«Меделян» в бегах: как строилась и рухнула империя Дмитрия Константинова в Гагаузии
26 декабря 2025 года суд в Комрате приговорил 73‑летнего Дмитрия Константинова к 12 годам тюрьмы и возмещению ущерба в 46 млн леев. За сутки до этого он исчез и, как утверждают власти, перебрался в Приднестровье, где молдавская полиция его достать не может.
Эта история о том, как «семейный бизнес» на спирте, вине и зерне обернулся крупным уголовным делом, реальным приговором и побегом осужденного, а также о том, как экс‑спикер Народного собрания Гагаузии Дмитрий Константинов пытается превратить уголовное дело в политическую драму.
Разберем, изменил ли этот приговор политический ландшафт в Гагаузии и что вердикт говорит о самом Константинове — бизнесмене и политике.
Чтобы не утонуть в юридических и финансовых деталях, эту историю мы расскажем в формате пьесы. Факты, детали и цитаты взяты из приговора суда Комрата.
Действующие лица
Дмитрий Константинов — бывший спикер Народного собрания Гагаузии и фактический хозяин семейного холдинга: винно‑спиртового завода, агрофирмы, гостиницы и других компаний:
- «SRL Moldiugvin полностью принадлежит мне и всё строилось под мою команду и мои финансы, это не мешок картошки, это большие финансы».
- «Фактическим собственником Moldiugvin являлся и являюсь до сих пор только я… Собственником Medelean-Agro являюсь тоже я, но там командует мой сын».
Moldiugvin — винно‑спиртовой завод в Комрате, который Константинов построил «практически с нуля на месте свалки», производил спирт и винодельческую продукцию под маркой Medelean и экспортировал её в несколько стран. В приговоре именно этот завод стал главной ареной событий и главной «жертвой», который потерял 46 млн леев.
Medelean-Agro — фирма, которую создали для выращивания пшеницы, кукурузы, ячменя, гороха и подсолнечника как сырья для завода и оформили на сына Константинова. В деле эта фирма стала аффилированным кредитором Moldiugvin и ключевым участником фиктивных займов и «бумажных» сделок с зерном.
Uzina de Utilaj Electrotermic (Завод электротермического оборудования) — сторонняя компания, через которую оформили займ на 5 млн леев под залог оборудования Moldiugvin. Суд увидел в ней элемент круговой схемы, через которую Константинов «размывал» долг завода и пытался сохранить доступ к банковской кредитной линии.
Елена Минчогло и её семья
Вдова и наследники Василия Минчогло, формального учредителя Moldiugvin. После его смерти они унаследовали долю завода — уже обескровленный и заложенный актив — и в уголовном деле их признали потерпевшими.
- С самого начала учредителем Moldiugvin в документах значился не Константинов, а Василий Минчогло. Константинов в суде объяснил, что оформил завод на него, потому что сам «влез в политику» и не хотел светиться как формальный владелец.
Акт I. Как всё началось: скотобойня и знакомство с Минчогло
Общая история Дмитрия Константинова с Василием Минчогло началась задолго до спиртзавода, в мясном бизнесе.
В конце 80‑х — начале 90‑х Константинов открыл убойный пункт, несколько лет занимался там заготовкой скота и птицы, а Минчогло появился там наёмный заготовитель.
«…подсудимый познакомился с ним в 1989–1990 годах. Константинов тогда открыл убойный пункт. Занимались заготовкой скота и птицы. И его заготовители предложили взять на работу заготовителем Минчогло Василия Дмитриевича. Они работали в этом месте практически 4 года», говорится в судебных документах.
Потом, когда этот бизнес принёс деньги, Константинов сменил направление и фактически «переместил» людей в новый проект. Продажа убойного пункта в 1994 году обеспечила средства на завершение гостиницы.
«Когда появились финансы, я принял решение построить в Комрате гостиницу под названием Medelean. Для того, чтобы закончить строительство, в 1994 году приняли решение продать убойный пункт», — рассказывал Константинов в суде.
- Меделян — прозвище Константинова, под которым его знают жители автономии. От него пошло название гостиницы и позже — торговой марки Medelean, под которой он выстраивал свои бизнесы.
«Чтобы рабочих не выгонять на улицу, не оставить без работы, я принял решение организовать закупку зерна в пределах юга Молдовы с реализацией за рубеж. Место отгрузки было Вулканешты».
С этого зернового бизнеса, по его словам, выросла идея построить спиртзавод, к которому позже «прирастут» Moldiugvin и Medelean-Agro.
Сцена 1. Свалка, где вырос спиртзавод
«Когда появились ещё свободные деньги, я решил построить спиртзавод, этот совет мне дал мой сват Кысса Георгий Иванович… В 2001 году мы закупили всё оборудование, началась стройка. Все строительные работы и установка оборудования были под моим контролем», — вспоминал в суде Константинов. «Предприятие строилось практически с нуля на месте мусоросвалки».
Так появился Moldiugvin — новый спиртовой и винодельческий завод на юге Молдовы.
Сцена 2. Открытие, бренд Medelean и экспорт
Константинов не стеснялся хвастать масштабом проекта:
«Открытие спиртзавода было в 2003 году, где присутствовали премьер-министр Тарлев, башкан Табунщик, ленточку разрезала моя мать, есть фото, в газете было выпущено. Через неделю приехал Воронин на открытие. На юге Молдовы нет ни одного винзавода, построенного с нуля».
«Цель организации SRL Moldiugvin была — производство вина, винодельческой продукции и спирта, розлив, реализация. Марка Medelean была самая знаменитая… Вина производились и разливались различных сортов. Продавали в Украину, Россию, Польшу, Белоруссию, Чехию, Грецию и т.д. Спирт производился 5 тонн в сутки, качество — люкс».
Суд отмечал: Moldiugvin со временем стал крупным предприятием, работал на экспорт, а вокруг завода внедрили схему, за которую Константинова и судили.
Акт II. Семейный холдинг и скрытый хозяин
Формально учредителем Moldiugvin числился Василий Минчогло. Константинов объяснял это так:
«Учредителем был определён Минчогло Василий, потому что больше, чем ему, я никому не доверял. Это было связано с тем, что я влез в политику и думал, что это помешает работе предприятия».
Отношения с Василием Минчогло Константинов описывал так: «С Минчогло Василием у нас были тёплые дружеские отношения, он был мне как сын, все об этом знали. У него ключи были от моего дома и от всех складов и помещений предприятия».
В 2017 году Минчогло погиб в аварии.
«Произошла большая трагедия… Василий Дмитриевич погиб. В связи с этой трагедией Минчогло Елена, жена Василия Дмитриевича, без никаких проблем передала управление предприятием мне. Мы были у нотариуса, оформили всё, я оплатил все услуги», — рассказывал Константинов.
С этого момента Елена Минчогло — формальная учредительница Moldiugvin, Константинов — управляющий.
Сцена 3. «Это не мешок картошки»
Сомнений в том, кого считали хозяином бизнеса, нет.
«SRL Moldiugvin полностью принадлежит мне и всё строилось под мою команду и мои финансы, это не мешок картошки, это большие финансы».
«Фактическим собственником Moldiugvin являлся и являюсь до сих пор только я, несмотря на все казусы. Собственником Medelean-Agro являюсь тоже я, но там командует мой сын».
«Все это курировал я, и они все строго подчинялись мне. Все решения в предприятиях… принимал я, они выполняли все решения», — признавал в суде Константинов.
Позже это признание сыграло против него: если он контролировал всё, значит, отвечал и за схемы.
