Почему румыны православные? История христианизации Румынии и борьбы с советской атеизацией | Nokta History TEXT

В новом выпуске Nokta History историк Октавиан Цыку рассказывает о религиозном сопротивлении советскому режиму и о том, как на протяжении веков менялись отношения церкви и государственной власти. Когда христианство появилось на территории современной Молдовы, чем отличаются церковная и научная версии его распространения, как Россия использовала православие для укрепления своего влияния и почему советская власть одновременно боролась с религией и сотрудничала с церковью – в текстовой версии выпуска.

Когда христианство появилось на наших землях и почему историки спорят о его происхождении?

История отношений церкви и советской власти обычно ассоциируется с разрушением храмов, преследованием священнослужителей и борьбой большевиков с религией. Однако, по мнению историка Октавиана Цыку, чтобы понять причины этого противостояния, необходимо обратиться к гораздо более ранним событиям – появлению христианства на территории современной Молдовы и формированию религиозных традиций региона.

Особое место в этом разговоре занимает вопрос о том, когда и каким образом христианство распространилось на румынских землях. Если крещение Руси традиционно связывают с 988 годом, то в истории христианизации румын нет единой даты, которую можно было бы считать отправной точкой. Этот процесс растянулся на столетия, а его происхождение и развитие историки объясняют по-разному.

По словам Октавиана Цыку, существуют два основных подхода к изучению этой истории – церковный и светский. Разница между ними заключается прежде всего в том, на какие источники опираются исследователи и к какому времени относят появление христианства на румынских землях.

— Я приведу один пример, чтобы понять разницу. 

Румынская церковная историография говорит о том, что зарождение христианства на румынском пространстве – это I век нашей эры. Это святой Андрей и то, что произошло впоследствии. И считает 30 ноября днем святого Андрея, покровителя Румынии, потому что он христианизировал эти земли.

Получается, мы имеем уже более 2-х тыс. лет христианства. С другой стороны, историки и лингвисты более скромны, скажем так, или более реалистично смотрят на этот вопрос. Они говорят о III веке или даже о VI-VIII веках, когда происходит христианизация славян. Но не россиян или украинцев, а именно южных славян, потому что болгары и другие южные славяне первыми оказались под влиянием западной и восточной частей христианства.

Вот вам и пример: есть церковный подход, а есть исследовательский, — отметил Октавиан Цыку.

При этом, как подчеркивает историк, распространение христианства на румынских землях началось значительно раньше крещения Руси, которое датируют 988 годом.

— Мы говорим о том, что примерно на тысячу лет раньше румыны стали христианами, чем русские. То есть христианство пришло в румынское пространство примерно на 1 тыс. лет раньше, чем к восточным славянам, если в общем брать.

Потом у нас есть несколько больших периодов нашей темы. Потому что, как и в случае с историей Бессарабии в целом, так и с религией, мы имеем несколько периодов становления христианства на этой территории, связанных в общих чертах с образованием румынского народа.

И тут у нас получается опять две историографии, потому что после аннексии Бессарабии Российской империей, после оккупации 1940 года сформировались опять две историографии.

У меня даже есть две книги, которые в определенном смысле противоположны друг другу. Например, работа Валериу Пасата «Православная церковь и советская власть в Молдавской ССР». У него более государственный подход, связанный с молдовенизмом, с русским миром и с тем, что духовная и религиозная связь больше относится к русскому миру.

Например, господин Пасат не видит целостности румынского пространства. Он смотрит на него через призму определенных разделений, связанных с изменениями политических режимов. Причем с нейтральностью в сторону российской позиции.

С другой стороны, есть известная работа Людмилы Тихоновой, доктора исторических наук, профессора. Она написала докторскую диссертацию «Политика советского государства в отношении культов в Молдавской ССР», в которой рассматривает румынскую точку зрения историографии и церковную точку зрения относительно целостности румынского пространства.

Христианство на румынских землях: что язык и культура рассказывают о его происхождении? 

Различия в исторических подходах подводят к еще одному вопросу – можно ли рассматривать христианизацию Бессарабии отдельно от истории остальных румынских земель? Ведь на протяжении столетий политические границы менялись, а территория современной Молдовы находилась под влиянием разных государств и культур.

— Да, это так же, как и этногенез румын, — отвечает на вопрос историк. — Потому что христианство и румынский язык — это, во-первых, древнее, во-вторых, европейское. И это сопоставимо с целостностью румынского пространства.

То есть эта территория одновременно с распространением языка, римской культуры и цивилизации, а также христианства стала румынской, скажем так. Это три кита, на которых держится наша латинская европейская идентичность: христианство, язык и греко-римская культура.

И христианство не пришло сюда после 1812 года, это однозначно. Оно не формировалось под воздействием восточных славян. Это был отдельный процесс.

Наоборот, его можно сопоставить с христианизацией южных славян – болгар и других народов, которые жили на Балканах и находились под воздействием Византийской империи. Так же, как это впоследствии произошло с восточными славянами.

Что у них общего? Христианизация происходила, в частности, под влиянием Кирилла и Мефодия. Это привело к тому, что древнеславянский язык, письменность которого была создана на основе греческой, стал письменным и официальным языком румынских господарей и королей.

Довольно долго, вплоть до середины XIX века, древнеславянский язык был основой письменности на румынском пространстве. Прежде всего это кириллический алфавит. То же самое происходило и с другими славянами. Для восточных славян древнеславянский стал таким же языком благодаря христианизации Киевской Руси, но намного позже, — объясняет Октавиан Цыку.

Отдельное место в этой истории занимает Болгарское царство. Его влияние на распространение христианства связано с процессами, происходившими по обе стороны Дуная. Однако и здесь, как отмечает Октавиан Цыку, существуют разные исторические теории.

— Болгарское царство имеет очень важное значение для христианизации, потому что существуют две теории относительно этого процесса, который происходил в Великой Мёзии, южнее Дуная.

