до 33 часов в неделю.
Поэтому обязательная квота должна не сократить, а увеличить количество гагаузского языка в эфире.
Бюджет GRT: кто платит и кто проверяет
Бюджет GRT будет формироваться из субсидий бюджета Гагаузии и собственных доходов компании.
Ежегодная субсидия должна быть не меньше суммы предыдущего года, проиндексированной с учетом инфляции. Это должно защитить редакцию от ситуации, когда политическое большинство сокращает финансирование в ответ на неугодную редакционную политику.
Кроме субсидий, GRT сможет получать деньги от рекламы, продажи собственного контента и другой разрешенной коммерческой деятельности. Бюджетные деньги и коммерческие доходы должны учитываться раздельно.
Отчет об исполнении бюджета должны публиковать на сайте GRT и передавать Народному собранию. Финансовую деятельность компании будет проверять Счетная палата Республики Молдова, а расходование средств также смогут контролировать другие уполномоченные органы — в зависимости от источника денег.
При этом проект создает новые оплачиваемые должности: директора, председателя и секретаря наблюдательного совета, а также выплаты остальным его членам. И правительство, и депутаты оппозиции обоснованно указали, что авторы пока не подсчитали, сколько нужно денег для покрытия новых расходов.
На заседании Николаеску-Онофрей признала, что финансовое обоснование предстоит детализировать ко второму чтению. Она также призвала депутатов предусмотреть достаточное финансирование Совета по телевидению и радио, которому добавляют новые обязанности.
Имущество и переходный период
Проект не передает имущество GRT центральным властям. Но текст недостаточно четко разграничивает собственность автономии и имущество самой GRT.
Сейчас публичные здания, помещения, вышки и оборудование могут передаваться компании только в управление и пользование, оставаясь собственностью Гагаузии. Отдельно существует имущество, приобретенное самой GRT.
Правительство требует четко прописать, что остается собственностью автономии, что передается GRT в управление, а чем компания может распоряжаться самостоятельно. Также необходимо определить, останется ли нынешняя GRT тем же юридическим лицом с новой системой управления или будет создана новая организация.
Нет в проекте и переходного механизма: когда прекращаются полномочия нынешнего директора и наблюдательного совета, кто управляет компанией до завершения новых конкурсов и кто отвечает за редакционные решения в этот период.
Николаеску-Онофрей согласилась, что эти правила необходимо добавить.
Реформа GRT и директива ЕС: где связь, а где манипуляция
Самая показательная перепалка в парламенте возникла вокруг европейской Директивы 2018/1808. Депутаты от оппозиции снова и снова требовали показать конкретную статью, которая предписывает отстранить Народное собрание Гагаузии от формирования наблюдательного совета GRT.
Владимир Односталко задавал вопрос почти в форме порицания: авторы, мол, постоянно ссылаются на европейские нормы, так пусть теперь назовут точный пункт.
«Какая статья прямо говорит, что местный орган автономии нужно лишить возможности формировать наблюдательный совет?» — требовал он.
Николаеску-Онофрей ответила ясно: «Вы ее не найдете, потому что специальных норм нет. Есть общие правила для общественных поставщиков аудиовизуальных медиауслуг».
Но этот ответ Односталко не устроил. Он заявил, что вместо конкретики снова услышал «общие формулировки», и позднее уже с трибуны твердил: где же тот самый пункт директивы?
Со стороны могло показаться, что авторов поймали на противоречии: они называют проект европейским, но не могут показать статью ЕС о наблюдательном совете GRT. На самом деле противоречия здесь нет — просто в один законопроект объединены европейские обязательства и национальные решения.
Большая часть пакета действительно переносит в молдавское законодательство нормы европейской Директивы об аудиовизуальных медиауслугах. Это правила о защите несовершеннолетних, видеоплатформах, доступности передач для людей с инвалидностью, европейском контенте, юрисдикции вещателей, саморегулировании и сотрудничестве регуляторов.