Сцена 4. Два предприятия вместо одного
В 2012 году Константинов делит бизнес на две фирмы: Moldiugvin и Medelean-Agro:
«Необходимость разделения… предприятия на два Moldiugvin и Medelean-Agro была под моим руководством, все выполняли мои решения. Разделились на 65% и 35%… Это решение было произведено путём подсчёта суммы предприятий, в результате активы и финансы разделили на 65% на 35%. Никто не возражал».
Фирма Medelean-Agro обеспечивала сырьём спиртзавод:
«Medelean-Agro была основана для выращивания сельхозпродукции в основном для производства спирта… Medelean-Agro производил горох, пшеницу, ячмень, кукурузу, подсолнух».
Для суда именно эта фирма стала ключевым кредитором Moldiugvin в схеме: завод искусственно «должен» Medelean-Agro по займам и зерновым договорам, что и привело его к неплатёжеспособности.
Акт III. Займы, зерно и фиктивные миллионы
1 сентября 2015 года — заключен договор займа без номера на 21 млн леев между Medelean-Agro и Moldiugvin.
Сцена 5. «Финансирование» или фиктивный займ
Судебно‑бухгалтерская экспертиза и суд установили:
- финансовое состояние Medelean-Agro тогда не позволяло реально выдать Moldiugvin 21 млн леев;
- в бухучёте Moldiugvin нет экономических операций, которые показывали бы использование этих 21 млн в производстве или других делах завода;
- сделка носила фиктивный характер.
Тем не менее с 2017 года Moldiugvin регулярно переводил деньги Medelean-Agro с назначением «возврат займа по договору б/н от 01.09.2015», при этом источником этих средств, по экспертизе, была экспортная выручка и текущие доходы самого спиртзавода.
Константинов называл всё это «обычным финансированием» внутри аграрного бизнеса:
«Финансированием занимается весь юг, 80% минимум по Молдове сельхозпредприятий. Финансирование — это не только деньги, это ещё и химикаты, удобрения, семена, запчасти. По договору финансирования с Medelean-Agro деньги предоставляются по сроку и необходимости».
В его логике это выглядело как взаимная «поддержка» между своими фирмами: сегодня агрофирма даёт деньги, ресурсы и зерно заводу, завтра завод расплачивается продукцией или выручкой.
Суд смотрел на те же цифры иначе: «кредитор» Medelean-Agro объективно не мог выдать 21 млн леев, эти деньги не заходили в реальное производство Moldiugvin, а «возврат займа» шёл за счёт доходов самого завода. Для суда это была не «взаимопомощь» между своими, а сознательный вывод средств из предприятия под видом обслуживания долга.
Это один из ключевых элементов, из которых сложится ущерб в 46 млн леев.
Сцена 6. Размывание долга «займом-дублёром»
В 2019 году Moldindconbank предупредил, что спиртзавод больше не получит деньги по кредитной линии из‑за большого долга перед Medelean-Agro.
После этого 25 мая 2019 года Moldiugvin заключает договор займа на 5 млн леев с Uzina de Utilaj Electrotermic (Завод электротермического оборудования) под залог оборудования завода, а 1 июня 2019 года — договор займа на 8 млн леев с Medelean-Agro.
Константинов объяснил, что хотел «размыть» долг перед Medelean-Agro и восстановить доступ к кредитной линии.
Он сделал это без решения общего собрания владельцев Moldiugvin, хотя по закону они должны были одобрить такие крупные залоги.
«Moldindconbank предупредили моего сына, что из кредитной линии не будет получать денег. Выход оставался один — или подать на банкротство, или размыть эту сумму долга. Я договорился со своим другом, коллегой, руководителем Uzina Utilaj Каража Иван Даниловичем помочь мне в этом деле».
Схема, по словам Константинова, выглядела так:
«Деньги перечислили Uzina Utilaj, они перечислили Moldiugvin, и Moldiugvin перечислил Medelean-Agro, уменьшился долг, остался 11 млн леев перед Medelean-Agro, а увеличился перед Каража [Uzina de Utilaj Electrotermic]… сумма осталась 16 млн леев».
То есть деньги гоняли по кругу: Medelean-Agro отправляла их Uzina Utilaj, Uzina Utilaj— Moldiugvin, Moldiugvin — обратно Medelean-Agro, в результате чего долг спиртзавода перед Medelean-Agro уменьшился лишь формально, но общий объём обязательств (16 млн леев) остался прежним, просто часть долга перешла к Uzina de Utilaj Electrotermic.
Суд увидел в этом злоупотребление полномочиями: директор, который не имел права единолично закладывать оборудование, использовал активы завода ради схемы, которая не снижала общую долговую нагрузку, а лишь меняла её структуру и увеличивала риски для завода и остальных кредиторов.
В декабре 2019 года появляются сделки с пшеницей — 2,7 тысячи тонн (2 715 850 кг), а 2 апреля, 13 и 22 мая 2020 года заключили ещё несколько договоров на кукурузу (870, 533 и 1 500 тонн) между Moldiugvin и Medelean-Agro, которые экспертиза тоже рассматривает как часть схемы наращивания долга завода перед агрофирмой.
29 мая 2020 года завершился период, к которому суд отнёс основные действия Константинова по доведению завода до несостоятельности: все спорные сделки и займы провели примерно за три года — с 04.09.2017 до 29.05.2020.
Акт IV. Несостоятельность спиртзавода и настоящая жертва
В 2020–2021 годах Moldiugvin вошёл в процедуру несостоятельности, постепенно потерял активы, оборудование ушло в залоги, предприятие прекратило деятельность.
В 2021 году Moldiugvin ликвидировали: 100% уставного капитала (620 649 леев), принадлежавших Елене Минчогло, фактически «сгорели» в пользу кредиторов, прежде всего Medelean-Agro и Uzina de Utilaj Electrotermic.
К моменту рассмотрения дела единственной учредительницей Moldiugvin была Елена Минчогло, вдова погибшего Василия, и именно её признали потерпевшей. По версии суда, цепочка фиктивных займов, «бумажных» сделок с зерном и залога оборудования довела предприятие до несостоятельности и ликвидации, а её паевой взнос (100% уставного капитала — 620 649 леев) фактически ушёл в пользу Medelean-Agro и других кредиторов через эти договоры и искусственно созданную задолженность.
Суд прямо подчеркнул: Константинов причинил ущерб не «сам себе как хозяину», а конкретным людям и структурам — учредителю и её наследникам, а также другим кредиторам завода, чьи требования Moldiugvin уже не мог выполнить.
Акт V. Кульминация: побег и приговор
Дело Константинова дошло до Комратского суда:
- 8 мая 2025 года прокуратура передала дело в суд.
- 5 июня 2025 года в Комрате прошло предварительное заседание по делу — это фактический старт судебного процесса. За это время прошли экспертизы, допросы свидетелей, разбор каждой проводки.
Сцена 7. Побег до приговора и суд без главного героя
Дату оглашения приговора назначили на 26 декабря 2025 года.
Как выяснилось позже, накануне Константинов сбежал в Приднестровье.
Он воспользовался пробелом в законодательстве: до оглашения приговора находился под подпиской о невыезде из страны, но не под арестом и не под постоянным надзором, поэтому формально мог свободно перемещаться внутри Молдовы. Это позволило ему за день до приговора выехать в Приднестровский регион, куда у молдавской полиции нет прямого доступа.
26 декабря 2025 года судья Ботезату зачитал приговор. В зале — прокуроры, адвокаты, потерпевшая Елена Минчогло, свидетели. Подсудимого нет.