Это происходило одновременно, потому что даже некоторые лидеры Болгарского царства, с нашей точки зрения, были этническими румынами. Это была совокупность болгар и румын на юге Дуная. И в тот период происходила христианизация.

Но более умеренные исследования говорят о том, что христианство проникло на север Дуная намного раньше. И это был постепенный процесс.

Почему он происходил отдельно от Болгарского царства или был связан со славянами? Вот, например, возьмем одно простое слово – то, что мы называем крещением. Славяне говорят «крещение», а румыны – «botez», «botezare». Это происходит от латинского «baptise».

И по этой лингвистической цепочке можно сказать, что у румын христианизация происходила еще в контексте римского правления, то есть намного раньше.

Например, слово «базилика» (basilica) – церковь, по-румынски «biserică». Или «крукс» — крест, по-румынски «cruce». Есть очень много слов, которые свидетельствуют о том, что христианизация произошла раньше.

Конечно, было и определенное влияние древнеславянского языка. Например, такие слова, как «iad», вошли в румынский язык. Потому что румынский языковой пласт примерно на 20% состоит из славянских, старославянских слов, — рассказывает историк.

Эта языковая связь прослеживается и в гагаузском языке. На сходство религиозных терминов обращает внимание ведущий Nokta History Михаил Сиркели, предлагая рассмотреть происхождение слов, сохранившихся у гагаузов.

— Тут нужно сделать небольшое отступление и сказать, наверное, о гагаузах тоже. Опять же, отталкиваясь от лингвистической составляющей. Так же, как в румынском языке «botez» происходит от слова «baptise», в гагаузском языке «vaatiz» – тоже от слова «baptise».

Понятное дело, очень много слов идет из греческого. Например, «klisä» – церковь, «stavroz» – крест и так далее.

Поэтому, как мы с вами уже говорили, это доказывает, что гагаузы как культурная общность образовались под воздействием Византийской империи, как часть европейской цивилизации, — отмечает Михаил Сиркели.

Как разделение христианства повлияло на национальную идентичность и сопротивление советской власти?

— То, что мы пытаемся показать нашим читателям, это древность наших традиций и в первую очередь европейская древность наших традиций. Европейское начало.

Потому что мы должны вернуться к этому. У нас был, скажем так, несчастливый период в нашей истории, когда мы находились сначала под российской, а потом под советской оккупацией, которая отделила молдаван и гагаузов от европейской истории, от изначальных корней этой истории, — отмечает историк. 

Причем речь идет не просто об утрате связи с прошлым, а о том, насколько быстро эта связь могла исчезнуть из общественного сознания. Михаил Сиркели сравнивает этот процесс со стиранием написанного карандашом.

— Они были, я вам хочу сказать, достаточно успешными. То есть за 40 лет им удалось стереть… Такое ощущение, что вот пишешь карандашом на бумаге, а потом берешь ластик и стираешь. Такое ощущение, что они именно таким образом поступали, — говорит ведущий.

Но как за несколько десятилетий можно настолько изменить представления целого общества о собственном прошлом? По мнению Октавиана Цыку, ответ связан с самим устройством тоталитарной системы.

— Потому что у тоталитарного режима есть неограниченные возможности. Во-первых, истреблять, а во-вторых, строить под страхом другую идентичность, которая со временем, через определенные десятилетия, становится нормой жизни.

И это в конечном итоге повлияло на то, что мы сейчас видим в нашем обществе, – цивилизационный раскол. Потому что Хантингтон говорит о том, что цивилизационные расколы бывают не только материальными или духовными, но и религиозными.

Эти восемь больших цивилизационных центров, которые противостоят друг другу на данный момент, особенно исламский мир, русский мир, западный мир, имеют в своей основе религиозные различия, религиозные особенности каждой из этих цивилизаций, — объясняет историк.

Но религиозная принадлежность народов не всегда совпадает с их языковым и культурным происхождением. На это противоречие обращает внимание Михаил Сиркели. Например, румыны говорят на языке латинского происхождения, но исповедуют православие. В то же время поляки, словаки и чехи относятся к славянским народам, однако исторически связаны с западной христианской традицией. Гагаузы же, будучи тюркским народом, исповедуют православие.

По мнению Октавиана Цыку, объяснение этих различий следует искать в истории разделения христианского мира и борьбе за влияние между его восточной и западной частями.

— Это все парадоксы, скажем так, цивилизационных войн и разделений мира после распада Римской империи. Потому что, когда происходило крещение, на тот момент церковь была самой могущественной силой.

Поэтому есть большая разница между католицизмом и православием. И, кстати, это объясняет суть нашей передачи относительно коммунистического периода. Почему сопротивление было больше в католических обществах, таких как Польша, Венгрия или Литва, в отличие от православных стран, где практически не было религиозного противостояния на высшем уровне?

Потому что православие потеряло универсализм, всеобщий взгляд после поражения Византии от Османской империи и захвата Константинополя.

Константинопольская патриархия теряет свою всемирность и универсальность. Она разделяется на автокефальные церкви, из которых Москва становится самой важной с геополитической точки зрения, принимая идею Третьего Рима.

Но Папа остается краеугольным камнем католицизма и основным центром сопротивления советскому режиму не только в Советском Союзе, но и в коммунистическом блоке в целом, — рассказывает Октавиан Цыку.

При этом разделение христианского мира на католический Запад и православный Восток не означало, что между ними существовали четкие границы. На территориях, где встречались две религиозные традиции, возникали и смешанные формы церковной организации.

— Когда в Средневековье происходило расширение влияния Востока и Запада, примерно там, где достигали католическая вера и православие, они сталкивались на этих территориях.

И границы между ними очень интересны, потому что в том, что мы называем приграничными зонами, происходит симбиоз.