Но в директиве нет статьи, где было бы написано, кто должен выбирать наблюдательный совет гагаузской телекомпании. Европейские документы по понятным причинам не расписывают устройство конкретной GRT, как не определяют они поименно состав руководства общественных каналов Каталонии, Южного Тироля или Шотландии.
Схема управления GRT — молдавское решение. Ее авторы предлагают как способ применить более широкий европейский принцип: руководство общественного вещателя должно быть защищено от прямого политического контроля. Этот принцип содержится не в виде отдельной инструкции для Гагаузии, а в общих европейских стандартах независимости, прозрачности и плюрализма общественных медиа.
Центр гармонизации законодательства пришел к тому же выводу: новая глава о GRT является национальным регулированием. При этом предложенная модель совместима с европейскими принципами, если в законе яснее пропишут конкурс директора, формирование наблюдательного совета, финансирование и режим имущества.
Иными словами, Евросоюз не присылал Кишиневу готовую схему с указанием: «заберите у НСГ право назначать совет GRT и пусть конкурс проводит национальный регулятор». Конкретный механизм разработали авторы законопроекта в Молдове. Но решаемая ими проблема — зависимость общественного вещателя от политической власти — вполне европейская, как и предлагаемый ориентир на независимость руководящих органов.
Нельзя говорить, что Евросоюз прямо потребовал лишить НСГ права формировать наблюдательный совет GRT. Но и вывод Односталко — раз в директиве нет отдельного пункта о Гагаузии, значит, реформа не имеет отношения к европейским стандартам — построен на подмене. Отсутствие готовой инструкции для конкретного телеканала не отменяет общего принципа, ради которого меняется система.
Комиссия парламента по европейской интеграции подтвердила, что проект прошел консультации в Европейской комиссии. Но комиссия не выдала законопроекту автоматическую печать «полностью соответствует ЕС». Напротив, она отметила, что перенос европейской директивы пока остается частичным, а замечания европейских экспертов еще нужно учесть между чтениями.
Реформа GRT развивается в том же направлении, что и новый закон о медиа, который парламент принял в окончательном чтении накануне, 24 августа. Это отдельный закон, устанавливающий общие правила для печатных, онлайн- и аудиовизуальных СМИ: прозрачность собственников и финансирования, гарантии для журналистов, редакционную независимость и защиту медиаплюрализма. Подробнее его положения мы разбирали в материале «Все СМИ — в реестр, владельцев — назвать: что изменит новый закон о медиа в Молдове».
Этот закон сближает молдавские нормы с Европейским актом о свободе медиа — Регламентом ЕС 2024/1083, принятым позднее Директивы об аудиовизуальных услугах. Для спора вокруг GRT особенно важна статья 5 акта. Она требует, чтобы руководителей общественных медиа назначали в ходе прозрачных, открытых, эффективных и недискриминационных процедур, по заранее установленным критериям. Срок их полномочий должен быть достаточно продолжительным, чтобы обеспечивать реальную независимость, а досрочное увольнение — возможно только по четко прописанным основаниям.
Но и Европейский акт не говорит, какой именно орган в Молдове должен отбирать наблюдательный совет GRT. Тем более он не предписывает передать эту функцию Совету телевидения и радио. Конкретную схему — национальный регулятор проводит конкурс, наблюдательный совет выбирает директора на один семилетний срок — разработали авторы молдавского законопроекта.
Таким образом, парламент одновременно обновляет два связанных уровня законодательства. Новый закон о медиа устанавливает общие правила для медиасферы, а поправки к Кодексу об аудиовизуальных медиауслугах подробно регулируют телевидение, радио и устройство общественного вещателя Гагаузии. Оба проекта развивают одну идею: общественные медиа и редакции должны быть защищены от непрозрачного политического и финансового влияния.