Суд признал Дмитрия Константинова виновным:
- по ст. 335 ч.1 — злоупотребление служебным положением,
- ст. 191 ч.5 — присвоение чужого имущества в особо крупных размерах.
Установил ущерб в 46 млн леев (46 047 139,57 леев) и назначил 12 лет лишения свободы, запрет на определённые должности на 5 лет и обязанность возместить ущерб.
Хроника побега Константинова
- 23 декабря 2025 года
Константинова публично видят на мероприятии по случаю годовщины образования гагаузской автономии (принятия Закона об особом правовом статусе).
- 25 декабря 2025 года, около полудня
По данным полиции, Дмитрий Константинов выехал в Приднестровский регион, сменив по пути три автомобиля и действуя «с помощью других людей и вводя в заблуждение некоторые учреждения».
- 26 декабря 2025 года — приговор без подсудимого
Комратский суд огласил приговор. Константинов в суд не явился. Адвокат заявил, что он якобы находился в больнице, но суд не получил этому подтверждений. После этого прокуратура официально объявила его в розыск.
- 27–29 декабря 2025 года
Полиция проверила больницы и не нашла там Константинова. В МВД пояснили: до приговора он не был под арестом и не находился под специальным наблюдением, поэтому у полиции не было законных оснований задержать его заранее.
- 29–30 декабря 2025 года
Глава полиции Молдовы Виорел Чернэуцяну подтвердил: Константинов въехал в Приднестровье 25 декабря, за день до приговора, и теперь полиция рассматривает его как скрывающегося на левом берегу Днестра.
- Январь 2026 года
Министр внутренних дел и полиция заявили, что уже более месяца Константинов скрывается в Приднестровье, а исполнить приговор и задержать его молдавские власти не могут из‑за отсутствия реального контроля над регионом.
После побега Константинова власти заговорили о необходимости менять правила — чтобы по серьезным делам не оставалось таких лакун, когда подсудимый знает дату приговора, но ещё не ограничен в передвижении и может уехать в Приднестровье до вступления вердикта в силу.
Акт VI. Финал: «В тюрьму не хочу»
16 февраля 2026 в соцсетях появилось видеообращение Дмитрия Константинова — первое после приговора и побега. Из 6-минутного ролика неясно, где он находится, сам он об этом ничего не говорит. Константинов сразу сообщил: приговор обжалует и не собирается в тюрьму.
Сцена 8. Голос из подполья
«26 декабря 2025 года суд первой инстанции в городе Комрат приговорил меня к 12 годам лишения свободы. 9 января 2026 года я подал апелляцию. Конечно же, приговор не вступил в законную силу. Я не скрываю — в тюрьму идти я не хочу по несправедливому решению», — говорил Константинов.
Он ссылался на возраст и здоровье, утверждал, что должен находиться рядом с лечащим врачом, а не в тюремной больнице, и представлял свой побег как защиту от несправедливости и риска для жизни, а не как попытку избежать наказания.
Дальше он интерпретирует по-своему суть дела:
«Если внимательно читать документы, становится понятно, что это дело не о хищении бюджета. 46 млн леев, которые якобы были похищены мною, любой специалист по финансам подтвердит, что данная сумма выдумана и не имеет никакого отношения к хищению, что можно проверить документально».
По его словам, это был хозяйственный спор между частными субъектами, который уже прошёл через суды и закончился в его пользу, причём с участием того же судьи, который позже дал ему 12 лет.
Константинов выводит свою историю в политическую плоскость — на уровень Гагаузии в целом, связывая её с делом Евгении Гуцул:
«В августе прошлого года реальный срок получила и башкан Гагаузии Евгения Гуцул — 7 лет. Она же избранная башкан Гагаузии, многодетная мать. Но суду это было всё равно. Теперь же 12 лет для бывшего председателя Народного собрания Гагаузии. Как мы видим с вами — два жёстких приговора. Две ключевые фигуры в Гагаузии потерпели крах в короткий временной интервал. В обществе это воспринимается как сигнал».
Он настойчиво предлагает аудитории свою трактовку: это не случайность, а сигнал о «жёстком» подходе к руководителям автономии со стороны центра.
Затем Константинов заговорил о «европейских стандартах правосудия» — пропорциональности и справедливости наказания:
«Молдова говорит о европейском выборе. Но европейский выбор — это не лозунг. Европейский выбор — это стандарты. Это пропорциональность наказания. Это равенство сторон в процессах. Это предсказуемость и умеренность санкций. Когда экономический спор заканчивается 12 годами лишения свободы для 73‑летнего человека, возникает большой‑большой вопрос, соответствует ли это европейским стандартам».
Так бизнесмен и гагаузский политик Константинов, который рьяно выступал за сближение с Россией и против европейской интеграции Молдовы, подписывал соглашения с подсанкционным российским банком, шёл в связке с беглым преступником Иланом Шором и своими действиями в последние годы подрывал процесс европейской интеграции Молдовы, вдруг вспомнил о «европейских стандартах правосудия».
«Я не прошу к себе политической поддержки. Я прошу независимой всего лишь оценки. И я готов представить документы, экспертизы и материалы дела международным юристам и журналистам. Если Молдова действительно идёт по европейскому пути, то этот путь должен измеряться не заявлениями, а стандартами правосудия».
Разыгранная в этом видео Константиновым сцена — двухуровневая:
- он развивает в публичном дискурсе свою трактовку — про «хозяйственный спор», несоразмерный срок и политический подтекст,
- и одновременно пытается превратить своё уголовное дело в политический тест для государства, автономии и «европейского выбора» властей Молдовы.
Сцена 9. Преступление и наказание — две версии
В своей версии Константинов говорил так: это семейный бизнес, где деньги ходили «между своими», а завод — его собственность, которую он построил «с нуля на свалке» и имел право спасать как считал нужным.
По версии суда картина была другой:
- директор и фактический владелец, пользуясь полным контролем над группой компаний, заключал фиктивные займы и товарные сделки, закладывал оборудование завода и выводил десятки миллионов леев из предприятия;
- ущерб понес не Константинов, а учредитель и её наследники, кредиторы Moldiugvin, а сам завод признали несостоятельным и ликвидировали.
В сухой формуле приговора именно это и посчитали преступлением, за которое суд назначил наказание — 12 лет тюрьмы и 46 млн леев к возмещению.
Юридически — это классическое экономическое дело с крупной и конкретной суммой ущерба и максимальным сроком.
Политически — это уже материал для следующих актов пьесы: о том, как история обросла интерпретациями, стала инструментом давления и манипуляций в отношениях Комрата и Кишинёва и превратилась из «дела о спиртзаводе» в односторонний спор о политической «расправе».
«Политический узник» по сценарию
Политическим дело Константинова называют прежде всего структуры и лица, связанные с Гагаузией и оппозиционной к Кишиневу повесткой: для них этот ярлык превращает уголовное дело в удобный инструмент манипуляции и защиты своих интересов. В этой части каждое заявление — реплика в уже готовом сценарии о «расправе над автономией», где конкретные схемы хищений отходят на второй план.
«Очевидно политически мотивированное» — и очевидная подмена смыслов
Приговор Константинову объявили в пятницу, 26 декабря, первую официальную реакцию из Комрата выдал президиум НСГ только 29‑го, в понедельник.
Депутаты назвали 12 лет тюрьмы «очевидно политически мотивированным» приговором и «антиевропейской практикой центральных властей» — формулировки звучали как обвинения против Кишинева, а не разъяснение сути дела.