То, что мы называем греко-римской церковью, – это симбиоз между греческим и католическим ритуалами. Это приводит к гибридной форме церкви, которую мы видим и в Румынии, и в Украине, и в других местах.

Поэтому, если подвести итог, получаются определенные парадоксы. Например, южные славяне, родственные между собой народы: словенцы и хорваты оказались католиками, а сербы, которые говорят на одном языке с хорватами и имеют общие корни, – православными. Потому что именно там пролегла линия столкновения этих двух мировоззрений, — заключает историк.

Как православная церковь сближалась с государственной властью?

Разделение христианского мира на католический Запад и православный Восток отразилось не только на религиозных традициях разных народов, но и на отношениях между церковью и государством. Важную роль в этих отношениях играло то, кто имел право назначать церковных руководителей и насколько духовная власть зависела от светской.

На румынских землях эти вопросы приобрели особое значение в Средневековье, когда формировались собственные государства. По словам Октавиана Цыку, именно с этим периодом связаны изменения в местном церковном устройстве.

— Во-первых, все началось с коренизации церковного строя. Это связано с появлением румынских государств в Средневековье – Валахии и Молдовы, будем их так просто называть.

Валахия уже в середине XIV века имеет свою Угровлахийскую митрополию. А в Молдове в 1401 году устанавливается митрополия. И тут был момент противостояния между Сучавой и Константинополем, потому что обычно из Константинополя назначали греков митрополитами. Потому что это было влияние.

Церковь – это не только вера, это влияние, это власть. Кстати, поэтому большевики с ней и боролись, потому что они должны были бороться с властью церкви, прежде чем установить свою собственную власть.

И тогда при Петре Мушате (господарь Молдавского княжества, правивший в 1375-1391 годах — прим. nokta) молдаване возвысили своего митрополита, пошли на конфликт, на них была наложена анафема.

Впоследствии Александр Добрый (господарь Молдавского княжества в 1400–1432 годах — прим. nokta) уладил этот конфликт и установил свою собственную митрополию, своего коренного молдаванина как митрополита. И тут начинается автокефалия молдавской церкви, скажем так, — объясняет историк.

В католическом мире отношения между духовной и светской властью складывались иначе. Михаил Сиркели обращает внимание на то, что правители не могли подобным образом влиять на решения Папы Римского. Однако борьба за влияние между церковью и государством существовала и на Западе.

— Это была очень большая борьба. И мы замечаем на протяжении межвоенного периода постоянную борьбу. Почему Константин (римский император, правивший в 306-337 годах — прим. nokta) уехал из Рима и построил Константинополь? Потому что не могли быть два властителя мира — один светский, другой духовный — в одном городе. И тогда он покинул Рим и основал второй Рим – Константинополь, — рассказывает Октавиан Цыку.

В дальнейшем положение православной церкви изменилось после падения Константинополя. По мнению историка, именно эти события во многом определили характер ее отношений с государственной властью на последующие столетия.

— Ситуация стала другой на православном пространстве после падения Константинополя, потому что падение Константинополя означало окончание всемирности.

И произошел один очень интересный момент, который напрямую связан с установлением коммунизма. Происходит срастание государства и церкви. То есть церковь после падения Константинополя становится составной частью государств. Любого государства – сербского, болгарского, румынского, российского.

Потому что на данный момент мы имеем 14 церквей. И primus inter pares — первый среди равных — это Константинопольская патриархия, но они сами по себе автокефальные (самостоятельные). Есть какая-то, скажем так, неофициальная подчиненность, но каждая из них решает сама за себя. Некоторые подчиняются Московской патриархии.

И то, что мы замечаем в Республике Молдова, – это борьба между Румынской патриархией и Российской патриархией. Такая же борьба есть и на других пространствах. Она была до недавнего времени в Украине и в других местах, — отмечает историк.

Таким образом, церковь и государственная власть на протяжении веков становились все более тесно связаны друг с другом. Причем, как объясняет Цыку, эта особенность православного мира сохранялась и при смене политических режимов.

По мнению историка, подобные отношения помогают понять, почему в XX веке некоторые православные церкви оказались тесно связаны с государственными структурами, в том числе с советскими спецслужбами.

— Почему произошла вербовка церкви КГБ? Потому что они уже прошли через это при разных формах государства.

Мы иногда забываем говорить и про румынские периоды. Например, и Антонеску, и другие, как король во время установления диктатуры, воспользовались религией для того, чтобы иметь поддержку своего режима. Или легионеры, например, «Железная гвардия», которая использовала религиозный фактор, архангела Михаила как символ этой диктатуры.

И мы прекрасно понимаем, что это было время диктатур. Мы замечаем приспособленность церковного строя к изменению политического контекста именно на православном пространстве.

И поэтому, в отличие от западной части Советского Союза или коммунистического блока, где католики из единого центра противостояли советскому режиму, мы видим солидарность в разных революциях – и в Чехии, и в Венгрии, и у «Лесных братьев» в Литве. Это было яростное сопротивление.

Оно курировалось папством и другими структурами, потому что это была борьба двух церквей: советской, светской, лояльной коммунизму, и, с другой стороны, католиков.

У православия такого не было. И поэтому мы замечаем формы коллаборации. Иногда даже православная церковь и советская коммунистическая власть помогали друг другу в определенные исторические моменты, — заключает Октавиан Цыку.

Как Российская империя использовала православие для расширения своего влияния?

Тесная связь православной церкви с государственной властью существовала задолго до появления Советского Союза. В России эти отношения складывались на протяжении нескольких столетий, меняясь вместе с политическими режимами. Михаил Сиркели обращает внимание на то, как российские правители пытались подчинить церковь своей власти еще в имперский период.

— Тут стоит отметить, что люди, которые следят за историографией и читают источники на русском языке, в том числе из России, знают, что, в принципе, первая попытка сломать церковь была предпринята еще при Иване Грозном. Дальше Пётр I отрезал бороды и так далее. И, в принципе, в Российской империи церковь всегда служила императору, — отмечает ведущий.