Поэтому спор в парламенте был не о том, существует ли в Брюсселе специальная статья о GRT, — такой статьи действительно нет. Вопрос в другом: вправе ли Молдова сама выбрать механизм, который должен обеспечить независимость общественного вещателя. Авторы законопроекта считают, что вправе, а нынешняя система, позволившая региональным политикам подчинить GRT, этому принципу явно не соответствует.
Как аргументы оппозиции расходятся с фактами
Александр Стояногло указал на отсутствие финансовых расчетов, переходного периода, обязательного знания гагаузского языка и ясно прописанной роли автономии. Большинство этих замечаний совпадает с рекомендациями правительства и действительно требует исправления.
При этом его тезис, что автономия превращается лишь в плательщика без какого-либо влияния, преувеличен: НСГ остается учредителем, получает отчеты и сохраняет парламентский контроль. Оно теряет не все полномочия, а возможность назначать людей, непосредственно управляющих GRT.
Односталко заявил, что GRT и органы автономии вообще не участвовали в консультациях. Но Николаеску-Онофрей сообщила, что представители GRT участвовали как минимум в одной встрече с гражданским обществом, а НСГ направило письменное заключение. В то же время она признала, что представителей компании не было на последней встрече перед регистрацией проекта, и пообещала провести новые консультации.
Односталко также утверждал, что с приходом нового руководства у Совета по телевидению и радио якобы не было претензий к GRT. Это прямо противоречит решениям регулятора и штрафам 2023–2025 годов.
Отдельную сцену устроил депутат-социалист Григорий Узун. Почти не отрывая глаз от написанного перед ним текста, он сначала повторил вопрос Односталко о европейской директиве. Ответ Николаеску-Онофрей о том, что специальной нормы для GRT в ней нет, депутат, похоже, просто пропустил мимо ушей.
«Не понял, потому что коллега Односталко до этого называл конкретную директиву Европейского союза — 2018/1808. Где именно эти нормы приводятся? Вы так и не ответили», — заявил Узун. Хотя докладчица только что объяснила: директива устанавливает общие принципы независимости общественных медиа, но не расписывает устройство конкретной гагаузской телекомпании.
Затем Узун перешел к его излюбленной формуле о «правовой коллизии»:
«Скажите, пожалуйста, кто устранит правовую коллизию и как это будет происходить? Потому что на территории Гагаузской автономии есть свой закон № 66 от 2016 года. И мы опять, получается, попадаем в правовую коллизию, то есть несовпадение».
Однако «несовпадение» двух текстов само по себе еще не создает неразрешимой правовой коллизии. У национального и регионального законодательства разная юридическая сила: законы автономии не могут противоречить Конституции и законам Республики Молдова. Поэтому после изменения Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах привести гагаузский закон в соответствие с ним должно будет Народное собрание.
Именно это еще раз объяснила Николаеску-Онофрей: устранять расхождения обязаны не парламент и не национальный регулятор, а депутаты НСГ. При этом она признала, что в самом законопроекте необходимо дополнить переходные положения — четко установить, как до избрания новых руководящих органов продолжат работать нынешний директор GRT и действующий наблюдательный совет.
«Мне жаль, что вы не услышали и эту часть. Понимаю, что переводить сложно, но она была важна», — завершила ответ Николаеску-Онофрей.
Что изменится для всех телеканалов
Хотя политическая дискуссия сосредоточилась на GRT, основная часть проекта затрагивает весь медиарынок.
Не менее 50% эфира на румынском
После окончательного принятия закона телеканалы должны будут с 06:00 до 24:00 отдавать не менее половины эфира программам на румынском языке либо с румынской озвучкой.
Раньше общей квоты для всего дневного эфира не было: языковые требования относились прежде всего к собственным, или местным, программам.
Исключение предусмотрено для телеканалов, ориентированных на территории, где национальное меньшинство составляет большинство. Поэтому общая 50-процентная квота не будет применяться к GRT.