По версии президиума Народного собрания, дело Константинова о присвоении чужого имущества стало «частью системной политики центральных властей, направленной на подавление и дискредитацию органов автономии» и усиливает «политическую напряжённость». Они ссылались на евроинтеграцию и заявляли, что такая судебная практика «недопустима» и не соответствует принципам ЕС, требуя пересмотра «репрессивных судебных решений» и «уважения статуса и полномочий Гагаузской автономии».
Авторы заявления подчеркнули, что оно принято единогласно. При этом «единогласие» президиума — не весь состав НСГ. Решение приняли только 8 из 12 членов президиума; депутатам Народного собрания на голосование его не выносили.
Показательным было в те дни молчание остальных властей автономии: Исполком не сказал ни слова, осужденная Евгения Гуцул, обычно активная в Telegram и охотно поздравляющая гагаузов и россиян с праздниками, на приговор своему союзнику вообще не отреагировала.
Соло Стояногло: Чрезмерное наказание как удобная амнезия
Единственным, кто отреагировал в день приговора, стал депутат парламента и бывший генпрокурор, уроженец Гагаузии Александр Стояногло. В посте он заявил, что не может рассматривать приговор как единичный случай и оценивает его «через призму личного опыта и того, что системно наблюдает в этой системе», фактически вписывая дело в линию «политических преследований».
Он называет наказание «чрезмерным и несоразмерным»:
«Приговор в 12 лет лишения свободы, вынесенный Дмитрию Константинову за якобы причинённый ущерб собственной компании, вызывает серьёзные вопросы. Речь не идёт о насилии. Не идёт о жертвах. Не идёт о реальной общественной опасности», — пишет юрист Стояногло.
Он утверждает, что при власти PAS «киллеров и наркоторговцев выпускают из тюрем, а матерей с детьми отправляют на годы за решётку… за так называемую „электоральную коррупцию“», и приговор Константинову становится «политическим сигналом», где значение имеет не содержание дела, а «кто ты и какую позицию занимал».
Однако именно при нём было открыто дело Константинова и проведены первые обыски и аресты имущества; с 2019 по 2022 год он руководил прокуратурой, когда потерпевшие добивались расследования с 2021 года.
Запрос прокуроров в 13 лет тюрьмы не появился «с потолка» — он рассчитывается по Уголовному кодексу, исходя из состава преступления, суммы ущерба, отягчающих обстоятельств и санкций статей, по которым обвинение предъявлено. Суд, в итоге, назначил 12 лет — ниже запрошенного и в пределах, предусмотренных законом, по одной из статей — на минимальном пороге.
Когда человек, который сам возглавлял прокуратуру, делает вид, что не понимает этой «кухни», речь идет либо о профессиональной амнезии, либо о сознательной политической манипуляции.
Особенно, когда он одним приговором Евгении Гуцул пытается доказать «массовость» посадок «матерей с детьми» и называет электоральную коррупцию «так называемой», хотя именно такие схемы подрывают реальную демократию, о которой он говорит.
«Лидер и опора»: 132 подписи из Ферапонтьевки
Позднее, когда отгремели новогодние праздники, своё слово сказала Ферапонтьевка — тот самый округ, от которого Константинов избирался в НСГ в 2021 году. Это один из самых маленьких одномандатных округов в Гагаузии, и голосами около трех сотен сельчан Константинов стал депутатом.
К 13 января 2026 года 132 жителя села подписали петицию к Майе Санду с просьбой пересмотреть дело и «справедливо» оценить приговор.
Председательница местного совета Валентина Недова описала Константинова не как осужденного по уголовному делу, а как главную социально-экономическую опору населенного пункта, «на защиту» которого встали жителя села.
«Он не только является депутатом, но лидером в селе Ферапонтьевка. Он обрабатывает более 800 гектаров земли. Он очень большую финансовую помощь оказывал для населения. Не обходил стороной ни одну семью. Он помогал социально уязвимым семьям», — сказала она.
Про сам приговор, схему со спиртзаводом, миллионный ущерб и мотивировку решения жители ничего не сказали.
Семья, тюремный жаргон и оплаченная «правда»
В день приговора родственники Константинова не смогли внятно объяснить ни его исчезновение, ни прокомментировать приговор. Внук, Дмитрий Кысса, член наблюдательного совета GRT, говорил, что «три-четыре дня на лыжах катался» и «ничего не слышал», а узнал о приговоре якобы из разговора с журналистом nokta.
Но спустя несколько дней, уже дома, он развернул бурную деятельность. В огромном посте Кысса обрушился с оскорблениями в адрес руководителя nokta Михаила Сиркели и других журналистов, обвинил СМИ в «заказе» и «лжи», щедро приправив все это тюремной лексикой.
В этом тексте смешаны три элемента: личные оскорбления, искаженное понимание юридических процессов и вырванные из контекста факты — вместе они должны были убедить читателя, по задумке внука, что дело о 46 млн леев — «обычная молдавская практика» и «политический заказ».
Параллельно запускается видеокампания: ролик, смонтированный как новостной сюжет с «опросами на улице», агрессивно и платно продвигают в YouTube и соцсетях среди жителей Гагаузии. Видео и сопроводительные посты Кыссы и других приближенных Константинова строятся ради двух целей:
- доказать, что «нет реального ущерба» государству, а значит, нет и преступления, а приговор — «политическая расправа за несогласие с Кишиневом»;
- дискредитировать СМИ, в том числе nokta, представив журналистов участниками «заказной кампании» против семьи Константинова.
При этом мотивировочная часть приговора — около 350 страниц, с двумя независимыми экспертизами, документами и показаниями обеих сторон — уже опубликована в открытом доступе.
Отдельная манипуляция — ссылка в этих проплаченных постах на «презумпцию невиновности до решения по апелляции». Это неправда. Презумпция действует до вынесения приговора судом первой инстанции; после оглашения вердикта речь идёт уже об осуждённом, а не о невиновном, даже если приговор обжалуют. Вернуть статус «невиновного» может только вышестоящая судебная инстанция, а не пост в Facebook.
«Легенда о Гуцул» и «политузник» на минималках
Здесь напрашивается параллель с другим делом — Евгении Гуцул. Ради её «героизации» Шор и Кремль денег не жалели: мгновенно включилась российская пропаганда и стонала о «страдалице режима», тонны контента в пророссийских медиа, которые подхватили волну и тянут её до сих пор, пусть уже и не так активно, как в первые месяцы.
В истории Константинова всё иначе: вместо многоходовой кампании — тишина, спорадические посты внука, попытки незатейливой агрессивной рекламы в соцсетях, которые через пару месяцев после приговора почти полностью иссякли.
Образ «политического узника» окружение Константинова скорее конструирует на ходу, чем системно строит — и это, пожалуй, лучше всего показывает, как задним числом хотят превратить обычное уголовное дело в драму о политическом преследовании.
Кишинёв: не политическая драма, а погоня за беглецом
Официальный Кишинёв в истории Константинова дистанцируется от эмоций и «политических» ярлыков. И говорит о проблемах юстиции — бегстве и розыске осуждённого и пробелах в системе исполнения приговора.
Глава государства Майя Санду традиционно опирается на принцип разделения властей: она не комментирует сам приговор и не даёт политических оценок решениям судов, но подчёркивает, что государство обязано сделать всё, чтобы осуждённые не могли так запросто избегать наказания. После побега Константинова она призвала изменить законы так, чтобы упростить объявление людей в розыск и закрыть лазейки, позволяющие подсудимым скрываться в Приднестровье.
Для центральной власти — это не «большая гагаузская драма», а бегство осужденного по уголовному делу от исполнения наказания. И далеко не первое.
Побег в Приднестровский регион за последние годы стал почти стандартным маршрутом для осуждённых: туда бежали бывшие шоровские депутаты Александр Нестеровский и Ирина Лозован — точно так же не явившись на оглашение приговоров и спрятавшись на территории, куда не дотягивается молдавская полиция.
Поэтому на вопросы «где Константинов?» теперь регулярно отвечают руководители правоохранительных структур. Глава полиции Виорел Чернэуцяну и министр внутренних дел Даниелла Мисаил-Никитин признают, что знают, где он живёт в Тирасполе, но арестовать его на неподконтрольной территории не могут. Это звучит не как политический заговор, а как признание институциональной уязвимости.
Спикер парламента Молдовы Игорь Гросу прокомментировал появление Константинова в эфире после побега и призвал его сдаться: «Нельзя прикрываться возрастом и бежать в Приднестровский регион. Он давно готовился к побегу… В таком возрасте — и быть беглецом, скитаться, неизвестно где… Вернись домой. Да, признай, что совершил ошибку».
То есть столицу волнует «техническое» ядро истории — человек, осуждённый за присвоение средств и злоупотребления, сбежал от приговора; система должна показать, что способна быть эффективной.
Кем был Дмитрий Константинов — карьера
Дмитрий Константинов — один из самых опытных и живучих политических игроков в Гагаузии, который прошёл путь от советского зоотехника до спикера Народного собрания, фигуранта громкого уголовного дела и беглеца от правосудия. Покажем, как развивался его извилистый карьерный путь.
Политика и Народное собрание
Дмитрий Константинов избирался в Народное собрание Гагаузии трижды, в двух созывах он был председателем местного законодательного органа.
1995 — после принятия парламентом Молдовы закона «Об особом правовом статусе Гагаузии (Гагауз Ери)» в автономии появился законодательный орган — Народное собрание Гагаузии. Выборы депутатов первого созыва (1995–1999) прошли 28 мая и 11 июня 1995 года и в них приняло участие 106 кандидатов. Среди первых гагаузских депутатов оказался и Дмитрий Константинов.
2012 — после паузы Константинов вернулся в гагаузскую политику. В 2012 году он снова прошёл в Народное собрание Гагаузии и впервые занял пост спикера. Эту должность он удержал до 2016 года.
Выборы прошли в сентябре 2012 года по 35 одномандатным округам. Состав нового НСГ выглядел так: 7 депутатов от ПКРМ, 2 от ЛДПМ, 1 от ПСРМ и сразу 25 «независимых». Именно эти «независимые» и определили расклад.
Константинов выиграл в Комрате. Формально — независимый кандидат. Фактически — часть команды «Новая Гагаузия» мэра Комрата Николая Дудогло. И это ключ к пониманию всей конструкции: «независимость» кандидатов здесь была удобной формой, а не содержанием.
Выборы в НСГ‑2012 проходили в ситуации затянувшегося институционального кризиса и борьбы кланов — это были выборы про очередной передел власти, а не про идеи и интересы избирателей.
Фон выборов в Народное собрание в 2012 году
«Просроченный» прежний созыв НСГ — полномочия предыдущего состава истекли ещё 23 апреля 2012 года, а дата выборов долго оставалась подвешенной. Депутаты затянули с решением и попытались назначить выборы с нарушениями, фактически продлевая мандаты ещё на несколько месяцев.
Формально нужно было: вовремя назначить выборы и сформировать ЦИК Гагаузии. На деле часть депутатов продавила удобное решение, башкан Михаил Формузал оспорил его в суде, Комратская апелляционная палата отменила дату, и выборы пришлось переносить на 9 сентября 2012 года.
К 2011 году эксперты признавали: старый закон 1998 года устарел, плохо стыковался с молдавским законодательством, создавал лазейки — от непрозрачного формирования комиссий до слабых процедур оспаривания.
Новый Избирательный кодекс так и не приняли: депутаты спорили между собой и с Кишинёвом, а выборы 2012 года снова провели по старым правилам,
Иллюзия «независимых» и полюса влияния
Формально в бюллетенях было 35 одномандатных округов и десятки самовыдвиженцев.
В реальности — два центра притяжения:
- лагерь тогдашнего башкана Михаила Формузала (платформа «Единая Гагаузия», Партия регионов, связанные с ЛДПМ и Владом Филатом);
- лагерь мэра Комрата Николая Дудогло (организация «Новая Гагаузия», связанная с Демпартией Влада Плахотнюка).
Политический аналитик Игорь Боцан прямо указывал: большинство этих «независимых» кандидатов были привязаны к одной из платформ и обслуживали их интересы.
Константинов оказался во втором лагере — с Дудогло, это подтверждалось и предвыборной программой группы депутатов.
ПКРМ, несмотря на традиционно высокий рейтинг в регионе (30–80% в разные годы), к 2012 году ослабла, хотя и выставила больше всего кандидатов — 26.
В итоге кампания превратилась в противостояние двух группировок влияния, замаскированных под «самовыдвиженцев».
Связка: Константинов — Дудогло — Плахотнюк
Люди Дудогло или команда «Новой Гагаузии» де-факто стали территориальным продолжением Демпартии в автономии. Игорь Боцан отмечал, что Николай Дудогло «очень сильно сблизился с Демократической партией Молдовы, Марианом Лупу и Владом Плахотнюком».
Другие источники добавляли ещё один элемент: саму платформу «Новая Гагаузия», предположительно, частично финансировал Константинов — как человек, «имеющий широкие финансовые возможности».
Стать председателем НСГ в 2012 году Константинову удалось благодаря договоренностям между группами депутатов — кроме представителей «Новой Гагаузии» за его кандидатуру на пост спикера тогда проголосовали и коммунисты.
В то же время, журналист Михаил Сиркели прямо отмечал, что для назначения Константинова спикером в 2012 году Плахотнюк «купил» большинство в Народном собрании.
«Это было опрометчиво со стороны Влада Плахотнюка, потому что, сколько бы ни платили гагаузским политикам, служат они всегда России. Константинов, которого Плахотнюк сделал председателем Народного собрания в 2012 году, успешно «кинул» Плахотнюка в 2014-м, переметнувшись с двумя своими соратниками в кремлёвский лагерь, обеспечив таким образом необходимое количество голосов для проведения так называемых гагаузских «референдумов» 2014 года».
Этот эпизод — один из ключей к пониманию переменчивой и прагматичной политической натуры Дмитрия Константинова. Дальше сложится ещё несколько пазлов — и они окончательно сформируют его нынешний облик игрока гагаузской политики.
2014: референдумы против Европы
Вспомним 2014 год — что происходило в Гагаузии, Молдове и мире, зачем Комрат организовал сепаратистские «референдумы» и какую роль сыграл в этом Константинов.
В ноябре 2013 года в Народном собрании начали обсуждать идею референдумов. 2 февраля 2014 года их провели. Через полтора месяца — 16 марта — Россия аннексировала Крым. В апреле началась война в Донбассе.
Гагаузия оказалась подключенной к процессу, который разгорался далеко за пределами региона.
Журналист Михаил Сиркели, хорошо понимающий реалии автономии того времени, даёт этим событиям максимально жёсткую оценку:
«Эти так называемые референдумы были направлены против Европейского союза — в период, когда Молдова готовилась к подписанию Соглашения об ассоциации с ЕС. Москва провела их в Гагаузии в феврале, одновременно с аннексией Крыма, накануне войны России против Украины на Донбассе. Таким образом, Москва послала Кишинёву сигнал: если Молдова хочет в Европейский союз, то она пойдёт туда без Приднестровья и без Гагаузии. С этой точки зрения так называемые гагаузские референдумы 2 февраля 2014 года были первым выстрелом в войне, которая началась в 2014 году и в 2022 переросла в полномасштабную».
2 февраля 2014 года в автономии провели сразу два голосования.
- Первое — консультативное: о внешнеполитическом курсе Молдовы.
- Второе — законодательное: об «отложенном статусе» Гагаузии.
Инициатор — Народное собрание, которое возглавлял Константинов. Кампания строилась на антиевропейской риторике. Людей пугали «румынизацией», унирей и потерей идентичности.
Ещё в январе 2014 года Комратский суд признал эти референдумы незаконными. Суд прямо указал: у Народного собрания нет полномочий выносить на голосование вопросы общенационального значения.
Тем не менее «референдумы» провели. На участки вышло около 70% избирателей.
Результаты выглядели демонстративно:
- 98,47% — за Таможенный союз;
- 98,9% — за право на самоопределение в случае утраты Молдовой независимости.
Как же получилось, что вопреки январскому решению суда об отмене голосования, в начале февраля «референдумы» все же состоялись?
Позже Константинов сам подробно описал, как принимали решение. По его словам, депутаты сознательно пошли на обход запрета: 31 января решили срочно принять новое решение, чтобы «мэры смогли открыть участки, иначе полиция просто не позволила бы это сделать».
Он рассказывал, что внутри его команды начался раскол: часть депутатов отказалась поддержать инициативу, не удавалось собрать даже минимальное большинство. Пришлось буквально «собирать» депутатов по одному, ждать, уговаривать, удерживать до вечера — и только тогда удалось получить необходимые 18 голосов.
Константинов также утверждал, что ему предлагали ограничить референдум одним вопросом — без геополитического выбора, потому что «не даёт добро Плахотнюк». Он отказался:
«Я говорю, я такое не могу по телевизору говорить. Если хочешь, ты как у нас старший по Демпартии, выступай, — говорил в тот день Константинов Николаю Дудогло. — Ну и уже после обеда, вы знаете, нас четверых человек сняли с Демпартии и всё. Мы и не были там, но они сняли нас».
Несмотря на незаконность референдумов, 2 февраля в Гагаузии объявили праздником — Днём народного единства. В законодательстве автономии закрепили норму о праве на самоопределение в случае потери Молдовой независимости. Всё это время в Гагаузии с помпой отмечают годовщину пресловутых «референдумов».
2016: выборы и подкуп избирателей до схемы Шора
В 2016 году Дмитрий Константинов снова идёт в Народное собрание и на бумаге даже выигрывает выборы — местный ЦИК фиксирует его «победу» в 1‑м избирательном округе Комрата.
После этого ЦИК по закону обращается в суд: просит подтвердить законность выборов и утвердить мандаты депутатов по 15 округам, включая округ №1 в Комрате.
Тут начинается самое интересное — то, что позже Высшая судебная палата аккуратно, но жёстко опишет в своём заключении. Что произошло?
20 ноября 2016 года, первый тур.
- На участке 1/1:Виталий Драгой получил 48,8%, Дмитрий Константинов — 26%.
- На участке 1/2: Драгой — 50,2%, Константинов — 22,2%.
4 декабря 2016 года, второй тур.
- На участке 1/1: у Константинова уже 60,8%, у Драгоя — 39,4%.
- На участке 1/2: 59,9% за Константинова против 40% за Драгоя.
То есть во втором туре доля голосов за Константинова выросла более чем на треть, а у Драгоя — заметно упала, при том же составе избирателей и на той же территории. Судьи ВСП прямо сослались на международную практику (в том числе отчёты ОБСЕ): настолько резкая смена соотношения голосов на компактном участке с «одними и теми же» избирателями вызывает серьёзные сомнения в легальности выборов.
Кто и зачем пожаловался
ЦИК Гагаузии 7 декабря 2016 года обратился в суд с формальным запросом: подтвердить законность выборов и утвердить мандаты по 15 округам, включая Комрат №1, где победителем записали Константинова.
В тот же день Драгой подал жалобу:
- потребовал отменить решение ЦИК по округу №1,
- признать результаты недействительными,
- исключить Константинова из гонки,
- заменить состав окружного совета и двух участковых бюро (1/1 и 1/2).
Как работала схема
В ходе разбирательства установлено:
- по данным прокуратуры, в списках были люди, которые 4 декабря 2016 года не находились на территории Молдовы;
- в списках были 43 человека, которые вообще не были жителями Комрата и не имели права голосовать в этом округе;
- в списках много «подозрительных» подписей: члены комиссий расписались, что лично проверили документы, но подписи избирателей выглядят как имитации.
В Комратской Апелляционной палате допрашивали свидетелей, которые прямо признали: получили деньги за голос за Константинова, называя суммы 300 и 1000 леев. Эти показания суд первой инстанции учёл и связал с аномальным ростом голосов у одного кандидата во втором туре.
По сути, судьи признали, что выборы в этом округе необходимо провести заново, но не решились исключить Константинова из гонки и распустить комиссии.
Жалобы в Высшую судебную палату
Драгой пошёл дальше и в ВСП потребовал не только аннулировать результаты, но и исключить Константинова из списка кандидатов, а также полностью заменить состав комиссий 1/1, 1/2 и окружного совета.
ЦИК Гагаузии и сам Константинов подали противоположные рекурсы: просили признать выборы законными, утвердить мандат Константинова и отклонить жалобу Драгоя как необоснованную.
6 января 2017 года — Высшая судебная палата:
- оставила в силе главное: выборы по округу Комрат №1 недействительны, мандат Константинова не подтвердила;
- признала, что нарушения в округе №1 существенны, системны и повлияли на итог голосования;
- отказала требованиям ЦИК и Константинова;
- по вопросу об исключении Константинова из гонки и полной замене комиссий ВСП заняла более осторожную позицию, но подтвердила вывод, что текущий результат не может считаться законным.
В результате Константинов не получил мандат депутата НСГ, хотя по протоколам ЦИК считался победителем. Его не просто «подозревали» в подкупе: судебная инстанция чётко зафиксировала, что результат, обеспечивший ему «победу», искажён за счёт купленных голосов, «туристов» и мёртвых душ, и потому мандат нельзя признать законным.
С сегодняшней точки зрения этот эпизод важен не только как часть личной истории Константинова. Он наглядно показывает электоральные «традиции» того времени: подкуп, подвоз избирателей и игра с избирательными списками воспринимались как рабочий инструмент кампании.
На этом фоне эпидемия электоральной коррупции, которую в 2023–2025 годах по всей Молдове и особенно в Гагаузии запустит будущий патрон Константинова, беглый преступник Илан Шор, выглядит не новацией, а логичным продолжением. История 2016 года читается как черновик схемы, которую позже Шор разовьёт до промышленных масштабов — и почва в Гагаузии окажется к ней удивительно восприимчивой.
Захват Гагаузии: третий мандат Константинова и «эра Шора»
19 сентября и 3 октября 2021 года в Гагаузии прошли выборы в Народное собрание 7 созыва: автономия выбрала 35 депутатов, из них 9 от Блока коммунистов и социалистов, 1 — от партии «Строим Европу дома», остальные 25 — «независимые».
Дмитрий Константинов в этот раз баллотировался уже не от Комрата, а от маленького округа №21 — села Ферапонтьевка; ему хватило для избрания 294 голоса, то есть 57,42% от числа пришедших избирателей.
Затем процесс избрания спикера НСГ перерос в затяжной политический кризис: депутаты снова и снова собирались, но не могли набрать необходимые 18 голосов за председателя.
Лишь 4 февраля 2022 года, с 15‑й попытки, депутаты наконец избрали председателя: единственной кандидатурой в бюллетене был Дмитрий Константинов, за него проголосовали ровно 18 депутатов.
За время третьего депутатского мандата Константинова произошло несколько событий, которые определили в значительной степени нынешние отношения Комрата и центральных властей Молдовы.
Это период, когда беглый преступник Илан Шор глубоко укоренился в Гагаузии и проще говоря — захватил автономию. Произошло это при попустительстве и временами активном содействии властей Гагаузии и лично Дмитрия Константинова.
Первая ключевая сцена — май 2023 года, поездка в Израиль сразу после избрания Евгении Гуцул башканом.
Встреча в Тель-Авиве: договор с беглым преступником
Председатель НСГ Дмитрий Константинов, депутат Илья Узун и глава наблюдательного совета GRT Михаил Влах полетели в Израиль на встречу с Шором, который уже скрывался от молдавского правосудия. О визите сообщили и они сами, и пресс‑служба НСГ: всё представили как официальный рабочий визит.
В пресс-релизе Народного собрания говорилось, что стороны «приняли и утвердили договорённости»:
- «в течение 30 дней сформировать совместно Исполнительный комитет Гагаузии, куда войдут профессионалы — патриоты Гагаузии»;
- «сумма инвестиций на 2023 год составит 500 млн леев»;
- найти участки под строительство аэропорта и парка развлечений GagauziaLand;
- «все финансовые средства для реализации проектов поступят согласно договору между НСГ, Исполкомом и инвестором».
Вернувшись, Константинов почти с гордостью рассказывал, что поехал к Шору, чтобы гарантировать выполнение предвыборных обещаний Евгении Гуцул:
«Мы не скрывали ни от кого. Мы не прячемся. У нас закончились выборы практически. Мы знаем, кто выиграл. Нам нужно было убедиться, что обещания гагаузскому народу будут выполнены. Мы встретились, и тогда мы убедились… Подписали соглашение, и я, поговорив с человеком, уверен, что всё это будет».
Позже он пытался оправдываться, что на тот момент «ещё не было окончательного решения суда» по делу Шора. Но к маю 2023 года уже существовали решения и первой инстанции, и Апелляционной палаты, где Шора признали организатором и одним из бенефициаров кражи миллиарда. Константинова это не смутило: для него Шор был не преступник, а «инвестор» и «партнёр».
Исполком по лекалам Шора
После тель-авивской встречи Константинов помогал Шору закрепиться в Гагаузии и выстроить вертикаль влияния. Летом 2023‑го шёл торг за состав Исполнительного комитета.
27 июля 2023, вместо башканки Гуцул, именно Шор объявил список будущих членов Исполкома, куда вошли и две фигуры, не связанные с Гагаузией — Павел Вережану и Юрий Кузнецов. Начался затяжной конфликт между НСГ и командой Шора: депутаты как бы «сопротивлялись» тому, чтобы автономией управляли люди Шора.
20 сентября 2023 Народное собрание всё‑таки утвердило состав Исполкома. Заместителями башкана стали Илья Узун и Виктор Петров — оба поддержали Шора. Спикер НСГ Дмитрий Константинов, который ещё недавно публично говорил, что не допустит, чтобы Гагаузией правил Шор, уже не возражал. В комментарии nokta он объяснил свою логику так:
— Мы бы не хотели, чтобы в политику здесь вмешался Шор. Мы точно этого не хотели бы. Мы бы хотели, чтобы все, что выполняется, было бы от имени башкана, а остальные связи, я не могу следить за заместителями, чем они занимаются, с кем связываются.
На уточняющий вопрос, чем Узун и Петров отличаются от Вережану и Кузнецова, если все они — люди Шора, Константинов ответил:
— Они из Гагаузии, они прописаны здесь. Их выбирали люди. Петров третьим стал на выборах башкана.
— То, что Узун и Петров прописаны в Гагаузии, может быть гарантией того, что они будут представлять интересы Гагаузии, а не Илана Шора?
— Они обязаны представлять интересы Гагаузии, они не могут представлять другие страны.
Константинов напомнил, что и башканка «тоже с Шором», но её выбрали люди, и он «не может пойти против неё».
На вопрос, были ли у него переговоры с Шором перед утверждением Исполкома, он уверял:
— Нет, у меня нет с ним никаких переговоров, абсолютно, я уверяю вас.
Однако тот самый пресс-релиз после встречи в Израиле чёрным по белому фиксировал договорённость «в течение 30 дней сформировать совместно Исполнительный комитет Гагаузии».
«Помощь» через Промсвязьбанк и сетка Шора
Следующий шаг — превращение Гагаузии в полигон для схемы электоральной коррупции, а значит, и очередной этап «сдачи» автономии Шору.
9 апреля 2024 года в Москве башкан Евгения Гуцул и председатель НСГ Дмитрий Константинов подписали соглашение с российским подсанкционным Промсвязьбанком (ПСБ).
Этим соглашением они фактически открыли канал для массовых незаконных выплат жителям автономии: формально — «надбавки» и «социальная помощь», по сути — деньги за участие в акциях и голоса на выборах. После подписания соглашения людям в Гагаузии начали массово открывать счета и выдавать карты ПСБ; позже схему распространили на другие регионы Молдовы, но именно автономия стала первой площадкой для обкатки.
Чуть раньше, в марте 2024‑го, Константинов вместе с Гуцул летали в Москву к Валентине Матвиенко — просить «поддержки России» и жаловаться на «давление» Кишинёва. Тогда уже говорилось о «помощи» для жителей Гагаузии от российских «друзей» — и вскоре эта «помощь» превратилась в миллионы долларов, закачанные через ПСБ в сетку Шора.
В конце апреля 2024 года Шор собрал в Москве так называемый «съезд оппозиционных политиков Молдовы», где главы пяти шоровских партий-клонов объявили о создании блока «Победа». На носу были президентские выборы, референдум о евроинтеграции, а позже — парламентские; беглый преступник пытался укрепить свои позиции перед большой кампанией. Среди участников мероприятия был и спикер НСГ Дмитрий Константинов.
Уже в 2025 году, в эфире TV8, он пытался представить своё участие как случайность:
– Я отдыхал у дочки. Мне позвонила башкан, сказала: «У нас съезд идёт» — и пригласила меня. Я пришёл на съезд. Если меня пригласит любая партия, я пойду. Я на должности… И что тут? Что тут такого?
Когда ведущий Анатолий Голя отметил, что, появляясь на таком съезде, Константинов становится соучастником преступной группировки Шора, тот лишь признал: «Ну да, есть вопросы».
Он уверял, что «вообще не общался с Шором» и даже «не поздоровался» с ним, хотя они сидели в одном ряду и стояли на одной сцене.
Более того, это была не последняя встреча Константинова с Шором. В сентябре 2024 года Гуцул вместе с Константиновым подписали соглашение с шоровской «Евразией» о «помощи аграриям», которую те так и не увидели.
Константинов в эфире TV8 признавал, что население Гагаузии получало деньги от Шора через Промсвязьбанк, но тут же добавлял, что «не видел доказательств» и что после выборов выплаты прекратились. На вопрос, какие депутаты НСГ получали или получают деньги, он ответил: «Не знаю их».
Тем временем полиция Молдовы официально сообщала: только за один месяц перед президентскими выборами в октябре 2024 года через ПСБ на счета 138 тысяч граждан поступило почти 40 млн долларов.
В утечках списков «получателей» фигурировали минимум 5 депутатов НСГ, включая самого Константинова, 8 мэров и все главы управлений Исполкома. Тысячи жителей Гагаузии получили штрафы за электоральную коррупцию, а власти автономии призывали их не платить. Вопрос «как председатель НСГ может об этом не знать?» в этой картине звучит риторически.
Без участия и молчаливого согласия Константинова Шор вряд ли смог бы так быстро укрепиться в Гагаузии, получить контроль над Исполкомом и превратить автономию в инструмент давления на Республику Молдова в интересах России.
Отставка «по здоровью»
Спустя неделю после фантасмагорического эфира на TV8 Дмитрий Константинов подал в отставку с поста спикера НСГ.
14 ноября 2025 года он сообщил, что обратился с заявлением об уходе, и президиум Народного собрания поддержал это решение. По его словам, «никакого давления ни с какой стороны» не было:
«Я просто решил заняться своим здоровьем. Тем более что у меня 90 дней неиспользованных отпускных».
В этой ситуации есть один нюанс: полномочия нынешнего созыва НСГ истекли 12 ноября. Формально депутаты, включая спикера, продолжают работать до утверждения нового состава, но в этот переходный период их полномочия сильно ограничены. Получилось, что Константинов ушёл «по здоровью» с поста, который юридически и так доживал последние дни.
- Подробнее: Что не так с отставкой Дмитрия Константинова
Эта отставка породила больше вопросов, чем ответов. Чуть больше чем через месяц Константинов исчез и был приговорён по уголовному делу о хищении средств заочно, в Гагаузии разгорелся электоральный кризис и спор о том, как и когда вообще выбирать новый состав НСГ.
«Бедный» спикер в тени миллионов: о чём говорят декларации Константинова
Заключительный штрих к портрету Дмитрия Константинова — его декларации о доходах. На бумаге перед нами пожилой чиновник со «скромной» зарплатой и пенсией, без недвижимости, машин и долей в бизнесе. На фоне уголовного дела о схемах вокруг Moldiugvin и ущербе в 46 млн леев эта картинка выглядит не бедностью, а тщательно вычищенной показухой.
Доходы по годам: стабильный «пакет чиновника»
Если убрать лишние детали и оставить только его личную зарплату и пенсию, получается такая структура:
- 2019–2020 (декларация для ЦИК Гагаузии)
Зарплата в MoldIugVin — 199 812 леев за два года (≈8 300 леев в месяц). Пенсия — 187 200 леев за два года (≈7 800 леев в месяц).
- 2021 (декларация при назначении спикером)
Зарплата в MoldIugVin — 9 579 леев (неполный год, условно <800 леев в месяц). Зарплата в Medelean-Agro — 62 640 леев (≈5 200 леев в месяц). Пенсия — 102 320 леев (≈8 500 леев в месяц).
- 2022 год
Зарплата спикера НСГ — 246 472,31 леев (≈20 500 леев в месяц). Дополнительно в Medelean-Agro — 12 528 леев (≈1 040 леев в месяц). Пенсия — 113 996 леев (≈9 500 леев в месяц), плюс около 12 000 леев пособий по нетрудоспособности.
- 2023 год
Зарплата спикера — 275 644 леев (≈23 000 леев в месяц). Пенсия — 131 340 леев (≈10 950 леев в месяц).
- 2024 (годовая декларация)
Зарплата спикера — 313 352,72 леев (≈26 100 леев в месяц). Пенсия — 141 981,37 леев (≈11 830 леев в месяц).
- 2025 (декларация после отставки с поста спикера)
Зарплата спикера за неполный год — 390 591,31 леев (грубо ≈32 500 леев в месяц). Пенсия — 148 500 леев (≈12 375 леев в месяц).
В сумме это даёт стабильный «белый» доход в коридоре ~400–550 тыс. леев в год в последние годы — много для простого пенсионера, мало для человека, вокруг которого крутятся десятки миллионов и крупные активы.
Недвижимость: дом за ноль леев
В декларации за 2020 год, поданной на выборах в НСГ, Константинов указывает один объект недвижимости: жилой дом, год приобретения — 2003‑й. Но важные детали такие:
- владелец дома — не он, а Константинов Леонид (сын);
- в строке прав владения — «alte drepturi» (иные права), без уточнения собственности;
- стоимость дома — 0,00 леев.
В последующих декларациях (2021–2025) разделы про земельные участки и недвижимость пусты: Константинов не декларирует ни одного участка и ни одного дома — ни на себя, ни на супругу.
Фактически по документам получается, что:
- сам он не владеет вообще никакой недвижимостью;
- живёт в доме, юридически оформленном на сына, с нулевой стоимостью;
- после 2020 года даже этот дом исчезает из его отчётности, и в свежих декларациях у спикера нет своего ни одного квадратного метра.
Для многолетнего депутата, бывшего владельца и коммерческого директора завода и человека, которого в Ферапонтьевке описывают как «обрабатывающего сотни гектаров» и «помогающего каждой семье», это скорее похоже на сознательное выведение жилья из зоны декларирования: дом «чужой», стоимость нулевая, на бумаге — ничего.
Транспорт и активы: пустота на бумаге
Во всех декларациях за 2020–2025 годы раздел о транспортных средствах пуст:
- нет ни одной легковой машины;
- нет сельхозтехники;
- нет прочего транспорта, подлежащего регистрации.
Так же пусты разделы о:
- долях в уставном капитале компаний;
- ценных бумагах;
- вкладах и наличных;
- займах и кредитах.
При этом в 2019–2021 годах он:
- официально получает зарплату коммерческого директора от Moldiugvin и Medelean-Agro;
- сам называет спиртзавод «своим», а в уголовном деле суд видит его фактическим бенефициаром схем с активами Moldiugvin, доведённого до банкротства;
- в Ферапонтьевке его описывают как человека, который занимается обработкой земли и является главным работодателем.
На бумаге он — человек без бизнеса, без акций, без техники. Человек, который в суде заявлял «всё строилось под мои финансы» и «SRL Moldiugvin полностью принадлежит мне», по официальным бумагам является почти бездомным пенсионером без автомобиля.
Что это говорит о Константинове
Имущество и реальные активы системно уводятся из юридического поля: дом — на сына, бизнес — на компании, где он не декларирует никаких долей, вкладов и накоплений.
Официальный доход ограничен стабильным пакетом чиновника и пенсионера, в то время как весь крупный оборот — и зарплаты в коммерческих структурах, и возможная прибыль от бизнеса — оказываются завязаны на компании и активы, формально не принадлежащие ему.
Суд говорит о человеке, который годами «работал» чужим имуществом, переписывая активы и довел предприятие до банкротства. Декларации показывают человека, который столь же последовательно балансирует с собственной имущественной картиной, оставляя в официальных бумагах только минимальный, приемлемый для него набор.
На этом фоне риторика о «чисто политическом деле» и «наказании за позицию» выглядит не просто натянутой, а циничной. Даже его собственные «пустые» декларации показывают, что вопрос к Дмитрию Константинову — не только о том, что он думает и говорит, а о том, как он обращается с активами и насколько привык маскировать своё реальное имущество и влияние.
Читайте также:
- Тень Шора и надзиратель Гуцул: кто такой Юрий Кузнецов и какую роль он играл в Гагаузии
- Фантомная гимназия в Ферапонтьевке: зачем депутат Односталко «спасает» школу, где почти нет учеников
Данный материал подготовлен в рамках проекта «Поддержка независимых СМИ и продвижение достоверной информации в Молдове» при финансовой поддержке Европейского Союза и Фонда Сороса Молдова. Ответственность за содержание несёт исключительно автор; опубликованная информация не обязательно отражает официальную позицию Европейского Союза или Фонда Сороса Молдова.