Октавиан Цыку соглашается с этим замечанием, но обращает внимание и на другую сторону отношений церкви и государства. Религиозные идеи могли использоваться не только для укрепления власти внутри страны, но и для обоснования ее влияния за пределами собственных границ.

— Это да. Более того, церковь в один момент привела геополитический аргумент для экспансии, потому что миф о Третьем Риме пришел изнутри церкви – Москва как Третий Рим. И они переняли эту идею и очень хорошо поняли, что она может срабатывать.

И, кстати, это был главный аргумент для экспансии империи на Балканах.

Это привело к тому, что на их пути стоял единственный латинский, неславянский народ – румыны, которые, однако, были православными. И этим воспользовались Пётр I и другие российские императоры. Они муссировали эту тему для того, чтобы играть на противостоянии между исламом и православием.

Ну чего вы под турками? Давайте мы вас освободим. И эта свобода нам далась очень тяжелой ценой. И это мы даже сегодня замечаем, — объясняет историк.

Споры о том, что в действительности принесла балканским народам политика Российской империи, продолжаются и сегодня. Причем подобные дискуссии касаются не только румынских земель. В качестве другого примера Михаил Сиркели приводит Болгарию.

— Вот в Болгарии, кстати, до сих пор спорят. Я слежу за болгарскими политическими ток-шоу в последнее время. Не за многими, за некоторыми. Там до сих пор идет спор относительно того, было ли 3 марта освобождением или не было.

Потому что они все прекрасно понимают, что это так называемое освобождение Российская империя обернула в свою пользу.

И вот это русофильство в Болгарии как бы уничтожает или подрывает болгарскую идентичность. То есть оно не принесло освобождения в конечном итоге. Русским нужно было просто захватить Болгарию для того, чтобы получить доступ к Константинополю.

Я просто хотел сказать, что это еще один пример того, как интересы остаются постоянными, но меняется форма влияния на определенные территории. Так же, как и сейчас мы замечаем в Украине, в Республике Молдова, на всем постсоветском пространстве и во всей Европе, — заключает Михаил Сиркели.

• 3 марта 1878 года был подписан Сан-Стефанский мирный договор, завершивший Русско-турецкую войну 1877–1878 годов и положивший конец почти 500-летнему османскому господству (1396–1878 гг.).

Как менялись отношения советской власти и православной церкви при Сталине?

Возвращаясь к вопросу о подчинении церкви государству, Михаил Сиркели предлагает рассмотреть события Второй мировой войны, когда советское руководство изменило свое отношение к Русской православной церкви.

— Мы видим, как в Российской империи и в советское время православная церковь была возрождена под влиянием Сталина. Это известный факт – сталинское возрождение.

Идет Вторая мировая война. В России она называется Великой Отечественной, но это Вторая мировая война, в любом случае. Восемь митрополитов сидят в ГУЛАГе или в заточении. На свободе только три митрополита. Один из них – блюститель патриаршего престола.

Сталин понимает, что Гитлер его обыгрывает на оккупированных территориях. И 4 сентября 1943 года начинается возрождение Русской православной церкви, — рассказывает ведущий.

Спустя несколько десятилетий отношения государства и церкви вновь изменились, на этот раз в период перестройки. Октавиан Цыку связывает эти перемены с подготовкой к празднованию тысячелетия крещения Руси и процессами, которые происходили в последние годы существования СССР.

— И Горбачёв стал, как это называется, автором второго крещения России. Потому что именно во время перестройки началась подготовка к тысячелетию крещения Руси. И это играло огромную роль в падении Советского Союза и вообще в том, что мы называем национальным возрождением и распадом Советского Союза, — отмечает историк.

Однако возрождение церковной жизни не снимало вопроса о том, насколько самостоятельной оставалась Русская православная церковь. Особенно учитывая, что советская религиозная политика распространялась и на Молдавскую ССР.

— Можем ли мы сказать, что церковь, которая была возрождена в России, находилась под КГБ? Можем ли мы назвать ее, условно говоря, «КГБ-шной»? Ведь это касалось и нас тоже, потому что после Второй мировой войны мы оказались частью Советского Союза, и вся религиозная политика распространялась в том числе и на нас, — спрашивает ведущий.

Октавиан Цыку считает, что однозначно ответить на этот вопрос нельзя, поскольку отношения между советской властью и церковью не ограничивались сотрудничеством.

— И да, и нет. Потому что было сопротивление. Об этом мы поговорим. Были люди, которые сопротивлялись. Были процессы против них.

Но я бы предпочел, чтобы мы говорили также о столетии российского господства в Бессарабии, — объясняет историк.

Прежде чем перейти к этому периоду, Октавиан Цыку напоминает об одной из самых жестоких антирелигиозных кампаний в Советском Союзе – «безбожной пятилетке» 1932-1937 годов.

• «Безбожная пятилетка» – название масштабной антирелигиозной кампании, которую связывают с 1932–1937 годами. Ее целью было вытеснение религии из общественной жизни СССР через атеистическую пропаганду, закрытие религиозных учреждений и преследование духовенства. Большую роль в антирелигиозной деятельности играл Союз воинствующих безбожников – массовая организация, основанная в 1920-х годах и занимавшаяся распространением атеистических идей.

— Один известный человек, который вел эту борьбу, сказал, что 1 мая 1937 года в Советском Союзе забудут слово «Бог». И они боролись. Там были такие же процессы против высшего духовенства. Их всех посадили, расстреляли, начали полностью истреблять до 1937 года. То есть Советский Союз имел неоднозначную политику. Мы к этому вернемся, — отмечает Октавиан Цыку.

Как Российская империя подчинила церковь в Бессарабии и к чему привела русификация?

Однако история отношений церкви и государственной власти в Бессарабии не ограничивается советским периодом. Чтобы понять, как складывались эти отношения, необходимо обратиться к событиям XIX века, когда территория оказалась в составе Российской империи. 

— Я бы хотел вернуться к корню зла, скажем так, – аннексии Бессарабии 1812 года.

Потому что еще до этого Григорий Потёмкин предполагал возможность двоевластия в молдавской церкви. Он думал о том, что нужно создать альтернативную молдавскую епархию для того, чтобы иметь господство. Это еще до 1812 года.

Они уже тогда думали о том, как создать свою собственную церковь на этой территории, которая помогала бы Российской империи расширять свое влияние на Балканах, используя ее как плацдарм.

Граф Потёмкин, фаворит Екатерины II, захватывал юго-восток Украины, Крым, территории вплоть до Днестра. Но до 1792 года его не хватило, он умер во время переговоров. Однако его идея осталась и впоследствии была реализована после аннексии Бессарабии, — рассказывает историк.

При этом, как отмечает Цыку, столетие российского господства в Бессарабии редко рассматривается именно с религиозной точки зрения. Между тем положение церкви в этот период менялось вместе с административным устройством самой территории.

— Что именно произошло? При захвате Бессарабии она, как и в светском отношении, получила определенную автономию. Ее предоставил Александр I в 1818 году. В 1828 году ее урезали, потому что Воронцов уже сделал Бессарабию полноценной губернией с запрещением молдавского, румынского языка и другими ограничениями.

С церковной точки зрения произошёл интересный момент – тоже автономия церкви. Потому что Гавриил Бэнулеску-Бодони, который стал епископом созданной Кишинёвской епархии, добился довольно обширной автономии.

При нем начинается строительство Кишинёвского митрополичьего собора. Впоследствии Думитру Сулима завершил его.

И мы говорим об определенной церковной автономии. Во время Бэнулеску-Бодони, кстати, была создана и духовная семинария. Было сделано очень многое для сохранения церкви как инструмента определенной автономии Бессарабии в составе Российской империи.

И впоследствии Россия полностью урезала церковную автономию после смерти Бэнулеску-Бодони. Одновременно с политической автономией. Поэтому мы говорим о синхронности определенных процессов.

Происходит полная русификация. Но это сработало очень хорошо, скажем так, для национального движения, потому что чрезмерная русификация церкви привела к отстранению простого сельского населения, которое не говорило на русском языке.

Люди приходили в церковь и ничего не понимали. И это привело к какой-то параллельной религиозной жизни, в которой люди сохранили веру в Бога на своем языке, так же как фольклор и традиции.

Это происходило через определенные другие формы, например, иннокентиевство. Иннокентий из Балты, который проповедовал, например, на румынском языке. Иннокентиевство приобрело широкое распространение.

• Иннокентьевство (или иннокентьевщина) – это религиозное движение и секта, возникшая в начале XX века на юге Украины и в Бессарабии (Молдавии) вокруг иеромонаха Иннокентия. Простыми словами: это культ, ушедший из классического православия в радикальное подполье, с собственным «живым богом» и жизнью в подземельях.

Его считали ересью и в царской России, и в Советском Союзе. Очень интересно, что иннокентиевство сохранилось вплоть до советского режима.

И тогда Российская церковь из-за этой тупой русификации потеряла доступ к населению, прежде всего сельскому. Многие представители духовенства русифицировались, в том числе молдаване.

И таким образом была сохранена и спасена румынская идентичность этих людей, которые в сельской местности из-за безграмотности и русификации не имели прямого доступа к цивилизации. И каким-то образом они сохранили свою самобытность.

Как духовная семинария стала центром национального возрождения Бессарабии?

— С другой стороны, что парадоксально, церковные элиты Бессарабии воспользовались доступом к образованию в духовной семинарии, которая стала кузницей национального движения, национального возрождения. То есть 1917-1918 годы в Бессарабии невозможно понять без духовной семинарии.

Её окончили Инкулец, Пеливан, Пан Халиппа, Матиевич, Мурафа. Они все были семинаристами и в первую очередь священниками.

И в этих семинариях, уже в контексте русской революции 1905-1907 годов, они прониклись идеями идентичности, языка, культуры и начали продвигать свои интересы.

И стали в большинстве своем лидерами этого движения, которое привело к созданию Сфатул Цэрий, провозглашению республики и объединению с Румынией.

Вот такие большие парадоксы происходят в церкви, которые, однако, в советское время были учтены и выведены на другой уровень, о котором мы поговорим, — рассказывает Октавиан Цыку.

Но если духовная семинария стала важным местом формирования национального движения, то для большинства простых жителей Бессарабии отношения с официальной церковью складывались совершенно иначе. Возвращаясь к последствиям русификации, Михаил Сиркели задается вопросом: как люди продолжали религиозную жизнь, если богослужения проходили на непонятном им языке?

Ведь, как отмечает ведущий, церкви находились под влиянием Русского патриархата, а большинство населения оставалось неграмотным.

— Мы говорим о столетии с 1812 по 1917 год. Понятно, что богослужения везде были на русском языке, даже в маленьких церквях. Вы говорите про простой народ, который был безграмотным в массе своей, как показывает статистика. Люди приходили в церковь, слышали что-то не на своем родном языке и уходили. Где они проводили богослужения? Как работал иннокентиевизм? — спрашивает Михаил Сиркели.

По словам историка, религиозная жизнь не ограничивалась официальными богослужениями. Люди находили другие способы сохранять веру, в том числе за пределами церковных учреждений.

— Иннокентиевизм работал через людей. Кстати, с этим боролся и Советский Союз. Это магия, суеверия и разные формы духовных лидеров, потому что Иннокентия считали духовным лидером, каким-то божеством.

Были какие-то параллельные формы: свой угол, крест, Библия. То есть у себя дома, так называемая интериоризация религиозного фактора.

• Интериоризация – процесс, при котором внешние нормы, знания или формы поведения становятся частью внутреннего мира человека. В данном случае речь идет о том, что религиозная жизнь переносилась из официальных церковных учреждений в личное и семейное пространство. Люди могли сохранять домашние молитвы, иконы, религиозные обычаи и праздники независимо от того, на каком языке проводились богослужения и насколько доступной для них оставалась официальная церковь.

И, конечно, были места, где люди ходили и молились в церквях, даже если священник говорил на русском языке. Некоторые из них умудрялись говорить и на румынском. Но в целом проблема была в русификации церкви и отделении ее от румыноязычного населения. То есть она не стала общенародной.

Помимо того, в Бессарабии было очень большое религиозное разнообразие. У нас было 100 тыс. протестантов-немцев. Были католики — швейцарцы, которые приехали из французской части в Шабо. Карл фон Дитрикс построил такую красивую церковь возле президентства. Это одно из красивейших зданий в Кишинёве, где сейчас находится кафедральный католический собор.

То есть было разнообразие. Было очень много еврейских синагог. И если мы исходим из того, что почти каждый третий или четвертый житель Кишинёва был евреем, а их было 280 тыс. по всей Бессарабии, то мы понимаем, насколько разнообразным был религиозный фактор.

Российская империя с трудом контролировала это разнообразие, исходя из своих целей по унификации или стандартизации русского языка, который не всеми воспринимался.

Потому что, например, в немецких селах они имели почти автономию в образовании и религиозном вероисповедании. Они полностью находились под контролем религиозных пасторов и учителей, которые учили их на немецком языке и сохраняли протестантизм как форму религии, — отмечает историк.

Как православная вера влияла на отношения румын с Российской империей?

Ведущий Nokta History Михаил Сиркели задается вопросом, насколько идея православного единства находила отклик среди молдаван и румын.

— Когда Русская православная церковь приходила к молдаванам, румынам и говорила: «Мы с вами одной православной веры», насколько это находило отклик? — спрашивает ведущий.

По словам Октавиана Цыку, первоначально такая идея действительно пользовалась поддержкой. Однако дальнейшие исторические события изменили отношение к Российской империи.

— Вначале это находило отклик. Кстати, это покорило многих румын, не только молдаван. Потому что оба румынских государства, даже Дмитрий Кантемир и другие, исходили из того, что мы, скажем так, православные братья. И исходя из этого у нас есть общность интересов.

И долгое время это работало, до момента, когда после аннексии Бессарабии все поняли, что происходит. После аннексии Бессарабии русская партия в Румынии была уничтожена. Они поняли, что у русских такие же империалистические интересы, как у османов и Габсбургов, которые до этого расчленили север Молдовы, отобрали Буковину.

Это стало всем понятно и привело к объединению румынских земель. И после этого все прекрасно понимали, что это аннексия.

После создания румынского государства в середине XIX века начинается борьба между румынским национализмом, румынской церковью и русским империализмом со своей патриархией.

Эта борьба велась параллельно, и мы замечаем ее в нынешнее время. Это продолжается, это не закончилось.

Как духовенство Бессарабии участвовало в национальном возрождении и объединении с Румынией?

По словам Октавиана Цыку, важную роль в этих процессах сыграли события второй половины XIX века, особенно на юге Бессарабии.

— Очень интересный момент: еще с 1859 по 1877 год южная часть Бессарабии была возвращена Румынии – вначале Молдове, потом Румынии. И тут происходит синхронизация, скажем так, потому что эти территории оказались под формированием единой патриархии, и там были распространены румынские формы церковного строя.

И это привело к усилению румынской идентичности через церковь. Потому что румынская политика относительно этих территорий основывалась на трех китах: армия, школа и церковь. Это, кстати, было и в межвоенном периоде. И поэтому этот короткий период имел очень важную роль для Бессарабии, для юга Бессарабии.

Потом уже возвращение России в 1878 году. И после этого люди, которые оканчивали духовную семинарию, или непосредственно священники, такие как Александру Балтага или Гурие Гросу из Немэрень, стали во главе движения национального возрождения и поддерживали тот новый уровень, на который вышла Бессарабия после Февральской революции 1917 года

Почему это привело духовенство на сторону национального движения? Это из-за большевиков. Большевики своими декретами, а впоследствии, в 1918 году, отделением церкви от государства и школы от церкви привели к тому, что духовенство приняло национальную сторону, сторону независимости, создания институтов независимости, парламента Сфатул Цэрий и в конечном итоге приняло сторону объединения.

Они играли очень важную роль. И Матеевич, и Мурафа, которые были в первую очередь духовными лидерами, стали лидерами национального возрождения.

И очень серьезный момент произошел в августе 1917 года. Брат Александру Балтага, который, кстати, был единственным священником Сфатул Цэрий и впоследствии попал под репрессии уже в 1940 году, служил в Костештах, в Яловенском районе.

И на одном собрании в августе он выступил против большевиков. И эти большевики выследили его, зашли в его дом в Костештах и расстреляли прямо перед семьей.

И это положило начало. Потом было убийство Матиевича, Мурафа и Худороджа. И все поняли, что нужно что-то с этим делать. Молдаване собрались на национальный военный конгресс и взяли власть в свои руки.

Это привело уже к созданию Сфатул Цэрий и другим событиям. То есть духовенство играло очень важную роль в этом процессе. И оно играло очень большую роль в процессе интеграции Бессарабии в состав Румынии – как государства, так и с церковной точки зрения. Потому что очень скоро Гурие Гросу, например, стал митрополитом в 1928 году, — отмечает Октавиан Цыку.

Церковный календарь и борьба патриархатов: как менялась церковь в Бессарабии?

— В 1925 году был переход на новый календарь. Это очень важно, кстати, потому что борьба между новым и старым календарем продолжается до сих пор. Она была и в межвоенный период.

Что очень странно, большевики и советская пропаганда спекулировали на противоречиях между старым и новым календарем. Вроде бы атеистическое государство, но они поддерживали в Бессарабии этот конфликт между сторонниками старого календаря и новых обрядов Румынской церкви.

То есть советский саботаж и пропаганда работали на всех фронтах: в земельном вопросе, в календаре, в региональных различиях между молдаванами и румынами, в том, что молдаване якобы какие-то второсортные бессарабцы в составе Румынии.

И очень много проблем, которые существовали внутри, вроде бы внутренние проблемы, использовались большевиками для того, чтобы нагнетать отношения между Кишинёвом и Бухарестом.

И очень интересно, что это продолжается до сих пор. Прошло уже более 100 лет, но проблемы те же, формы те же – разделяй и властвуй, — объясняет историк.

Однако противоречия касались не только церковных обрядов. После 1918 года изменилось и подчинение православных церквей Бессарабии, что поставило вопрос об их отношениях с Русской православной церковью. Причем сама РПЦ в это время столкнулась с жестокими преследованиями со стороны большевиков.

На это противоречие обращает внимание ведущий Nokta History Михаил Сиркели.

— Когда Королевство Румыния приходит в 1918 году, оно полностью вытесняет Русскую православную церковь. Хотя, в принципе, что вытеснять? Потому что Русскую православную церковь уничтожают там, — отмечает ведущий.

— Там уничтожают, но очень парадоксально, что даже в таком нокауте Русская православная церковь никогда не признала объединение Бессарабии с Румынией и переход бессарабских церквей под управление Румынской патриархии.

Она продолжала свою политику, но уже в другом формате, при этом подыгрывая большевикам, которые тоже не признавали объединение.

Это очень интересное замечание, потому что на тот момент репрессии против РПЦ были настолько жесткими, а она в то же время продолжала настаивать на единстве с бессарабским пространством, — рассказывает Октавиан Цыку.

Михаил Сиркели сравнивает такую позицию с отношением лидеров Белого движения к территориям, которые стремились выйти из-под российского контроля.

— Это было отсутствие гибкости? Потому что мы то же самое видели у лидеров Белого движения, которые не хотели признавать независимость Польши, Финляндии и во многом за счет этого проиграли.

Потому что те же самые поляки и финны подумали: «А зачем нам поддерживать этих, если они не признают нашу не то что независимость, даже автономию не признают? Лучше уж мы поддержим большевиков», — рассуждает ведущий.

По мнению Октавиана Цыку, позиция Русской православной церкви в отношении Бессарабии была частью более широкой имперской политики, которая сохранялась независимо от того, кто находился у власти в России.

— Да, это хороший вопрос. Если бы «белая» Россия победила, мы бы не были в составе Румынии. Это очевидно. И нам это никак не помогло бы.

И это еще раз говорит о том, что империалист есть империалист в любой форме. Даже мертвый империалист, как Русская православная церковь, продолжал видеть единство с Бессарабией, не признавал объединения, — подчеркивает историк.

При этом, как поясняет Цыку, подобная позиция не была случайной. Русская православная церковь продолжала придерживаться прежней линии даже тогда, когда сама находилась под давлением советской власти.

— Это была генеральная линия, прежде всего. И в то же время они поняли, что, подыгрывая этому, можно каким-то образом выжить.

Но что парадоксально, мы немножко забежим вперед: в 1940 году, когда Бессарабия была оккупирована, вроде бы Советский Союз – атеистическое государство. Какое им дело?

Тут назначают Алексия Тульского епископом, который возвращает все обратно в РПЦ – всю Бессарабию, включая земли, церкви и остальное. Во-вторых, они возвращаются обратно на старый календарь.

Это вообще очень странно в контексте того, что вроде бы церковь и советское атеистическое государство враждуют, но тут их интересы совпали, — отмечает Октавиан Цыку.

Так возникало еще одно противоречие: в самом Советском Союзе государство уже использовало новый календарь, тогда как церковь продолжала придерживаться старого. Михаил Сиркели обращает внимание на эту разницу, а Цыку связывает ее с новой волной антирелигиозной борьбы, начавшейся при Никите Хрущёве.

— По календарю они сохранили старый стиль, и в этом была проблема. Почему Хрущёв начал окончательную борьбу в 1958 году? Потому что церковные ритуалы не совпадали с рабочим календарем.

Они теряли, подсчитали, где-то 80 тыс. свободных дней из-за церковных праздников по старому календарю, которые не совпадали с работами в колхозах. И это очень бесило Хрущёва, потому что они подрывали экономику сельской местности.

И борьба в 1958 году была ожесточенной после того, как была определенная релаксация, — объясняет историк.

Однако прежде чем подробно обсуждать события хрущёвского периода, Михаил Сиркели возвращается к 1940 году, когда советская власть установила контроль над Бессарабией. В частности, его интересует, как происходило возвращение местных церквей под управление РПЦ, если сама патриаршая структура в СССР еще не была восстановлена в прежнем виде.

— Пришли большевики в 1940 году. Церковь тоже обратно вместе с ними пришла, приводят все под Русскую патриархию, которой вроде еще нет, правильно я понимаю?

Потому что патриарха Тихона уже нет. Его сместили, я не знаю, надо проверить, жив он был тогда или нет. То есть они обезглавили Русскую православную церковь. Но при этом кто назначал того епископа, о котором вы говорите, в 1940 году? — спрашивает ведущий.

— В Советском Союзе были определенные органы, которые до 1943 года курировали религиозные вопросы, — отвечает Октавиан Цыку.

Почему большевики боролись с религией и как начались преследования церкви?

Возвращение бессарабских церквей под контроль Русской православной церкви в 1940 году показывает, насколько противоречивыми могли быть отношения советской власти с религиозными учреждениями. Государство, которое десятилетиями боролось с церковью, в определенных обстоятельствах само способствовало укреплению ее позиций.