Депутат Марчела Адам объяснила предложение так: «Румынский — официальный язык нашего государства, и он должен быть естественным языком нашего информационного пространства. Поэтому важно увеличить долю программ на румынском как минимум до 50% эфира».
Что будет с русскоязычными каналами
В пакетах кабельных и других телевизионных операторов доля каналов на румынском языке либо с румынской озвучкой или субтитрами должна вырасти с 50% до 60%.
Для каждого другого языка сохраняется предел в 30% пакета. На практике эта норма в первую очередь касается русскоязычных телеканалов, поскольку именно они составляют наиболее крупную и востребованную иноязычную группу.
Это не запрет вещания на русском. Кабельный оператор по-прежнему сможет отдать русскоязычным телеканалам до 30% своего пакета. Но их относительное количество может сократиться из-за увеличения обязательной доли румыноязычных каналов до 60%.
Депутатка Адела Рэйляну заявила, что под удар попадут не только новостные и политические каналы, но и спортивные, исторические, научные и документальные программы на русском. По ее мнению, часть аудитории после сокращения таких каналов уйдет в менее регулируемый интернет.
Это реальный возможный эффект, особенно если операторы не смогут найти сопоставимый тематический контент на румынском. Однако утверждение о «почти полном устранении» русскоязычного продукта преувеличено: закон оставляет для него до трети пакета.
Местный и европейский контент
Телеканалы должны будут выделять не менее 5% недельного эфира произведениям независимых производителей из Молдовы.
На европейские произведения независимых производителей отводится не менее 10% недельного эфира. Как минимум половина из них должна быть создана в течение последних пяти лет.
Николаеску-Онофрей объяснила требование свежести продукции тем, что вещатели нередко формально выполняют квоты, покупая давно устаревшие работы, которые уже не представляют интереса для зрителей.
Доля произведений молдавских композиторов и исполнителей на музыкальных телеканалах и радиостанциях увеличивается с 10% до 20%. Действующая 30-процентная квота песен на румынском языке сохраняется.
Доступность для людей с инвалидностью
Национальные и региональные телеканалы должны будут сопровождать не менее одного ежедневного выпуска новостей в прайм-тайм переводом на жестовый язык или синхронными субтитрами.
Доступными должны стать и экстренные сообщения.
Депутат Николае Мэргэринт обратил внимание на нехватку переводчиков жестового языка и возможные расходы небольших телеканалов.
Николаеску-Онофрей признала проблему, но заявила, что отсутствие достаточного количества специалистов не должно быть причиной не закреплять право людей на доступ к информации. Она предложила рассмотреть финансовую поддержку телеканалов через фонд субсидирования СМИ и параллельно увеличивать число переводчиков.
Больше полномочий у Совета по телевидению и радио
Совет получает право во время проверок запрашивать документы, изучать реестры, получать объяснения сотрудников и копировать необходимые цифровые файлы.
Оппозиция назвала это превращением регулятора в орган с «почти полицейскими» полномочиями. Схожие опасения содержатся и в заключении НЦБК: слишком широкие формулировки могут привести к произвольным проверкам и доступу к информации, не связанной с предметом контроля.
Николаеску-Онофрей ответила, что проект одновременно прописывает права проверяемой компании: получить акт о проверке, ознакомиться с материалами, представить доказательства и защищать свою позицию. По ее словам, дополнительные полномочия нужны потому, что некоторые вещатели отказываются предоставлять документы, предпочитая заплатить сравнительно небольшой штраф.
Профильная комиссия по СМИ поддержала проект, но указала, что между чтениями необходимо учесть замечания и уточнить процедуру контроля.
Дезинформация: короче — не значит точнее
Сейчас дезинформацией считается проверяемо ложная или вводящая в заблуждение информация, которую распространяют ради выгоды или намеренного обмана публики и которая может причинить общественный вред.
Проект предлагает более короткое определение: «намеренное распространение ложной информации, способной нанести ущерб общественному порядку или национальной безопасности».