Чтобы понять причины такого противоречия, необходимо учитывать не только политические решения советского руководства, но и идеологические принципы, на которых строилась сама система.

— Я думаю, что мы закончим эту передачу, очертив некоторые моменты того, почему вообще Советский Союз провозгласил себя атеистическим государством и почему он боролся с религией. Потому что вторая часть нашей передачи будет уже более тематичной, посвященной Бессарабии и Молдавской ССР.

Но корень зла вообще в Марксе, потому что Маркс определил диалектический материализм и считал религию опиумом для народа.

И Маркс, и Ленин не рассматривали религию как идеологию или как устройство. Они видели ее как составную часть эксплуататорского общества. То есть религия подыгрывает капитализму, поддерживает неравенство, и в таком духе ее нужно было рассматривать. Поэтому она – опиум для народа.

Все проблемы рассматривались через экономику. Остальные факторы были второстепенными: государство, религия, семья, общественное устройство. Все у Маркса основывалось на диалектическом материализме.

И поэтому, исходя из логики большевиков, которые переняли марксизм, и Ленин очень четко об этом говорил: если мы решим эти социальные и экономические проблемы, то просто перережем вены религии, и она как социальный фактор уже не сможет играть свою роль.

То есть уничтожим частную собственность, лишим общество эксплуататорского контекста. Они исходили из этого прагматично.

Даже были какие-то шапкозакидательские представления. И мы много раз замечаем такие взгляды в советский период. Чего стоит то, что я уже говорил: 1 мая 1937 года Бога уже не будет.

Или, например, высказывание Хрущёва о том, что в 1980 году он покажет по телевизору последнего попа или что религия останется только в музеях.

То есть у них был такой лихой подход к религии. Они говорили: мы решим экономические, социальные и политические проблемы, и религиозный вопрос решится сам по себе. Поэтому до 1922 года, собственно, отношение Ленина к церкви было достаточно толерантным.

Но когда началась национализация… Почему вообще советский строй начал бороться с церковью?

• Первое – это проблема диалектики, основы марксизма. 
• Второе – церковь имела власть, причем политическую власть, и это не могло быть терпимо советским режимом, потому что не могло же быть какого-то двоевластия. То есть понятно, что нужно было покорить церковь и подчинить ее, как это было впоследствии.
• А третье – церковь напоминала предыдущий строй: монархию, национализм.

И когда началась политика в отношении земли и национализации, церковные земли должны были перейти под контроль государства. Потом отделение церкви от государства, отделение церкви от воспитательного процесса.

И когда они коснулись этих экономических проблем, духовенство восстало и началось противостояние. В этом противостоянии Ленин увидел угрозу, не просто реакцию, а контрреволюцию.

И тогда в 1922 году появилось секретное письмо относительно беспощадной борьбы с церковью. Начались депортации, изгнания, аресты, расстрелы, которые происходили при Ленине и получили новый размах уже при Сталине, особенно после 1929 года, — рассказывает историк.

При Сталине преследования продолжились на фоне масштабных преобразований в сельском хозяйстве и промышленности. По словам Цыку, особенно сильное сопротивление советская политика встречала в сельской местности, где традиционный уклад жизни был тесно связан с религией.

— Даже в сталинизме можно выделить несколько периодов борьбы с церковью, особенно после 1929 года, потому что начались коллективизация, индустриализация, и очаги сопротивления были именно в сельской местности. Потому что они разрушали тысячелетний уклад: дом, земля, Бог, церковь. И все это им нужно было преодолеть.

С 1932 по 1937 год мы говорим о «безбожной пятилетке», когда людей просто истребляли.

И это очень важно, потому что если сопоставить то, что происходило в Бессарабии, и то, что происходило в Советском Союзе, то это на 22 года отдалило процесс атеизации нашего общества.

Это очень важно понимать, потому что после Второй мировой войны уже не было такого жестокого подавления.

Почему советская власть изменила отношение к религии и какую роль сыграла перепись 1937 года?

— У нас было несколько периодов борьбы советского режима с религией в Молдавской ССР, потому что это другая тема. И другая специфика борьбы советского режима на западных перифериях, как они говорили: это балтийские страны, Беларусь, Западная Украина и Бессарабия. Они уже учли опыт межвоенного периода.

Помимо этого, атеизм стал составной частью советской идеологии. Научный атеизм, так же как и научный коммунизм, стал ее составной частью. Потому что марксисты, ленинцы и большевики исходили из того, что нужно продвигать антирелигиозную пропаганду, потому что люди сами по себе не будут отходить от тьмы, как они говорили.

Что стало большим ударом для Сталина и ужесточило этот процесс? Это перепись 1937 года.

По переписи 1937 года 56% населения Советского Союза назвали себя верующими. Это огромная цифра – 56%. Большинство из них, конечно, были православными. Но были и протестанты, и мусульмане, и буддисты, были разные. И тогда они поняли, что эта борьба была слишком авантюрной.

И тем более уже в 1939-1940 годах были аннексированы новые территории. И в контексте Второй мировой войны происходит отход от жесткой линии и так называемое церковное возрождение в Советском Союзе.

Об этом, я думаю, у нас будет время поговорить в следующем выпуске, так же как и о войне, которую Хрущёв начал против религии в 1958 году. И что происходило, собственно, в первый год советской оккупации, потому что это очень важно понимать. Мы будем исходить из документов КГБ и партийных архивов, чтобы разобраться, как все это происходило.

Что было во время Второй мировой войны в Бессарабии – это тоже важно. И особенно в Приднестровье, потому что там происходило распространение православной миссии под руководством Виссариона Пую.

И уже непосредственно сталинская оттепель в церковном направлении и то, что произошло при Хрущёве и Брежневе, — перечисляет Октавиан Цыку.

Полный выпуск Nokta History:

Больше исторических разборов с Октавианом Цыку в рубрике Nokta History 

nokta