Из формулировки исчезают проверяемость, вводящий в заблуждение характер информации и цель обмануть аудиторию. Поэтому она одновременно может не охватить манипуляцию формально правдивыми фактами — и позволить наказать за ложную информацию, которую человек распространял, считая правдивой.
НЦБК в антикоррупционном заключении рекомендует пересмотреть поправку: понятия «общественный порядок» и «национальная безопасность» слишком широки и дают регулятору большую свободу толкования.
Как санкции затронут телеканалы
Вещателей и операторов обяжут проверять партнеров, поставщиков контента и владельцев прав на связь с людьми и компаниями под международными санкциями. Подтверждающие документы придется хранить, а сомнительную трансляцию — прекращать.
Для Молдовы это не абстрактная мера: под санкциями находятся Илан Шор и связанные с ним лица и структуры, тогда как контент подконтрольных ему медиа появлялся на других площадках, в том числе на GRT.
Комиссия по национальной безопасности поддержала этот механизм. Но предпринимательская рабочая группа предупредила: частным компаниям фактически передают часть проверочных функций государства.
До второго чтения авторам предлагают уточнить, насколько глубоко телеканал обязан изучать связи партнера и отвечает ли он за скрытые обстоятельства, которые невозможно было обнаружить при добросовестной проверке.
Не сменить хозяина, а вернуть GRT жителям Гагаузии
Законопроект поддержали 53 депутата. До второго чтения авторы пообещали провести дополнительные консультации и уточнить спорные положения.
В части GRT до второго чтения предстоит:
- определить полный юридический статус телерадиокомпании: ее официальное название, организационно-правовую форму, местонахождение, учредителя и порядок регистрации;
- прямо указать, продолжит ли реформированная GRT работу как прежнее юридическое лицо или будет создана новая организация;
- решить вопрос о знании гагаузского языка директором: правительство предлагает сделать обязательным знание и румынского, и гагаузского;
- точнее прописать отбор членов наблюдательного совета и конкурс директора;
- установить, кому принадлежит имущество GRT, каков его правовой режим и кто вправе им распоряжаться;
- уточнить полномочия учредителя, а также порядок утверждения бюджета и контроля за его исполнением;
- подсчитать расходы на новую систему управления, определить размеры и правила оплаты руководства и членов наблюдательного совета, а также источник этих средств;
- прописать переходный период: сроки формирования новых органов, временное руководство GRT и судьбу мандатов нынешнего директора и наблюдательного совета;
- предусмотреть, как гагаузский закон № 66/2016 «О телерадиовещании» будет приведен в соответствие с обновленным национальным Кодексом.
В общей части проекта нужно уточнить определение дезинформации, пределы контрольных полномочий Совета по телевидению и радио, расходы на доступность передач и обязанности по проверке санкционных связей.
Само принятие закона не гарантирует, что GRT автоматически станет независимой. Результат будет зависеть от окончательных правил конкурса, состава наблюдательного совета и способности нового руководства защищать журналистов от давления — как со стороны Комрата, так и со стороны Кишинева.
Но впервые за многие годы проблема политического захвата общественного вещателя Гагаузии обсуждается не только как вопрос отдельных штрафов или передач, а как системный дефект управления.
В конце своего выступления Марчел Спатарь вернул дискуссию к тому, с чего она началась. Оппозиция говорила о свободе GRT от контроля Кишинева, но не вспоминала о зависимости телекомпании от группировки Шора.
«Свобода должна быть не только от Кишинева и правительства. Свобода должна быть и от Илана Шора, и от Кремля, и от российской пропаганды», — подытожил Спатарь.
Именно в этом главный смысл реформы: GRT должна принадлежать не Народному собранию, не правительству в Кишиневе и не очередной политической группировке, а жителям Гагаузии, которые ее содержат и имеют право на честную, профессиональную и независимую журналистику.
Читайте также:
